Михаил Александрович Михеев 
Призраки прошлого

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=68695840&amp;lfrom=30440123
«Призраки прошлого / Михаил Михеев»: АСТ; Москва; 2023
ISBN 978-5-17-153265-9
Аннотация

Черный континент одинаково ревностно хранит древние тайны и современные подлые секреты. Здесь легко могут схлестнуться магия прошлого и супероружие. И лишь ум, храбрость и дружба остаются неизменными спутниками тех, кто способен проникнуть в самое сердце Африки и живыми вернуться назад.
По кишащей опасностями саванне и непролазным джунглям идет отряд молодых, полных энтузиазма головорезов. Те, кто ведет их, уже бывали в этих местах, сражаясь за ставшие ненужными идеалы и теряя друзей в чужих войнах. Но и дома жизнь кажется чересчур пресной, и вот они вернулись. Вернулись туда, где были молодыми, чтобы разгадать оставшиеся за спиной тайны. И теперь лишь от них самих зависит, победят они, или же там, куда стремятся, их ждут только грозящие смертью призраки прошлого!

Михаил Михеев
Призраки прошлого

© Михаил Михеев, 2023
© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Собирались, как под знамя,
На дорогу в никуда.
Лузитанскими крестами
Размалеваны борта.
«Под завязку» перегружен,
В ночь стартует самолет…
Ты Европе не был нужен,
И тебя с тревогой ждет
Африканская саванна –
жесткий росчерк ковыля,
Африканская саванна –
раскаленная земля.

Алькор. Африканская саванна 

Где-то в Центральной Африке 
Они бежали. Изо всех сил, спотыкаясь о брошенные вещи, скользя на потертых керамических плитах. Аэропорт в свое время строили французы и справились с задачей неплохо. Во всяком случае, даже местные с их кривыми руками не смогли привести его в окончательно нефункциональный вид. Именно по причине заложенного строителями колоссального запаса прочности воздушные ворота столицы все еще стояли. Фасад из стекла и алюминия давным-давно превратился в крошево и месиво, а внутренние помещения все еще держались. Разумеется, перегородки, разделяющие помещения – фикция, гипсокартон, зато внешние стены сработаны отменно. Качественный железобетон неплохо держал выстрелы старых гранатометов, а единственный бывший у атакующих танк защитники аэропорта подбили еще во время первого штурма.
А сейчас те, кто укрылся в аэропорту, бежали по коридорам. Отставших не ждали, когда очередной толстяк, хрипя и держась за сердце, плюхался у стены, никто даже не оборачивался. Страх убивал эффективнее вражеских пуль.
– Сэм, Фрэнк, – высокий, но кажущийся коренастым из-за тяжелого бронежилета лейтенант-морпех остановился, – я предлагаю задержаться и поговорить с этими ублюдками.
Его подчиненные, все, что осталось от защитников аэропорта, переглянулись. То, что говорил лейтенант, было пропуском на тот свет. Но тогда у беглецов появлялся шанс – у дальнего терминала ревел двигателями русский самолет. И если они до него доберутся…
Даже без оружия и брони, даже связанный, один-единственный русский был для местных страшнее любой армии этого зачуханного континента. В доказательствах это не нуждалось, поскольку было вбито в подкорку, на уровне безусловных рефлексов. Русские и вбили, эффективно и безжалостно. Их боялись всерьез, и даже не потому, что они были запредельно круты. Нет, крутизну никто не отменял, но главное – за последние десятилетия русские привыкли стрелять, не задумываясь и не стесняясь. И никогда не прощали обид. А дикари это оценили – они вообще уважают силу. Поэтому ни одна пуля не будет выпущена в сторону русского самолета – за это можно и пару вакуумных бомб получить. А русский Большой Дедушка – это почти сто килотонн, перед применением которых военные не остановятся. Для них туземцы значат не более чем для самих американцев.
Но вмешиваться они не будут, нет. Это противоречит их принципам. Людей увезут, но останавливать штурмующих, чтобы дать беглецам время добраться до самолета, не станут. Кто не успел – тот опоздал, своих же граждан они вывезли еще неделю назад, когда проблемы только начинались.
– Без проблем, лейтенант, – Фрэнк огляделся, мигом определил позицию и начал устанавливать свой пулемет. Аккуратно, обстоятельно, как делал все в этой жизни. Иначе и быть не могло. Раз уж остальные погибли – значит, такова их планида, стать последним рубежом. Страшно, конечно, вот только они – морская пехота, а не разноцветный сброд, пошедший в армию лишь ради получения гражданства. Они – элита, и это обязывает.
Сэм лишь ухмыльнулся:
– Я с тобой, лейтенант. Постреляем обезьянок.
Учитывая, что предки Сэма были из Африки, может статься даже откуда-то из этих мест, звучало двусмысленно. Вот только цвет кожи – единственное, что было у них общего. Настоящий американец и настоящий морпех, горячо презирающий борцов за права всевозможных меньшинств, Сэмуэль Бартон устроился за бортиком давным-давно не действующего фонтана. Место удобное, трое остановят здесь целую армию. Пускай и ненадолго.
Но хотя местные и по интеллекту, и по образованию недалеко ушли от обезьян, кое-какими зачатками разума, основанного на инстинкте самосохранения, они все же обладали. Во всяком случае, после первой же очереди, отшвырнувшей назад самых нетерпеливых, желание переть в лоб на пулемет у них отпало. Сидели где-то за углом и громко переругивались – види мо, решали, кто виноват и что делать. Можно было попробовать достать их – теоретически пулемет должен прошивать эти стены насквозь. Но бить вслепую, когда патронов всего ничего… Нет уж, лучше подождать.
Стук шагов позади морпехов прозвучал неожиданно громко. Лейтенант обернулся – и с трудом удержал решившую опуститься ниже поясного ремня челюсть. По коридору, не скрываясь и никого не боясь, шли русские.
Их было двое, и выглядели они, как на картинках. На тех, что отпечатаны в наставлениях по ведению боевых операций. Ну, или в любимых комиксах Сэма. Практически неуязвимая для легкого стрелкового оружия броня – керамика, титан, кевлар. Футуристичного вида тактические шлемы. Экзоскелеты – с таким обычный человек может поднять тонну-другую или одним ударом кулака смахнуть чью-то глупую башку. В общем, крутое снаряжение, подобного у русских не так много. Но их самолет охраняли совсем не мальчишки-первогодки, а для серьезных подразделений снаряжение всегда найдут. Завершало картинку вооружение этой парочки – крупнокалиберный пулемет «Корд», который один из русских, тот, что повыше, небрежно забросил на плечо, и «калашников», нестареющая русская классика, у другого.
– Хэлло, парни! – поприветствовал американцев парень с «калашниковым». Почему парень? Да просто голос был совсем молодой, с таким ни за старца, ни за роденовского мыслителя все равно не примут. К слову, говорил он практически без акцента, что для славян само по себе достижение. – Вы что тут, до конца жизни сидеть планируете?
Тон был веселый, но ствол автомата как бы невзначай смотрел на американцев. Опытный, несмотря на молодость, и доверять никому за просто так не собирается. К слову, дырок с такой дистанции понаделает запросто. Русские консервативны, давным-давно есть автоматы куда совершеннее, но «калашников» с его мощным патроном и невероятной надежностью по-прежнему вне конкуренции, и не спасет от него никакой бронежилет.
– Думаю, да. А вы кто и откуда?
– А нас комроты послал. Говорит, нечего храбрым помирать, для этого трусы есть. Пошли.
– А…
Здоровяк с пулеметом сделал успокаивающий жест, шагнул вперед и проорал на скверном английском, что если хоть одна сволочь с той стороны дернется, он их сам, своими руками… Увы, дослушать не удалось – кто-то из местных, видимо, не счел угрозу серьезной и на куда лучшем английском, чем у русского, обругал его в ответ. Это он зря, конечно.
Лейтенант смотрел учебные фильмы и знал, что «Корд» – единственный в мире крупнокалиберный пулемет, который может вести огонь с сошек, будто обычный ручной или там единый. Но вот что его можно использовать прямо с рук… Вот это было уже откровением. И хотя умом лейтенант понимал, что заслуга тут не столько пулеметчика, сколько экзоскелета, все же повторить этот трюк бы не взялся.
Откровенно говоря, выглядело происходящее эффектно. Пятидесятый калибр – вообще хорошая штука, особенно если он есть у тебя, а у противника его нет. Пули оставляли в стене дыры, в которые не то что кулак – голову просунуть можно, ушей не ободрав. Когда рев пулемета оборвался, наступившая тишина показалась оглушительной. А ведь всего-то на десяток патронов очередь. С той стороны молчали. Зацепили кого или нет – понять было трудно, да и неважно это, честно говоря. Уцелевшие явно лежали тихонечко и пукнуть боялись – вдруг услышат. Русский пулеметчик рявкнул, что если хоть один микроцефал осмелится шевельнуться в ближайшие полчаса, то он лично открутит ему башку, и махнул рукой – пошли, мол. И оспаривать его предложение никто не стал – в конце концов, местные и впрямь не помышляли больше о преследовании – страшно им было очень.
Уже покидая место боя, лейтенант позавидовал русским. В их стране знали, как реагировать на хамство, и не стеснялись делать это. Позавидовал – но мысль развивать не стал, не до того было. Если уж выпал шанс уцелеть, надо его использовать, и он бежал по коридору, наплевав на все остальное. Бежал – и надеялся, что самолет не взлетит, пока не примет на борт всех.
Когда они подбежали к выходу, посадка шла вовсю. Вроде бы неторопливо, но крайне деловито, без лишних телодвижений, а потому в очень хорошем темпе. Словно тут не русские командовали, а немцы какие-нибудь. Народу было… В общем, много. Но русские не зря подогнали военно-транспортный «Ил». Без удобств – но поместятся все. Лейтенант облегченно выдохнул и тут же оглянулся – не видит ли кто, что ему на самом деле страшно было до дрожи в коленях. Остальные, похоже, испытывали схожие чувства, и только русские по-прежнему выглядели безлико грозными и непоколебимо уверенными в себе. Хотя, возможно, заслуга в том не их, а шлемов с глухими забралами, не позволяющими рассмотреть выражения лиц. И именно в тот момент, когда лейтенант поверил, что все закончилось, события завертелись с утроенной скоростью.
Одна из стен вдруг вспучилась пузырем взрыва. Тот, кто ставил заряд, явно знал свое дело – сравнительно тонкая перегородка отлетела прямо в толпу, и туда же пошла ударная волна. Людей раскидало, будто кегли, а через секунду в пролом хлынула потная, вонючая толпа аборигенов. Не иначе накурились чего-то, раз не испугались даже русских, успел подумать лейтенант, вскидывая штурмовую винтовку. Мысли текли как-то спокойно, будто бы параллельно тому, что здесь творилось. А еще параллельно скользнуло понимание, что остановить толпу, имея только легкое стрелковое оружие, не получится – они просто не успеют. К тому моменту, когда мысль оформилась, первый магазин уже опустел, и руки независимо от разума на полной автоматике вставляли следующий. И ясно было, что даже передернуть затвор он уже не успевает…
Их опять спасли русские. Крупнокалиберный пулемет гулко зарокотал, и поток огня смахнул нападающих, вымел их обратно за стену. Это было жутко – видеть, как пуля разрывает цель на куски, походя сворачивает башку второму, протыкает насквозь третьего и уходит дальше. Через какую-то пару секунд атакующих просто не осталось, только фрагменты тел да кровавые кляксы разных форм и размеров на посеченных осколками стенах. Хотя нет, кто-то все же уцелел.
Дикарь в рваном камуфляже с абсолютно безумными то ли от ужаса, то ли от наркоты глазами успел проскочить дальше остальных, что его, собственно, и спасло. Пытаясь его уничтожить, пулеметчик неминуемо зацеплял беженцев, а что может натворить пуля «Корда», все только что видели. И вот, уцелевший благодаря своей шустрости боевой обезьян держал сейчас перед собой девчонку лет десяти, закрываясь ею, будто щитом, упирал ей в висок ствол архаичного (а другого оружия в этих местах и не бывает) пистолета и что-то орал на своем тупом языке. Что – понятно без перевода. Наверняка «бросьте оружие, или я ее убью» или что-то столь же банальное. Идиот!
Действительно, идиот. В большом городе, с прессой и правозащитниками, подобное еще, может, и прокатило бы. Но не здесь и не сейчас. Русские, в общем-то, спокойно относились к гибели чужих гражданских. И уж, конечно, не станут посылать специально обученного психолога, дабы тот разрулил ситуацию, придя к устраивающему всех компромиссу. Они… Ну да, все правильно. Один из тех, что приходили за лейтенантом и его парнями, тот, который помельче, небрежным движением забросил автомат на плечо и зашагал в сторону незадачливого террориста, на ходу извлекая длинный тяжелый нож.
Что процесс идет совсем не так, как предполагалось, местный сообразил слишком поздно. Попытался развернуть пистолет в сторону угрозы – и не успел. Русский вдруг качнулся влево, вправо, уходя с линии прицела, а потом небрежно так взмахнул рукой и ловко подхватил девочку, освободившуюся от рук ставшего вдруг занятым совсем иными проблемами горе-вояки. Чем он был так занят? Да все просто, из последних сил пытался зажать рану на горле, из которой веером била кровь. Безуспешно, конечно – после такого не живут.
– Все-все, успокойся, – русский подхватил ребенка на руки. Ну да, русские вообще сентиментальны. – Все уже закончилось, никто тебя не обидит…
Лейтенант огляделся. Русский прав, действительно все закончилось. И не так даже страшно, как вначале казалось. Все же не настолько силен был взрыв, да и куски гипсовой плиты – это не обломки кирпичей. Разумеется, кому-то не повезло. Вон, одного, видимо, раненого подхватывают под руки, дабы помочь встать. Еще кого-то оттаскивают в сторону. Кстати, при этом не забыв проверить карманы. У женщины с оторванной головой забирают сумочку. Еще у одного, крупного мужчины в еще недавно дорогом, а теперь изорванном и грязном костюме вынимают из рук «дипломат», буквально выворачивая ручку из успевших закостенеть пальцев. Лейтенанту стало противно.
К счастью, времени для эмоций уже почти не осталось. Через пять минут посадка закончилась, и огромный самолет, набитый людьми так, что они буквально впрессовывались друг в друга, начал выруливать на взлетную полосу. Потом рев двигателей, разгон, да такой, что многие не удерживались на ногах, падая на соседей, и вот они в воздухе. Еще два часа без удобств – и они на базе русских ВВС. Там их покормили, разместили и, к удивлению лейтенанта, ни у него, ни у его людей даже оружия не отняли. А еще через неделю он уже докладывал полковнику Бассету о происшедшем, и по хмурому лицу старого вояки понимал – тот совершенно недоволен, что его подчиненный вольно или невольно сотрудничал с русскими. Лучше б ты сдох, читалось в его взгляде, но доставлять ему это удовольствие лейтенант не собирался.

Шестью годами позже 
– Похоже, дело будет резонансное…
– Думаешь? – Иванов лениво зевнул. – А мне кажется, полная ерунда.
– Ерунда, конечно. Только вот либерасты, всем на свете обиженные, вой поднимут. Что у нас, что за бугром.
– И что с того? Нашим дубиной по хребту, ихним большой и красивый «фак». На том, в принципе, и все. Разве что прыгуны будут крякать, но их, сам знаешь, никто не спрашивает.
– Еще шпроты…
– Да, те заблажат наверняка… Ну и хрен с ними! Кого волнует их тонкая душевная организация? Закуска всегда чем-то недовольна, но это не портит аппетит медведя. Пошлем – утрутся.
Лисицын вздохнул. В свете нынешних тенденций, скорее всего, так и будет. За последнее время посылать соседей в дальние далека, грозно бряцая при этом оружием, стало модным трендом. Это неплохо, но иногда напрягает. Впрочем, сейчас и в самом деле слишком мелкий повод для чего-то серьезного. Вот раньше…
Раньше орк был орком, а сейчас он, глядите-ка, оркоамериканец и никак иначе. И не понимает, что его право называться так и только так заканчивается аккурат на русской границе. В результате обиделся на то, что его угостили бананом, попытался дать в рожу нетолерантному студенту и получил сразу от пятерых. Вызвал полицию и подал в суд, уверенный, что, как и на родной Вашингтонщине, окажется прав уже исключительно в силу цвета кожи и формы черепа. Совершенно не подумав при этом, что драку-то начал он, и подтвердить это готовы полрайона. Даже те, кто ничего не видел.
В общем, получил орк три месяца исправительных работ и запрет на выезд из страны до выплаты штрафа и покрытия судебных издержек. Сейчас правозащитнички набегут…
Смешно, в России орки встречались. Редко, правда, и в основном полукровки – холодно им здесь. Это вам не морозоустойчивые гоблины, что, говорят, шаурмой даже в Заполярье торгуют. Но – встречались, и когда их называли орками, не крякали. А этот – ну надо же, американец! Ничего, посидит у параши – небось, поумнеет.
– Ладно, – Иванов заразительно, во весь рот, зевнул. Блеснули немного крупноватые для человека клыки – бабушка адвоката была как раз из гоблинов, оставив внуку, помимо чуть экзотической внешности еще и лишнюю болтливость. Заткнуть ее, как с детства помнил Лисицын, можно было разве что с помощью кляпа. Впрочем, последнее интернационально. – Все, я домой. Спать охота – сил нет.
– Давай, – махнул ему рукой Лисицын. – А у меня еще работа.
– Прими совет от старшего – шагай домой. Всю работу не переделаешь, а сейчас ты устал, и толку от тебя будет чуть. А еще лучше сходи к даме, развеяться после сегодняшнего точно не помешает.
С этими словами Иванов заговорщицки подмигнул и скрылся в мягких кожаных недрах своего авто. Короткий породистый рык мотора, и престижнейшее детище немецкого автопрома рвануло с места, будто пришпоренное, оставив Лисицына мучиться сомнениями. Впрочем, недолгими.
Действительно, в словах Иванова был смысл. И, главное, внутренние позывы организма утверждали: поесть, выпить пива и поспать – это самое оно. Насчет женщин, кстати, тоже, но, увы, не в его нынешнем положении. Так что – домой! Навстречу обеду и койке, где можно как следует выспаться.
Все же до уровня Иванова ему было далеко. И в профессии, и в благосостоянии. Во всяком случае, отечественный автомобиль не уступал «немцу» габаритами, но выглядел куда менее презентабельно. Ну и черт с ним, зато свой, и не надо пешком тащиться или такси ловить. Да и на рыбалку выбираться куда проще. Лисицын сел в кресло, завел мотор, на миг задумался.
Да уж, все течет, все меняется. Чуть больше ста лет назад мало кто верил, что примитивные механические кадавры смогут хоть немного потеснить магию. И что теперь? Ковер-самолет можно найти разве что в музее, зато автомобилей полные улицы. Драконы остались или в каких-нибудь особо отдаленных горах, или в зоопарках, а самолеты и вертолеты плодятся бешеными темпами. Наконец, даже во времена своего расцвета никакая магия не помогла человеку добраться до космоса. А ракеты, в которой этой самой магии не было ни капли, смогли.
И так во всех отраслях. Где заметней, где подспудно, магия постепенно заменялась технологией, уходя на второй план. Не потому, что она была хуже – просто технология доступнее и дешевле. И как бы ни кривили носы эльфы, заявляя, что лишь мощь и величие магии отличают разумное существо от дикаря, сами они давно уже пересели на все те же автомобили с самолетами, протянули себе интернет… А их магическое вмешательство во все это свелось лишь к тому, что вместо микроволновок у них магические печи, работающие, к слову, по тому же принципу, только хуже.
Автомобиль Лисицына влился в городской поток, будто капля воды в стремительную горную реку. К счастью, их провинция – это не Москва с ее запредельным трафиком, но тоже ничего себе. Все бухтят, что живем плохо, желчно думал Лисицын, отчаянно втискиваясь между солидным и вальяжным «мерседесом» и юрким «пежо». На улице от дорогих машин не протолкнуться, и это, на минуту, в рабочее время, а все на нехватку денег жалуются. Если в три горла жрать, то конечно, никаких денег не хватит… Ах ты ж!
Возмущенно бибикнув какому-то жлобу, попытавшемуся его подрезать, Лисицын еще раз крутанул руль, сворачивая на тихую боковую улочку, чтобы спустя минуту, преодолев выглядящий как после бомбежки асфальт собственного двора, припарковаться напротив подъезда. Все, на сегодня день закончен.
Во дворе было тихо и спокойно. Он сегодня приехал первым, а потому не было ни толчеи на стоянке, ни алкашей (хотя этот типаж с улиц и без того уже практически исчез), ни даже вездесущих и, такое впечатление, бессмертных старух на лавочке, решающих, кто в подъезде наркоман, а кто проститутка. Лепота! Разве что двое полицейских со смутно знакомыми лицами неторопливо идут, о чем-то жарко споря.
Лисицын присмотрелся – ну да, так и есть. Оборотни – их неохотно берут в армию, очень уж вспыльчивы и не любят дисциплину, зато без проблем в полицию, все же и сила, и выносливость, и нюх… Как определить, какой оборотень круче? Тут все просто, надо посмотреть на погоны. Но эти двое оба были в сержантских званиях, так что крутизной не отличались. Хлопнув дверью машины, Лисицын просто направился домой, не обращая на них внимания. Было бы на кого.
У соседнего подъезда кипела работа – переделывали навес, за прошедшие годы приобретший совсем уж непрезентабельный вид. Судя по темпам, гости из зарубежья вкалывают. Не зря говорят, что души муравьев после смерти переселяются в молдаван. Судя по работе, так и есть – активно и довольно бестолково. Впрочем, их проблемы, мысленно отмахнулся Лисицын, бодро поднимаясь по лестнице – не жаловал он лифты.
Родная квартира встретила его запахом свежих булочек и громом музыки. Бедные соседи… Впрочем, черт с ними, время еще законное. Лисицын вздохнул и громко крикнул:
– Маш! Машка! Ты дома?
Вопрос был риторический, но реакции на него Лисицын добился. Из полуприкрытой двери высунулась взлохмаченная голова, тут же скрылась обратно, еще через секунду музыка стихла, а затем на Лисицына налетел черноволосый вихрь и повис у него на шее.
– Сережка! Вернулся!
Вот так. Совсем недавно была такая милая девочка, а теперь вполне себе шестнадцатилетняя зараза. Любительница пошуровать на кухне (к слову, со вполне съедобным результатом), послушать музыку во всю мощь, с цветом волос поэкспериментировать да погонять на его мотоцикле, натянув косуху… И вообще у нее затянувшийся переходный возраст! Это ж понимать надо.
– А что, были сомнения? – Лисицын аккуратно отцепил ее, подбросил к потолку. К слову, в детстве это сделать было куда проще. Все же Машка хоть и не толстуха, но свои полста кило в ней есть. – Привет, мышка на севере… А теперь отвечай, как на духу: будут героического меня кормить, или как?
– Будут, конечно! – девчонка тут же переключилась на роль хозяйки. – Руки мыть – и к столу. Наверняка опять за весь день стакан кофе и бутерброд?
Возразить было нечего. Лисицыну оставалось только покаянно развести руками и направиться в ванную. А там, недолго думая, врубил душ. Как ни крути, а садиться за стол потному и грязному после рабочего дня – моветон.
– Слушай, мне тут из школы звонили… – сказал он четверть часа спустя, с аппетитом наворачивая борщ. – Догадываешься, из-за чего?
– Опять математичка? – безнадежно спросила девушка. Лисицын ее понимал. Ну вот бывает, не лежит душа к чему-то. В данном случае к математике. А искренняя убежденность математички в том, что нет неспособных, а есть ленивые, приводит иной раз к эксцессам.
– Нет, не она. А что, должна? Опять ты ей лягушку в сумку подложила?
– Да нет… вроде, – как-то неуверенно ответила Маша, из чего Лисицын заключил, что лягушка все же была. – А кто звонил? Физик?
И к физике тоже у нее душа не лежала. Правда, в их школе такой физик, что предмет легче самостоятельно выучить. Слабоват как специалист и никакой педагог, чего уж там.
– Нет, не физик. Звонила твоя классная. Хочет отправить тебя на республиканскую олимпиаду. Спрашивала, не против ли я. А я задаю вопрос тебе: хочешь ехать или нет?
Девчонка задумалась, и Лисицын ее понимал. С Марь Иванной сложно найти общий язык, а ее расположение к ученику проявляется в том, что любимчиков она гоняет вдвое больше. Уж что-что, а это Лисицын помнил по себе и только позже, закончив школу и с головой окунувшись во взрослую жизнь, начал понимать, что оказался по сравнению со сверстниками в привилегированном положении. Банально потому, что уровень знаний по предмету соответствовал практически институтскому курсу. Очень похоже, здесь и сейчас наблюдалось нечто похожее.
С другой стороны, учиться у нее было по-настоящему интересно. Хотя бы потому, что учитель теоретической магии, в отличие от коллег, частенько выходила за рамки школьного курса, показывая варианты практического использования знаний. Не положено, конечно, однако она, на свой страх и риск, выбивала время на полигоне и таскала класс туда. С ней пытались бороться, но, учитывая, что у Марь Иванны когда-то училась половина городской администрации, дело это выглядело абсолютно пустым и безнадежным. Так было раньше – так осталось и сейчас. В общем, Маше было о чем подумать.
Она и подумала. Несколько секунд барабанила кончиками пальцев по краю стола, затем спросила:
– А я вытяну?
– Все от тебя зависит. Хотя подозреваю, именно сейчас вытянешь.
– Почему?
– Ну, ты волосы в черный цвет покрасила. Искусственный интеллект сделала, так сказать. За неимением естественного, а?
– Что? Ах ты…
В следующий момент Лисицын обнаружил, что лежит спиной на полу, а сверху его азартно душат сдернутой с дивана подушкой. Учитывая, что он мог справиться с наглой девчонкой одним щелбаном, занятие это выглядело малоперспективным. Ну да если нравится, то пусть ее…
– Кстати, – поинтересовалась Маша, когда покушение на жизнь главы семейства наконец закончилось. – Я тут в твой комп заглянула…
Лисицын безнадежно вздохнул. Вот почему для того, чтобы получать в школе пятерки по математике, у нее способностей нет, а чтобы походя взламывать любые пароли, имеются? Что-то он не понимает в математике, честное слово.
– И?..
– Кто та лахудра, что тебе письма шлет? У нее же на лице недостаток хромосом зубилом выгравирован.
– И ничего там с лицом особенного нет. Вполне симпатичная девушка, – Лисицын тихонько вздохнул про себя. Оксана на самом-то деле была вполне красивой, хоть сейчас в фотомодели, но интеллектом и впрямь не блистала. Как, впрочем, и большинство фотомоделей реальных. – И вообще, что ты имеешь против моей личной жизни?
– Ничего. Совершенно ничего. Но ведь дура же она, правда?
– Правда… – Лисицын вздохнул, на сей раз не таясь. Отрицать очевидное глупо.
– Вот ты мне скажи. Умный вроде бы, должен знать. Почему мужчин так тянет к дурочкам?
– Это элементарно! Самая обычная физика – пусто та засасывает.
– Ага. А потом случаются эксцессы. Вроде того, что у вас был на прошлой неделе.
Лисицын снова вздохнул. Действительно, не в бровь, а в глаз. И все от недостатка мозгов. И избытка гормонов, обильно политых дешевым пивом.
Где-то девушки не поделили парня. А где-то, наоборот, поделили. С помощью топора. Потом девки каялись, слезы ручьями лили. А ему, Лисицыну, возись, труп осматривай. Маразм. Хотя, конечно, познавательно.
– Ну, что делать, если девушки делятся на умных и красивых? Оно, конечно, умные тоже неплохо, но крокодилы с лишним весом… В общем, бодипозитивные мне как-то не очень нравятся.
– Бодипозитивные… – Машка смешно прикусила губу. – Как изящно сейчас называют жирных толстух.
– Ну, это не я придумал, – начал было Лисицын, однако трель звонка прервала его оправдания. И пришлось тащиться за оставленным в кармане телефоном, чувствуя спиной победный взгляд вредной девчонки. И слыша вслед:
– Помни, если женщина весит больше ста кило, Бог думает, что она уже нашла вторую половинку. И никого ей не пошлет. В особенности тебя, красавчик.
– Тьфу, – в сердцах признал свое поражение Лисицын и, нашарив, наконец, телефон зло гаркнул в трубку: – Слушаю!
– Сергей Павлович?
Голос «на той стороне провода» был сух, и по интонациям было сложно судить, задают вопрос или же, напротив, констатируют факт. Лисицын хорошо знал такие голоса – не раз и не два приходилось слышать. Впрочем, само по себе это не значило ничего – ни хорошего, ни плохого.
– Ну я. С кем имею честь?
– Завтра к восьми часам…
Лисицын молча сбросил вызов, но трубку убирать не стал. Буквально через минуту звонок раздался вновь, однако хотя голос был тем же, звучал гораздо любезнее:
– Сергей Павлович, Моя фамилия Кобрин. Виталий Семенович Кобрин, представляю МИД. Вы можете завтра к восьми утра прибыть к нам в офис?
Судя по тону, этому чудику сделали хороший втык. И кроме того, разговор слушает еще кто-то. Как минимум тот, кто этого Кобрина сейчас натянул по самые помидоры. Не зря же такой вежливый стал. Лисицын усмехнулся:
– Не могу. Потому что для этого мне придется встать на час раньше.
– В смысле? – Кобрин оказался не готов к такому повороту. Ну, явно мелкая сошка из тех, что принеси-подай, опыт в разговорах еще не имеющая.
– В прямом. К этому времени все едут на работу, пробки жесткие. Оно мне надо, в них стоять? И еще, оно мне надо: у начальства отпрашиваться? Знаете ли, я работаю, а опозданий никто не любит.
Повисла короткая пауза. Видимо, там быстро определялись с вопросом, а затем Кобрин, в голосе которого, несмотря на образцово-показательную вежливость, проскакивали нотки раздражения, выдал:
– Тогда к десяти. С вашим начальством мы договоримся сами. Устроит?
– Да. Какую пришлете машину?
Это было уже наглостью, но из короткого разговора Лисицын успел понять: этим умникам он явно нужен больше, чем они ему. Так что пусть крутятся. И Кобрин не обманул его ожиданий, моментально решив вопрос с транспортом. Что же, неплохо для начала.
– Кто это был? – спросила Маша, когда он вернулся на кухню.
– Да так…
– И все же? Судя по твоему лицу, не твоя очередная пассия, а?
Что же, в проницательности ей было сложно отказать. Пришлось объяснить ситуацию. Девушка задумчиво поджала губы и вынесла свой вердикт:
– Съезди, хуже не будет.
– А то я не знаю…
– И имей в виду. Этого хмыря ты оскорбил. Шестеркам не нравится, когда им указывают на их место в жизни. А обиженный дятел может постараться наделать тебе гадостей.
В ее словах была немалая толика смысла, но Лисицын не слишком обеспокоился – у мелкой рыбешки и зубы соответствующие. Оскалиться может, зарычать – уже вряд ли. Поэтому он и не отреагировал, в общем-то. Лишь рукой махнул:
– Ерунда. Видали мы педиков и симпатичнее. Ты лучше вот что… Бабушка тебя просила завтра к ней подъехать.
– Дача, – скривилась девушка.
Лисицын ухмыльнулся:
– Ну да, она самая. Я все вскопал, картошку посадил. Один, заметь. Но уж с огурцами-помидорами как-нибудь без меня. Тем более у тебя каникулы.
– Ну-у…
– И не смотри на меня, будто котик из «Шрэка». Не поможет, сама знаешь – у меня к таким взглядам давно иммунитет. Так что завтра утром ноги в руки – и вперед!
– Там скучно! А у соседей крысы развелись.
– И правильно сделали. Я вообще никогда не верил в серьезность их отношений.
– Блин! Ну почему я?
– Потому что я и так за последний месяц вымотался. Дайте мне точку опоры – и я усну стоя. Все, прямо с утра езжай. Можешь взять мою «Ямаху».
– Правда? Спасибо, спасибо, спасибо!
Уворачиваясь от поцелуев в обе щеки, Лисицын мысленно улыбнулся. Ну вот, а говорят, с подрастающим поколением трудно найти общий язык. Ничего особенного, просто надо знать слабые места. И если Машке так нравится гонять на мотоцикле, пусть она поездку воспринимает именно как возможность промчаться десяток-другой километров с ветерком. Водит она отменно, права он ей сам сделал, благо есть, к кому обратиться. Все, минимум до завтрашнего вечера она там. Заодно перед местными пацанами сможет пофорсить, а то все одна и одна – для шестнадцати лет это ненормально. И вообще, сходить на танцы куда нормальнее, чем каждый раз начинать день с минуты ворчания…

В местное представительство МИДа он вошел ровно в десять утра. Смешно, Лисицын даже не знал, что в их городе есть что-то страшнее паспортного стола, но, оказывается, в левом крыле здания, которое занимала ФСБ, расположились дипломаты. Что характерно, имея отдельный вход. Крайне неприметный, мимо проходя, легче всего представить, как через него ходит дворник или разносчик пиццы. Всего и достоинств, что выглядит аккуратно.
Тем не менее, входя, Лисицын обратил внимание еще на одну деталь – немалую толщину двери. Снаряд не выдержит, конечно, а вот очередь из автомата – вполне. И внутри хватило беглого взгляда, чтобы понять – проем легко перекрыть металлическим листом или решеткой. Кто бы ни обустраивался здесь изначально, доверять людям он не стремился. И правильно, наверное.
Парень чуть моложе Лисицына, тот самый Кобрин, уверенно топал впереди. Единственный охранник, внешним обликом поразительно напоминающий приснопамятную бабулю с огурцом в кобуре, а внимательным взглядом овчарку, равнодушно скользнул по нему взглядом, а вот Лисицына рассматривал куда более внимательно. Однако же останавливать и задавать какие-либо вопросы даже не пытался. Видать, получил соответствующие инструкции.
Короткий, не более пяти метров, коридор. Дверь направо, дверь налево и третья – прямо. В нее они и вошли.
– Здравствуйте, здравствуйте, уважаемый Сергей Павлович, – навстречу им из-за стола поднялся, улыбаясь, гладко выбритый темноволосый человек неопределенного возраста в дорогом, идеально пригнанном костюме. Невысокий рост и очень широкие плечи намекали, что где-то в роду, не особенно и далеко, в его семье затесался гном. Ну, Россия – страна нетолерантная. Здесь тебе в лицо скажут, кто ты и что ты, но зато и полукровками в России никого не удивишь. – Рад приветствовать вас в нашей скромной обители.
– Не могу ответить тем же.
– Ну почему же? – улыбка была искренней, но вот глаза… Чем-то они напоминали глаза медведя-шатуна, которого этой зимой Лисицын застрелил буквально в десятке километров от города. Поворачиваться к такому спиной уж точно не стоило.
– Потому что не знаю, зачем меня вызвали.
– Пригласили…
– Если бы вы меня пригласили, вряд ли мой босс сегодня выглядел бы таким злым и одновременно испуганным. И только по результатам нашего разговора я пойму, был ли приятным мой визит.
– Аплодирую вашей логике.
– Жизнь научила.
– И вашему чувству юмора.
– А вот это уже профессиональное.
– О да, – рассмеялся хозяин кабинета. – Наслышан. Ну, ладно, – тут он резко посерьезнел. – Давайте тогда перейдем к делу. Я – Бестужев Виктор Георгиевич, и в ближайшее время вам предстоит работать под моим началом.
– Если я соглашусь, – меланхолично заметил Лисицын.
– Ну, разумеется. Однако же, сколь я успел вас изучить, вы согласитесь. Ведь вам невыносимо скучно здесь, а, Сергей Павлович? Я прав?
– Возможно.
– Ну, зачем прятать голову в песок? Страус из вас так себе.
– Думаете, почему страус прячет голову в песок? Он там втихомолку с кротами бухает.
– Очень смешно, – без улыбки прокомментировал Бестужев. – Пытаетесь вывести меня из себя?
– Я еще даже не начинал. Но могу. Все равно мой шворц больше вашего. Или не верите?
– Да, меня предупреждали, что вы… сложный человек.
– Нет, я очень простой. Но сейчас я вам нужен, а вы мне пока – нет. Так почему бы и не поглумиться? Впрочем, давайте перейдем к делу. Отнимать друг у друга время – занятие бесперспективное, меня еще работа ждет.
– Х-ха. Что ж, я, кажется, понял. Ладно, давайте зайдем с начала.
– Вначале было слово. И это будет долго.
– Тогда с середины. Итак, вы – Лисицын Сергей Павлович. Родились в семье потомственных медиков. В детстве показывали крайне высокие результаты. Настолько, что школу закончили в пятнадцать лет с золотой медалью. Учителя отмечали высокую склонность к магии, но вы предпочли идти по стезе родителей и подали документы в медицинский институт. Поступили, набрав не высший, но весьма приличный балл, после чего достаточно успешно проучились три года. Пока все верно?
– Да.
– Очень рад. Итак, в восемнадцать лет вы бросили учебу и ушли в армию. Кстати, а с чего такая любовь к родине и желание отдать гражданский долг?
– Это мой вопрос.
– Ну, разумеется. Рост у вопроса был сто семьдесят два сантиметра, модельная внешность и рыжие волосы. Впрочем, это сейчас не столь важно. В армии вы служили в Отдельной Африканской десантно-штурмовой дивизии, основное место базирования Севастополь, участвовали в боевых действиях. Награждены орденом Мужества и медалью «За отвагу». За что, не расскажете?
– Посмотрите в архиве, если интересно.
– Увы, данные закрыты.
– В таком случае вы сами понимаете, что я ничем не могу вам помочь.
– Логично. Что ж, продолжим. Вы отслужили три года, вернулись… Кстати, а почему три?
– Остался на контракт, но получил ранение, после которого меня комиссовали.
– Серьезное?
– Не особенно, но очень длительный период восстановления. Если бы не мои способности к магии, я бы восстанавливался еще лет десять.
– Понятно. Я так подозреваю, ваш орден…
– Да, я получил его в госпитале.
– Итак, вы вернулись из армии. Восстановились в институте, доучились и уже год работаете патологоанатомом в нашем МВД. Кстати, как вас туда взяли?
– У них не было выбора. Никто к ним идти не хотел, а тут целый орденоносец.
– Любите охоту, рыбалку, прыгаете с парашютом. Дань десантному прошлому и нехватка адреналина в крови. Три месяца назад задержали опасного преступника. Попутно сломав ему челюсть. В общем, тяготит вас мирная жизнь, и поэтому я предлагаю вам работу.
– Вам надо вскрывать трупы непосредственно в посольствах?
– Нам требуется, чтобы вы съездили в Африку, в те места, где шесть лет назад обеспечивали посадку беженцев в самолет.
– Не понял…
– Готовится совместная операция с представителями… гм… нашего вероятного противника. Секретная операция. С их стороны выразили желание, чтобы участвовали именно вы.
– И чем же обязан?
– Человек, который пойдет от них, сказал, что вы спасли ему жизнь.
– И потому он искренне считает, что я полечу в эту задницу мира? Не-е, я на орков насмотрелся еще тогда, больше желания не имею.
– Разумеется, мы не можем вам приказывать, но…
Ручка заскользила по бумаге, потом стикер перекочевал к Лисицыну. Тот посчитал количество нолей, удивленно приподнял брови:
– Однако…
– Это аванс. В случае успешного проведения операции цифра будет такой же, но один нолик прибавится.
– И, я так понимаю, за это мне надо будет живьем притащить сюда Люцифера? Сумма, в общем-то, соответствует.
– Нет, все проще. Ничего для человека с вашей подготовкой невозможного. Честно говоря, я предпочел бы не терять время, уговаривая вас, а послать несколько парней из… гм… нашей службы. Но – увы и ах, условия американцев вполне конкретные, а первую скрипку играют они. До поры до времени. Поэтому и пришлось искать, куда вы исчезли.
– Вроде бы и не пытался.
– Поэтому и найти вас удалось быстро. Тем не менее приказать вам мы сейчас не можем. Но… у вас родители, точнее, мать, которой скоро на пенсию. А ведь ей нужно помогать. Плюс младшая сестра, которую надо поднимать, да и сами вы не прочь пожить на широкую ногу. Поэтому вам предлагается решить все вопросы разом. Конечно, риск, но вам не привыкать.
– Детали?
– Детали, уж извините, после вашего согласия.
Лисицын посмотрел в честные-пречестные глаза собеседника. Те, кто верит дипломатам, живут нехорошо и недолго. С другой стороны, кое в чем он прав – сидеть на заднице ровно надоело уже до оскомины.
А еще надоела вечная финансовая яма. Нет. Платили-то вроде и неплохо, но когда тянешь семью один, денег постоянно хватает впритирку. Здесь же появлялась возможность разом привести дела в порядок. Сумма впечатляла. Равно как и понимание того, что просто так, ни за что, такие деньги не предлагают. Стало быть, риск будет серьезный. Как там у классика? «Вот и квартира, – подумал кролик. – Вот и пообедал, – подумал удав». Мертвым деньги не нужны. Ладно, попробуем иначе.
– Я вас понял, Виктор Георгиевич. И все же окончательный ответ дам лишь тогда, когда буду знать эти самые детали. Подписку о неразглашении, если что, напишу – у меня их все равно как блох на собаке. Одной больше, одной меньше… А теперь выбор за вами.

– Сереж, ты уже вернулся?
– Да, мама, – Лисицын мысленно чертыхнулся. Нет, мать свою он любил, и даже очень. В особенности после того, как умер от сердечного приступа отец. Прямо за операционным столом. Как медик, Сергей понимал, что если бы ему оказали помощь немедленно, то были неплохие шансы остаться в живых. Вот только профессор Лисицын не стал прерывать операцию, иначе пациента, скорее всего, уже не спасли бы. Доработал до конца, потом спокойно, обычным голосом сказал «зашивайте», сел в уголке на стул и почти мгновенно умер. Никто в первый момент и не понял даже. А мальчишка, которого он оперировал, остался жив и здоров. Сергей его до сих пор подсознательно ненавидел.
В тот момент он и осознал, что по-настоящему близкий человек у него остался всего один. Еще бабушка и сестра, конечно, но они не в счет. Бабушка, женщина не в меру современная, практически не принимала участия в воспитании внука, а потому даже сейчас осталась как бы в стороне, сестра же – это нечто иное. Так что, как ни крути, мать оставалась для него самым близким человеком в этом мире.
И все же когда она не просто приходила, а в отсутствие хозяина начинала активно наводить порядок в квартире, Лисицына это бесило. Вот только духу сказать ей об этом у него не хватало. Оставалось терпеть.
– Это замечательно, – мать вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. – Скажи, когда же я тебя наконец приучу к порядку?
– Машка к бабушке уехала, вот и…
– А ты не оправдывайся. Хозяйство на девчонку свалил – так думаешь, кружки мыть не надо?
Опять старая песня. Лисицын кивал, привычно фильтруя слова матери, как белый шум. Все равно пока не выговорится, не закончит. Да и, честно говоря, не слишком она злоупотребляла молчаливостью сына. Пара минут – это можно и потерпеть.
– …и вообще, пора тебе семью заводить. Не мальчик, чай.
Ну вот, опять знакомая песня. Привычная до оскомины.
– Как только – так сразу, мам. Из командировки вернусь – тогда и буду думать.
– Какой опять командировки?
Ну вот. И кто, спрашивается, за язык тянул? Ладно, придется импровизировать.
– Мам, ну ты мне скажи, где я работаю? В полиции я работаю. И у меня иногда бывают командировки. Нет, не в горячую точку, у нас их сейчас нет. В глухую провинцию. Там своего эксперта нет…
– Ты – патологоанатом.
– Я работаю в полиции, а значит, вынужден быть специалистом широкого профиля. Мам, да успокойся ты. Я уже три года никуда не ездил. Даже на море.
И не соврал, к слову. Действительно, специалист широкого профиля. Теоретически, во всяком случае. Африка – она вся глушь и провинция. Особенно после того, как ближневосточные монархии приказали долго жить. К тому же Африка – не Россия, там куча самостоятельных государств. Теоретически самостоятельных. И официально не горячая точка, поскольку тех, кто пытается сделать что-то громкое, тут же наказывают ударом чего-нибудь тяжелого по тыковке. Бывает, что и с воздуха, дезинфицируя до кучи пару-тройку квадратных километров до состояния шлака. Так что бандитов в тех местах куча, а вот чего-то официального и крупного – извините. И да, он дальше бабушкиного огорода и впрямь давно не выезжал. Ни времени нет, ни денег.
– Море, море… – недовольно пробурчала мать. Хотя, конечно, она сейчас работала на публику – окунуться в теплые соленые волны и сама бы не отказалась.
– Именно так. И вообще, у меня морская болезнь.
– В смысле?
– Я в тысяче километров от моря. И мне плохо…
Мать рассмеялась:
– А поехали!
– Поедем, конечно. Всей семьей. Получу командировочные, отпуск возьму, тоже добавится – и рванем.
– Ох, с твоими отпускными…
– Ерунда, наберу, – и, окончательно переводя разговор на другую тему, спросил: – Кстати, видела прикрытую лавочку?
– В смысле?
– Ну, когда на бабуль у подъезда бетонная плита сверху падает. Нет? А я вот видел…
В общем, рассказал страшилку, пусть и случившуюся в реальности, а потом пришлось успокаивать мать почти весь вечер. Очень уж она впечатлительная. Затем ехать к ней, потому как не идти же ей пешком да в темноте. О том, что в городе есть такси, она, естественно, и слушать не хотела. Потом остаться у нее поужинать, что, в общем-то, было неплохо – готовила мама здорово и без склонности к экзотическим ингредиентам, как сестра. Ничего удивительного, что домой Лисицын вернулся уже часам к двенадцати. А ведь утром был назначен вылет!
Что же, не в первый раз, и руки еще ничего не забыли. Брать только самое необходимое, остальное предоставят на месте. В его положении это нормально. Три часа сна тоже – Лисицын поваляться в койке любил, но при нужде умел довольствоваться малым. Так что утром в аэропорт он приехал бодрым, но не особенно выспавшимся и потому злым.
– Доброе утро, Сергей Павлович, – Бестужев выглядел бодрым и веселым. Не поймешь, то ли и впрямь успел выспаться и отдохнуть, то ли по долгу службы умел хорошо владеть собой. Уныло маячивший рядом с ним Кобрин выглядел полной противоположностью шефа. Ну да, чуть злорадно подумал Лисицын. В таких ситуациях командир решает стратегические вопросы, а тысяча выматывающих мелочей ложатся на плечи таких вот мелких сошек – порученцев, ординарцев, заместителей. И, при внешней незаметности их усилий, выматывает такая работа страшно.
– И вам не болеть.
– Готовы?
Лисицын молча кивнул, получил билет и вздохнул. Нет, что они летят обычным, пассажирским рейсом, он понимал. Никто спецборт заказывать не будет. Во-первых, не баре, а во-вторых, сам по себе он привлечет внимание. Но вот хотя бы взять билет в бизнес-класс могли бы. Ладно, плевать, тут лететь часа три, не больше.
– Серега, ты ли это?
Вот, блин! Жорка Махлаков. Несмотря на фамилию, еврей, даже морда классическая. Рядом умопомрачительная блондинка. Об заклад можно биться, эльфийской крови в ней не меньше половины. Да уж, женщин бывший сокурсник подбирать всегда умел – и убалтывать получалось, и кошелек толстый.
Да-да. Похоже, ничего не изменилось. Они учились вместе еще до африканской эпопеи Лисицына. И крепко не ладили…
– Я, я.
– Оба-на! Ну, ты герой! Наслышан, наслышан. Как жизнь?
– Не хочу тебя расстраивать, но у меня все хорошо.
– Да, я заметил. Юмор, во всяком случае, все такой же дебильный.
– Какова профессия – таков и юмор.
– Ну да, ну да. Привык в армии с трупами работать – теперь это дело оставить не можешь?
– А ты, говорят, в гинекологи, как папаша, не попал – так в проктологи подался? Чтоб, значит, руки в тепле? Так иди по месту работы.
– Ха-ха! Очень смешно.
– Иди, иди, я резкие запахи не люблю.
– Да я тебя…
– Что именно? В задницу полезешь или в рыло дашь? Если в рыло, то я тебе нос на затылок пропишу, и все подтвердят, что ты первым начал. А к заднице своей, уж извини, я тебя на пушечный выстрел не подпущу – есть сомнения в твоей ориентации. Все, двигай булками, покемон.
Махлаков не нашелся, что ответить, презрительно фыркнул и направился к стойке регистрации. Бизнес-класс… Ну, может, и к лучшему, что лететь придется как простому смертному – хоть без неприятного соседства обошлось. Но, что интересно, спутница Махлакова обернулась и подмигнула – очень похоже, натуру Жорика она давным-давно раскусила и сейчас получает неприкрытое удовольствие от ситуации. Интересно, каково это, когда тебя презирает даже собственная содержанка?
– Вы закончили? – вернул Сергея к реальности голос Бестужева. – Откровенно говоря, я бы на вашем месте постарался не привлекать столько внимания.
– Я веду себя, как обычно. Меня не трогают – я не трогаю. И делаю это искренне, безо всякой игры. Нет игры – нет и привлечения внимания.
– Ну-ну, – вряд ли Бестужеву понравился ответ, но от дальнейших комментариев он воздержался.
Зато самолет порадовал. Новенький, муха не сиживала – в последние годы авиапром, наконец, вылез из многолетней задницы и наращивал производство. Авиакомпании же обновляли парк своей техники – во-первых, вышел запрет на покупку самолетов, бывших в употреблении, эксплуатировавшихся ранее за рубежом. Хочешь покупать – да пожалуйста, но только новенький, с завода. Учитывая цены на такие самолеты, мало кому они были по карману. Во-вторых, государство лоббировало покупку отечественной техники, подключая как финансовый ресурс в виде льготных кредитов, так и административный. Впрочем, это общемировая практика, так что здесь Россия просто держалась в негласном, но модном тренде. Неудивительно, что доля новеньких отечественных самолетов неуклонно росла.
Кресло оказалось неплохим. Конечно, сиживали мы и получше… Но в основном похуже, самокритично подумал Лисицын, вспомнив жесткие лавки вертолета и нутро военно-транспортного «Ила». Мимо прошла стюардесса. Лисицын улыбнулся ей. Она приветливо улыбнулась в ответ. Эх, замутить бы! Говорят, сопротивление проводника всегда больше, чем сопротивление проводницы. А сейчас, говорят, и проводники бывают всякие, особенно в Европе-Америке. Если так, то с этой дамочкой получилось бы наверняка. И вообще, мать права. Пора уже думать о семье, а не перебиваться случайными и редкостно нерегулярными связями. А с другой стороны, оно надо? Мужчина без жены – как рыба без велосипеда…
Взревели двигатели, и самолет легко, словно птичка, взмыл в небо. Но к тому времени, как он набрал высоту, Лисицын уже спал. Он всегда легко засыпал в самолете. Главный фокус тут – успеть задремать именно при наборе высоты, когда падает давление в салоне. Тогда выключиться намного легче. А уж если и без того не выспался… В общем, глаза Сергей открыл, когда самолет уже запрыгал колесами по земле и реверсировал двигатели, завершая посадку.
В Москве было противно и слякотно. Мелкий нудный дождь, не холодный, а скорее промозглый, заставлял невольно ежиться. Вдобавок самолет из провинциального городка столичные кадры не подогнали к «рукаву», выдвигающемуся из здания, а поставили на дальней стоянке, так что пришлось еще минут пять трястись на уступающем дорогу всем и каждому автобусе. Мелочь, а неприятно. Впрочем, Лисицын, заранее настроенный на московский снобизм, плевать на все это хотел. В душе, как много лет назад, пульсировало холодным огнем веселье. Рутина последних лет и впрямь малость достала, и, хотя он старательно приучал себя к мысли, что хватит, набегался по джунглям с автоматом, где-то внутри подспудно жила потребность в движении.
Взятые с собой вещи спокойно помещались в небольшую сумку, попадавшую под нормы ручной клади. Сумка Бестужева оказалась примерно такой же – ну да, ничего удивительного. Для него все эти мотания не более чем командировка, причем достаточно короткая. А вот Кобрин прихватил с собой довольно внушительный чемодан с колесиками, чем заработал неодобрительный взгляд своего начальника. Хорошо еще ждать багаж пришлось недолго – в столичном аэропорту умели работать.
Синий минивэн средней потрепанности тоже не производил особого впечатления. Зато и внимания не привлекал. Учитывая же, что возможности машины напрямую зависят от прокладки между рулем и сиденьем, это был настоящий болид. Во всяком случае, по трассе шел великолепно, уверенно обходя куда более навороченные автомобили. Главное, чтобы никто под колеса не бросился. Особенно размахивая полосатой палочкой. А то ведь всякое случается. Например, след от раздавленного на асфальте гаишника. Впрочем, они тоже не дураки, помнят, что от раздавленной собаки будут отличаться лишь тем, что перед псиной будет тормозной след. Вот и работают исподтишка, понаставили камер, на которые водителю минивэна, похоже, было плевать.
Бестужев лениво развалился в кресле и смотрел в окно. Здесь он был дома, владел ситуацией, а потому мог себя вести так – удовлетворенно расслабленно. Его шестерка – а никем иным Кобрин быть не мог – старательно копировал поведение шефа. Получалось не очень. Лисицын же смотрел с интересом – давненько он не бывал в столице, начал уже забывать…
– Сейчас мы приедем в гостиницу, – голос дипломата прозвучал столь внезапно, что кто-нибудь более впечатлительный, чем Лисицын, мог и вздрогнуть. – Там заказан номер. Гостиница не наша, обычная.
– Снова маскировка?
– Она, проклятая. Располагайтесь, пообедайте – оплачено по принципу «все включено», так что не стесняйтесь. Ресторан там неплохой. После обеда за вами приедут. Вопросы?
– Как я узнаю тех, кто прибудет за мной?
– Вот они, – перед глазами Лисицына замаячили две фотографии. Ниже шариковой ручкой были накарябаны номера телефона и машины, а также ее марка. Ничего так машинка, к слову. – Запомнили? Вот и хорошо. Подъедут, заходить не станут. Позвонят, выйдете сами. Еще вопросы?
– Не перебарщиваете с секретностью-то?
– Береженого и Бог бережет…
– Да-да, именно так сказала монашка, натягивая на свечку второй презерватив.
– Послушайте, Сергей Павлович, – на сей раз Лисицыну, похоже, удалось его разозлить. – Вам не кажется, что уж это точно выходит за пределы вашей компетенции?
– Мне башкой рисковать, поэтому эти пределы я сам установлю. Ферштеен?
– Ну вы… Ладно, реально вопросы есть?
– Нет.
– Еще лучше. А мы, кстати, приехали. Все, Сергей Павлович. До вечера.
Гостиница оказалась средненькой. На стене были изображены четыре звезды, но по факту она тянула на три, максимум. Отечественный пафос во всей красе и довольно-таки убогом варианте. Впрочем, какая разница? За свою жизнь Сергей бывал в местах куда менее комфортных.
Ресторан действительно был совсем неплох, да и номер, несмотря на простоту, ему понравился. Во всяком случае, все чисто, опрятно, простыни свежие. Что еще, спрашивается, надо? Помыться с дороги, убрать со щек (дома, в спешке, не успел) наросшую за три дня щетину, которую принято называть брутальной, а сам Лисицын считал неряшливой, отдохнуть немного. В общем, когда запиликал телефон, Сергей чувствовал себя вполне бодрым и готовым к дальнейшим свершениям.
Звонок прозвучал аккурат в тот момент, когда Лисицын уже немного расслабился, но еще не успел задремать. Что, к слову, намекало сразу на несколько возможных вариантов. К примеру, те, с кем ему предстояло работать, успели неплохо изучить его привычки. Или, для разнообразия, где-то здесь установлены камеры – кстати, почему бы нет, если эта гостиница постоянно используется в качестве конспиративного жилья. В случайные совпадения Лисицын не верил совершенно. Кто-то скажет паранойя, а он – жизненный опыт и благоприобретенный цинизм.
Впрочем, не все ли равно? Он взглянул на экран телефона, убедился, что звонят именно с номера, который показал ему Бестужев, и нажал кнопку приема.
– Сергей Павлович?
Голос был совершенно незнаком, что, в общем, и неудивительно. Такой суровый, мужественный, располагающий к себе голос. Лисицыну и в той, прошлой, жизни, и в нынешней приходилось слышать подобные. Тогда – у штабных офицеров Арбатского военного округа, ныне – у преступников высокого полета. Опыт приучил его не верить обладателям подобных голосов. Увы, сейчас это мало что значило. Попала собака в колесо – пищи, но бежи.
– Слушаю вас внематочно.
Пауза была короткой, почти незаметной. И голос в трубке не изменился совершенно. Во всяком случае, на мелкую подначку собеседник не поддался – плюс очко его умственным способностям.
– Сергей Павлович, машина ждет внизу…
На сей раз в секретность играть не стали. Во всяком случае, не перестарались – «тойота» выглядела одновременно и достаточно неприметной, чтобы не привлекать взгляд, и вполне респектабельной. Первое достигалось наличием на дороге еще кучи таких же автомобилей. Многие, заработав достаточно денег, старались приобрести нечто подобное – большое, удобное, мощное и вместе с тем не запредельно дорогое. Ну а респектабельность – это, скорее, традиция, в России любят и уважают джипы.
Сергей присмотрелся… Ну да, вот он, завершающий штрих. Ни одна государственная машина не будет разрисована хоть чем-то помимо заводской краски. Ерунда, конечно, однако в сознание обывателя это вбили наглухо. Соответственно, всевозможные аэро графии могут привлечь внимание – и в то же время отвести взгляд. А всевозможные скромные надписи-шильдики-фенечки и внимания-то не привлекут, но подсознательно человек свяжет их с чем угодно, кроме госслужбы. Здесь именно такую и сделали, среди молодящихся любителей потусить весьма популярную, к слову. Нашествие. Рок-фестиваль… Да уж, фестиваль «Нашествие» – это круто! Нашествие – главное приключение лета. Нашествие – это девиз саранчи.
Хихикнув про себя, он остановился напротив поданной кареты и чуть сощурил глаза, разглядывая водителя и сидящего рядом человека. К слову, не обращающих на него внимания – то ли расслабились чрезмерно столичные мальчики, то ли старательно делали вид, что их ничего не интересует, кроме экранов смартфонов. Если так, играют они воистину гениально.
Тонированные стекла надежно защищали сидящих внутри от любопытных взглядов. Это, конечно, запрещено, однако же многие все равно так делают – специфика отечественного менталитета, чтоб ее. Откровенно говоря, Лисицын тонировку не любил – и как профессиональный, хоть и кабинетный, страж порядка, знающий, сколь легко спрятать за ней что-нибудь огнестрельное, и как специалист, понимающий, что против соответствующим образом подготовленного и оснащенного человека толку от нее, в общем-то, немного. Сам он, к примеру, видел через непрозрачные вроде бы стекла без особых проблем даже без соответствующей аппаратуры, к слову, дорогой, как будто ее сделали из алмазов. И без нее справлялся. Разве что шагов с десяти, не больше – напрягать лишний раз глаза или применять фамильную магию без нужды категорически не хотелось.
Ну что же, проверим, что тут за профессионалы служат. Хотя бы чтобы подтвердить или опровергнуть недавно родившуюся в голове теорию. Грешно не воспользоваться оказией… Лисицын подошел к машине, костяшками пальцев требовательно постучал по стеклу.
Стекло поехало вниз, явив миру недовольную физиономию. Второй, сидящий на месте водителя, наблюдал за происходящим, скорее, с интересом и молчал, предоставив вести разговоры напарнику. Тот и заговорил. В меру своей образованности, надо полагать.
– Чего тебе?
М-дя, культура так и прет. Ладно, тест на наблюдательность мальчики провалили с треском. Посмотрим, что они еще провалят.
– В неположенном месте вы стоите, молодые люди…
Ну, молодые люди – это громко сказано. Парочка в машине была если и моложе Лисицына, то от силы на год-другой. А вот место они действительно выбрали не совсем правильно. Вместо стоянки, а ведь звонивший сказал, что машина именно на стоянке – возле гостиницы, они припарковались на улице. И, сколь мог судить Лисицын, куда ближе к повороту, чем разрешено правилами.
– Тебе-то что?
– Ничего. Переставьте машину на стоянку – и вопрос исчерпан.
– Слышь, моралист, шел бы ты отсюда.
– Ты как меня назвал, смешарик?
– Кто?
– Ну, смешарики… – давясь от смеха, ответил Лисицын, – это незаконные дети колобка…
– В смысле?
– Ну, он от бабушки ушел, он от дедушки ушел, потом зайца встретил… Судя по всему, жил с ним какое-то время, а потом дальше покатился. Глядя на разнообразие видов, жил со всеми подряд. А учитывая наличие в истории пингвина, ухитрился допрыгать аж до Антарктиды.
– Ты что, издеваешься?
С этими словами парень распахнул дверь и вылез из машины. Лисицын едва не расхохотался, настолько он, оказывается, попал в точку. Несмотря на молодость, его оппонент успел обзавестись изрядно выпирающим брюшком, да и в целом был не худеньким. В общем, кого-то из знаменитого мультфильма он точно напоминал. Вот только пытаться с такой внешностью произвести грозное впечатление – занятие неблагодарное.
– Не ты, а вы, я с тобой свиней не пас. А в остальном все верно, издеваюсь.
Да, с выдержкой у него тоже так себе. Во всяком случае, не стоило так раздуваться и грозно шагать к собеседнику. Не сделал бы этого – не получил бы короткий, хорошо поставленный толчок в живот. Бей Лисицын по-настоящему, парня сложило бы пополам, а так – на секунду задохнулся, и только. Как раз хватило, чтобы получить второй толчок, сильнее, но куда медленнее первого, и влететь обратно в салон машины, как раз на собственное кресло.
– Сидеть! – шепотом, но притом максимально отчетливо рыкнул Лисицын на подавшегося было на помощь товарищу водителя, одновременно снимая с переносицы огромные пластиковые очки с простыми стеклами и аляповатой московской символикой на дужке. Пять минут как прикупил – в столичных гостиницах сувениры продают не везде, но конкретно в этой нашлись. В прошлом году они были писком моды, а сейчас превратились в неликвид, но драли за него ушлые москвичи безбожно. Заодно Сергей проглотил две конфеты, которые до того держал за щеками, что немного меняло контур лица и одновременно искажало речь. – Двойка вам за наблюдательность и незачет по рукопашке. Все, поехали.
Смотреть на охреневше вытянувшиеся лица было одно удовольствие. Потом тот, которого Лисицын слегка помял, непонимающе свел глаза к переносице и удивительно философски поинтересовался:
– И что это было?
– Полный крах и провал. Вторая буква «и». Что глазенками-то хлопаешь? Фиаско это, фиаско, а совсем не то, о чем ты подумал.
Судя по выражению лица, посрамленный и обиженный в лучших чувствах парень сказать мог очень многое, но все же промолчал. Плюс балл за умение, пускай и неполное, контролировать эмоции. И еще балл за инстинкт самосохранения, благодаря которому Лисицын всю дорогу ехал в тишине – не только переговариваться лишний раз, но даже и включать радио его спутники не рискнули.
Честно говоря, поездка не доставила Лисицыну особого удовольствия. Хочешь посмотреть на одноклеточных? Купи микроскоп. Ну, или включи на телевизоре любое ток-шоу. Иногда это даже забавно. Вот только ехать с ними больше часа в одной машине – это, извините, для мазохистов. Хотя, конечно, кое-какие выводы из поездки он тоже сделал. Хотя все когда-нибудь кончается, и вот он стоит, разглядывая большое и на редкость безвкусное здание, конечную цель их пути. Во всяком случае, на этом этапе.

Секретарша у Бестужева выглядела не старше тех парнишек из машины. Фигуристая, да и мордально вполне ничего. Даже, можно сказать, ничего себе. Неясно, как у нее с деловыми качествами, скорее всего, неплохо – вряд ли в таких учреждениях держат исключительно за смазливое личико. Но, можно побыть в меру циничным, не только за профессионализм ее здесь держали, ох, не только. Впрочем, это вам не упавший в феминизм, морализм и толерантность Запад, в России на многое смотрят проще, да и, откровенно говоря, Лисицына такие вопросы не касались в принципе. Нюансы работы Бестужева – это только его проблемы, да и вообще, женщина – друг человека.
Мариновать в предбаннике, сиречь приемной, Лисицина не стали. Но и внутрь сразу не пропустили – традиция, однако, любое начальство среднего звена просто обожает демонстрировать всему миру свою значимость. Можно было, конечно, проигнорировать условности, но, как гласит старая армейская мудрость: короткий путь всегда заминирован. Поэтому Лисицын не стал обострять – и правильно сделал. Прошло всего-то две минуты, и все та же фигуристая секретарша, на миг оторвавшись от каких-то, несомненно, очень важных, бумаг и повинуясь сигналу, который гость так и не смог засечь, указала ему на дверь кабинета. Молча указала – видать, недостоин он, чтобы с ним вслух общались, ибо пришел без шоколадки.
Кабинет Бестужева ему понравился. Он о таком всегда мечтал. В родной полиции только это и оставалось – мечтать, у них бюджет всегда впритирку. Здесь же такими проблемами особо не заморачивались. И кабинет – соответствующий. Не большой – но и не маленький, в самый раз. Вдоль стены шкафы, заполненные книгами и папками. Все строго по ранжиру… Мягкий, точно под размер кабинета, ковер с отлично гасящим шаги толстым ворсом. Можно не сомневаться, чисткой его озабочивается не сам Бестужев и не фифа-секретарша, наверняка здесь есть целый штат уборщиц. Ну и стол, как и положено, буквой Т. Хороший такой стол, удобный. Большой! Из натурального дерева, а не простонародного ДСП. На таком при нужде можно спать, причем как минимум втроем сразу.
А вот хозяин всего этого великолепия выглядел недовольным. Видать, ему успели доложить, как неуважительно Лисицын обошелся с его людьми. Правда, вслух он ничего не сказал, сухо обменявшись дежурными приветствиями. Разве что поморщился, когда Сергей без приглашения опустился в огромное мягкое кресло, явно предназначенное для особо важных гостей. Да еще и, вместо того, чтобы ждать, когда предложат, по-плебейски бесцеремонно затребовал кофе… Но, в конце концов, не выдержал безмятежно довольной физиономии Лисицына, и его все-таки прорвало.
– И чему же вы улыбаетесь? – голос Бестужева звучал не слишком приветливо.
– Своему гонорару, который вам придется удвоить.
– Не понял…
В голосе, да и во взгляде работодателя звучало искреннее изумление, интерес, но, как ни странно, ни малейших признаков негатива. Последнее развеяло все сомнения Лисицына относительно денег – явно не из своих ему будут платить, а государственная казна и не такое стерпит. Или же… Или деньги вообще не собираются платить, рассматривая исполнителя как будущего покойника.
– Да чего тут понимать, Виктор Георгиевич? Вы послали за мной людей, а я, воспользовавшись моментом, их чуточку оттестировал. Простите, это даже не первый класс, вторая четверть, а детский сад, ясельная группа. Мелочь, но очень показательная. Раз операция, да еще совместная, да еще настолько важная, что чиновник, занимающий достаточно высокое положение, лично полетел за исполнителем, то есть мной, в нашу Тмутаракань, то все задействованные в ней люди должны иметь соответствующий уровень. Если посланы мальчики – значит, ничего серьезнее под рукой не оказалось и средства, которые вы реально можете задействовать, весьма ограничены. И сам собой напрашивается вывод о том, что команда на проведение операции отдавалась не с самого верху. Скорее, это частная инициатива сотрудников, скажем так, в масштабах вашей конторы не слишком высокого ранга. Побудительные мотивы, честно говоря, мне неинтересны, а вот результат налицо. Отсюда и ограничение в средствах – полк толковых профессионалов вам никто не даст, приходится обходиться тем, что есть. Вроде этих ребят, которые, не спорю, хороши как водители, но это ожидаемо – другие в Москве не выживают. Но это их единственное достоинство, в остальном они не более чем прошедшие базовую подготовку клерки. Я прав?
– Это что-то меняет? – голос Бестужева стал напряженным.
– Разумеется. Многократно возрастают риски. Поэтому – двойной гонорар.
– Право же, Сергей Павлович, вы перегибаете палку.
– Озвученная мной сумма не кажется вам адекватной?
– Именно.
– Что ж, логично. Сделаем ее более правильной. Еще раз удвойте сумму – будет четыре от первоначальной. И половину вперед, иначе я вообще никуда не полечу.
Даже повисшая в комнате тишина, казалось, звучала возмущенно. Однако когда Бестужев открыл рот, судя по всему, чтобы разразиться гневной тирадой, тихо, без малейшего скрипа открылась дверь, и раздался удивительно веселый, на грани смеха, голос:
– Виктор Георгиевич, соглашайтесь. В данном случае вы совершили ошибку, а за них всегда надо платить.
– Но… – Бестужев попытался было возмутиться, но почему-то вдруг моментально увял. – Ладно, вы правы.
И по тому, как легко он согласился, Лисицын заподозрил, что продешевил.
Между тем вошедший прошествовал – иного слова не подберешь – ко второму креслу, близнецу того, в котором расположился Сергей, и со стоном наслаждения опустился в его мягкие недра. На вид лет сорока, может, чуть больше. Высокий, куда выше Лисицына, притом, что тот на свои сто восемьдесят два сантиметра не жаловался. Худощавый, но не скелет, просто жилистый, крепкая мускулатура словно бы просушена под солнцем. Человек с таким сложением вполне может оказаться в схватке намного опаснее накачанных юнцов. Черты лица типично человеческие, но вот цвет глаз… Были у него в роду эльфы, хотя и давно, поколения три, а то и все пять назад.
Судя по позе, особенно по вытянутым ногам, человек этот изрядно устал. А еще он, похоже, стоял в табели о рангах, неважно, гласной или нет, совсем чуточку, но выше Бестужева. Уж слишком вольно он себя вел, а хозяин кабинета, что характерно, не возмущался. Вместо этого отдал распоряжение – и секретарша, вдруг ставшая нереально любезной, принесла гостю чай. И, видимо, за компанию, кофе для Лисицына. А то он уже думал, что не дождется.
– Итак, – неизвестный закончил потреблять свой напиток, ароматный настолько, что Лисицын пожалел о своем выборе. И это притом, что кофе в его собственной чашке тоже был очень неплох. – Меня зовут Лешко Петр Михайлович. И я, как вы, наверное, догадались, руковожу нашей авантюрой. Виктор, – кивок в сторону Бестужева, – мой заместитель. И да, честь и хвала вашей проницательности, вы близки к истине. Если сравнивать с мишенью, целились в десятку, но выбили девять, что, согласитесь, тоже очень неплохо.
– Понятно. И в чем я ошибся?
– В том, что операция – частная инициатива. Скажем так, не совсем частная.
– А точнее? Я не вполне понимаю вас, а играть словами мне неохота.
– Ну, все же просто, Сергей. Разрешите обращаться к вам по имени? Благодарю. Итак, поясняю. Начальство еще не знает, в курсе ли оно наших действий. Если все получится, то оно, разумеется, изначально было поставлено в известность, одобрило и оказало всемерную поддержку. Если будет громкий провал, то оно знать не знало и ведать не ведало о непрофессиональных действиях нескольких авантюристов невеликого ума и нижесредних способностей. Ну и, конечно, остается промежуточный вариант, когда успеха нет, но нет и провала. В этом случае нам, скорее всего, кулуарно намылят шею, но наверх информация не пойдет. Финансирование осуществляется из фондов, скажем так, отчетности не требующих, а потому спустить процесс на тормозах будет не так уж сложно.
– Как все запущено, – пробормотал Лисицын. – Вот ни капли не удивлюсь, если сейчас услышу до кучи, что вас в этой жизни мучает очень много проблем. И самая главная из них – я.
Лешко рассмеялся, совершенно искренне.
– У вас мания величия или чувство юмора такое? – вопросил он в пространство.
– Обижаете. Конечно, мания. Я и чувство юмора – понятия несовместимые. А вообще, мне все же хотелось бы узнать, наконец, что планируется совершить героического, если за это не морщась предлагают такие деньги.
– Вот это уже деловой разговор. Слушайте внимательно и не перебивайте. Любые вопросы потом.
Что же, потом – значит, потом. Лисицын очень хорошо умел чувствовать момент, когда заканчивается треп и начинается работа. Единственное, пожалуй, себе послабление он сделал, поудобнее расположившись в кресле – неизвестно, сколько протянется разговор, а отвлекаться из-за затекшей спины не хотелось. Впрочем, его опасения не оправдались – рассказ вышел короткий, не так уж много информации было у его нанимателей.
Если опустить малозначимые нюансы, то в сухом остатке выходило следующее. Шесть лет назад в одной из бывших французских колоний вспыхнули волнения. Причины? Да пес их знает, в тех местах вечно кто-то с кем-то задирается. Тогда никто особо не интересовался, а потом и вовсе стало не найти концов. Точнее, нашли бы, если б занялись всерьез, но кому это надо?
Так или иначе, маленькая и никому, кроме падких на жареные кадры репортеров, не интересная заварушка в один прекрасный день переросла во что-то большее. И, как обычно бывает, как только масштабы беспорядков перешагнули некий мало кому ведомый порог, кто-то бросил клич «Бей белых!», и все до того враждующие стороны объединились, разом найдя общего врага.
Ничто не ново в этом лучшем из миров, подобные эксцессы в тех краях тоже случались уже не раз. Поэтому белые, как правило, жили компактными группами, охранялись военными, причем не местными обезьянами, а опять же белыми, обычно из частных военных компаний, и при нужде переходили на осадное положение. Орки могут быть яростными бойцами, но против белых они – мясо, а на длительные планомерные действия, требующие не только храбрости, но и изрядной дисциплины, и вовсе редко способны. Побузят, затем все успокоится, и через несколько месяцев восстановится статус-кво. В принципе, сейчас все ожидали нечто подобное, но – не срослось.
Как получилось, что разбушевавшиеся орки прорвали периметр, оставалось только гадать. В принципе, на том бы все и кончилось, оборона рухнула, как карточный домик, но, к счастью, там же находился взвод американских морских пехотинцев. Что-то в тех краях нашли интересное и ценное, то ли золото, то ли титан, и американцы, имеющие неплохие подвязки в регионе, прислали туда геологов, выделив им в сопровождение морских пехотинцев. Те показали себя очень неплохо, сумев заткнуть прорыв, но было ясно, что удержать врага не получится. Однако получилось отступить в аэропорт, где толстые стены здания превращали его в подобие неплохой крепости и был шанс дождаться самолета.
Увы, местные смогли захватить несколько зениток, устаревших морально и физически, плюс добыть где-то несколько ПЗРК, и первый же транспортный самолет, попытавшийся зайти на посадку, был сбит. Спасли тогда ситуацию русские, которым, в принципе, было все равно. Однако же отказывать в просьбе о помощи они не стали – видать, имели в том свой интерес. Накрыли зенитки ракетами с истребителей, посадили транспортный самолет и вывезли всех, кто сумел до него добраться, подтвердив еще раз свою репутацию солдат крутых и безжалостных. Но все это Лисицын знал и так – как-никак, он в той операции непосредственно участвовал. А вот дальше стало интереснее.
Американцы все же решили вернуться в те места. Официально – геологическая экспедиция. МИД проверил по своим каналам – не золото и даже не титан – уран, это дорогого стоит. Но имелся тут маленький нюанс – после того позорного бегства что американцы, что европейцы в тех местах изрядно утратили позиции. А русские, напротив, их укрепили. Лучше всего на орков действует страх, а уж его-то десантники нагнать смогли с избытком. Полконтинента их опасались, а остальные откровенно боялись, ибо знали – русские всегда возвращаются и мстят за своих, жестоко и страшно. И потому де-юре самостоятельные государства находились под сильным влиянием русских. Лезть в такой ситуации с обычно присущей им наглостью американцы не рискнули и обратились в Москву с просьбой о содействии. Там согласились предоставить сопровождающего, а американцы указали на конкретного человека. Вот и все, если кратко.
Выслушав, Лисицын очумело повертел головой. Ему, откровенно говоря, расклад стал абсолютно непонятен. Если янки обратились с просьбой о помощи, то как они могут играть первую скрипку? И при чем тут конкретно он? В такой ситуации работает принцип «Жри, че дали». Но, как ему объяснили, здесь уже играла большая политика. А в нее дилетантам лучше даже не пытаться совать нос – с ботинками схарчат. Да и проконтролировать этих геологов стоило, мутно там все. А он… В общем, охраной геологов руководил один из участников тех событий, и он запомнил русского, спасшего ему шкуру.
– Очень интересно, – мрачно резюмировал Лисицын, когда ему закончили обрисовывать ситуацию. – Как я понимаю, в случае если там вскроется что-то по-настоящему интересное, вы с этого многое поимеете.
– Ну, вы же тоже не жаждете вывернуться наизнанку ради идеалов, – Лешко хитро прищурился. – Сколь я помню, вы предпочитаете работать за деньги и цените свои услуги недешево.
– Если я не спешу положить жизнь за идеалы, это еще не означает, что их нет. Просто я не хочу в один прекрасный день оказаться бывшим героем.
– То есть?
– Был у меня… сослуживец. Кстати, в той заварушке он тоже участвовал. Не друг, но хороший товарищ. И в бою надежный, как скала. Меня-то по ранению комиссовали, а он лямку тянул до конца. Приезжал как-то, мы с ним поговорили… В общем, вернулся домой, оглянулся и разочаровался. Пока воевал – был нужен, когда закончил – его просто послали куда подальше. На том, что мы лили кровь… Реально лили, чаще всего чужую, но бывало, что и свою, это не фигура речи. Так вот, зарабатывали на том состояния совсем другие люди. А мы, отработав свое, разом стали никому не нужны. А ведь наши родные ничуть не меньше имеют право носить бриллианты, чем актрисульки. Бездарные, к слову, но умеющие правильно выбрать… гм… покровителей.
– Вы удивительно дипломатичны для полицейского, – хмыкнул из-за своего стола Бестужев. – Не задумывались о смене профессии?
– Спасибо. Задумывался, конечно, только достойных предложений пока не поступало. Так вот, бриллианты своим женщинам дарить мы тоже не против. Но – как-то нет у нас соответствующих миллионов. Притом, что мы их, говоря честно, заработали. Кое-кто, небрезгливый и идеалами не обремененный, много чего привез из… командировок. В Африке не только орки, там есть чего взять. А прочие остались со своей зарплатой. Не самой маленькой, но и отнюдь не большой. Так вот, идеалисту осознание этого тяжко пережить. И слишком велик для них шанс или спиться, или начать восстанавливать справедливость в собственном ее понимании, скажем так, не вполне законными средствами. Когда я это понял, то разом переквалифицировался в реалисты. Хотите, чтобы вам что-то сделали – платите соответствующий гонорар. Не устраивает – ищите другого исполнителя. Вот так, немного сумбурно получилось, но суть вы, думаю, уловили.
– Тогда, я думаю, вам нет смысла на нас обижаться.
– А я и не обижаюсь, просто констатирую факт и делаю для себя определенные выводы.
– Это хорошо. Трезвый взгляд – он еще никому не вредил. Это там, на самом верху, можно корчить из себя героев и бессребреников, не отрывая задниц от стула. А на нашем уровне – сплошное разгребание дерьма, которое льется сверху и подпирает снизу.
– Логично, в общем, если хочешь работать сантехником, в первую очередь забудь все, чему тебя учили в порнофильмах.
– Верно, хотя и грубо. Небось, в школе слышали? Для института звучит мелковато.
– Ни там, ни там. Улица и гитара – наше всё.
– О, высокий уровень образования, – рассмеялся Бестужев, и в его голосе Лисицыну послышались нотки легкого превосходства. – Небось, струнами бренчать там же научились?
– Что поделать. Я вообще был разносторонним ребенком. Постарались родители, да… Но самое лучшее мое воспоминание о музыкальной школе – меня в нее не отдавали.
– Все, потом обсудите, – вмешался Лешко. – Сергей, это все интересно, но не слишком актуально. А теперь снова замолчите и слушайте, будем вам задачу ставить.
В общем, вечер прошел в постановке задач, оправданиях и наставлениях. И, когда Сергей вечером растянулся на койке в своем номере, он отчетливо понимал: как бы ни повернулось дело, легкой жизни ему ждать не приходится.

Американцы прибыли на следующий день, ближе к вечеру. Не все, разумеется, а числом трое. Один – руко водитель миссии, второй – начальник охраны, его Лисицын узнал сразу, несмотря на прошедшие годы. Ну и третьего тоже узнал, хотя, можно не сомневаться, здесь он больше для представительного вида группы и, возможно, охраны, и ничего не решает, не его уровень.
– Сэм, и ты здесь?
– Конечно, – здоровенный орк (ох, простите, оркоамериканец) почесал бритую голову. – Без меня нашего кэпа уже пять раз бы съели.
На них сурово зыркнули с обеих сторон – как посмели нижние чины поломать регламент! Однако тем было наплевать.
– Ты ж вроде не хотел ехать в Россию.
– А меня кто-то спрашивал? Толерантность, чтоб ее! В группе обязательно должен присутствовать оркоамериканец, и все тут. Хорошо еще, зная ваше отношение к всевозможным меньшинствам, какую-нибудь лесбиянку не добавили. Видать, успех миссии для них важнее гендерных прав. Но от моих, чтоб их, братьев по крови отвертеться не удалось. Вот и приказали…
– Приказы не обсуждаются?
– Вроде того. Да и на кого я его, – кивок в сторону командира, – брошу.
– А ничего, что мы здесь тоже присутствуем? – голосом, сочащимся ядом, поинтересовался Бестужев.
– Ничего-ничего, вы нам не мешаете, – ответил Лисицын. Орк с готовностью заржал. Похоже, штафирки, с умным видом ставящие задачи, его тоже малость достали.
Американцы переглянулись. Тот, что постарше, в дорогом костюме, мученически сморщил лицо. Второй, помоложе, на котором гражданская одежда сидела малость неловко, с трудом удерживался от смеха. Лешко, к удивлению Сергея, тоже едва заметно улыбнулся – он, похоже, игру Лисицына понял с самого начала. Хотя… чего тут гадать? Сам ведь попросил «малость пошуметь». Единственно, не учел, что «малость» у каждого своя. Бестужев после той единственной реплики сохранял каменно-спокойное выражение лица, а вот его подчиненный, по молодости не успев заматереть в дипломатических баталиях, непроизвольно скривился.
– А Фрэнк где?
– Нет больше Фрэнка, – вздохнул и внезапно посерьезнел Сэм.
– Погиб?
– Хуже… Женился.
На их жизнерадостный смех отреагировали, наконец, и остальные. Лейтенант (о нет, уже капитан) Трумэн и до того еле сдерживался, а теперь откровенно, в голос, хохотал. Американцев вообще иной раз легко рассмешить. Лешко улыбался, Бестужев старательно пытался сохранить невозмутимое выражение лица профессионального сноба, но уголки губ его предательски дрожали. Кобрин… Ну, примерно то же самое, только получалось чуть хуже. И единственный, кто скорчил недовольную рожу, был руководитель американской группы – он, похоже, был попросту взбешен. И его реакция о многом говорила.
Как и многие мальчишки, в далеком сопливом детстве Лисицын с восторгом смотрел успевшие стать классикой фильмы о звездных войнах. И хорошо запомнил одного персонажа. Как там его? Джа-джа, что ли? Неважно. Главное, это был хороший пример того, как из обычного придурка можно вырасти до политика галактического масштаба. Ну а человек перед ним выглядел наглядным примером абсолютно противоположного.
Смит (настоящая это фамилия или псевдоним, интересно) привык держаться, как большой начальник, и не скрывал этого. Манера одеваться вкупе с ценой, которую наверняка пришлось выложить за шмотки (проработав несколько лет в полиции, Сергей научился хорошо разбираться в таких вещах), а также явная привычка к тому, что все это великолепие, за которое простому человеку вкалывать придется ой как долго, не более чем повседневная одежда, говорили о том, что этот человек – чиновник достаточно высокого ранга. Только вот должность руководителя экспедиции – это не совсем то, что может служить повышением для кабинетного работника. А то, что перед ним отнюдь не Индиана Джонс, Лисицын понял моментально. Этот человек держит себя в форме, что нормально для зажиточного американца, но и только. Фигура, сделанная под руководством фитнес-тренера, равно как и пластика движений, заработанная на утренних пробежках, не имеют ничего общего с тем, что приобретаешь, бродя по джунглям. Да и с людьми тот, кто хоть часть жизни провел в поле, держится совсем иначе.
Хотя… всякое бывает. Вроде человек как человек, а садится в кресло, получает укус от бешеного начальника, от другого пару инъекций кожаным шприцом – и готово дело, перед тобой стандартный чиновник. Лисицын, было дело, насмотрелся на таких. Может, и здесь тот же случай?
Позже, вечером, докладывая свои наблюдения кураторам, он получил ответ, что их выводы схожи с его собственными. И тот факт, что ни по официальным, ни по оперативным каналам получить информацию об этом человеке не удалось, косвенно подтверждал выводы. Но это потом, сейчас же шли совсем другие разговоры. И атмосфера моментально стала неформальной – военные скучковались в одном углу, дипломаты – в другом. Так сказать, по интересам.
Откровенно говоря, Лисицын не слишком скучал по случайным знакомцам – в африканских и прочих вояжах таких набралось ой как немало. Весело жили, быстро, а черный континент что тогда, что сейчас кипел, будто чайник на плите. Однако же все равно приятно. Тем более, за время, которое американцы вынужденно просидели на русской военной базе, они успели если не сдружиться, то хорошо пообщаться в неформальной обстановке. А потому он с интересом выслушал новости – как-никак, шесть лет не виделись.
Для лейтенанта Алекса Трумэна тот эпизод стал если не крахом карьеры, то ее тормозом. Откровенно говоря, не происходи он из весьма влиятельной семьи (как-никак, один из его прямых предков успел побывать даже президентом США), то могли и в отставку за сотрудничество с русскими выпереть. Все же, хотя формально две сверхдержавы и не были врагами, но отношения между ними были традиционно натянутыми.
Как нормальный военный, нормальный американец и вообще нормальный человек, Трумэн желал реабилитироваться, а командование этим бессовестно пользовалось, так что работать пришлось за троих. И на нескольких заданиях из тех, что обычно пытаются десятой дорогой обойти, тоже. В последний раз едва не сдох. Правда, не от вражеской пули, а потому, что в этой долбаной Африке микрофлора кишечника очень быстро превращается в мегафауну. Едва оклемался…
Услышав об этом, Лисицын только хмыкнул:
– Лучшее лекарство от всех болезней вода. Чайная ложка воды на стакан спирта. Рецепт дарю.
Американец лишь рассмеялся, что об этом рецепте он знает и регулярно его использует. Более того, может статься, благодаря ему он и выжил тогда. И не только тогда, на этом месте он прикрыл глаза, что-то вспоминая, и продолжил свой рассказ.
Такая адова жизнь тянулась долго и выглядела беспросветной. Но, наконец, все начало со скрипом возвращаться на свои рельсы, и апофеозом, а также знаком доверия стало назначение в совместную операцию. Сэм цинично заявил, правда, что тут куда большую роль играет их предыдущий опыт работы в тех местах и взаимодействия с русскими, а также неумение капитана отказываться от опасных заданий. Однако дело выглядело перспективным, и Трумэн надеялся по его окончании стать наконец-то майором. Вполне понятное желание, если вдуматься.
Впрочем, это все лирика, а вот дальше начались деловые разговоры, которые инициировали нашедшие вдруг общий язык боссы. Для начала выяснилось, что Лисицын направлен не столько в качестве сопровождающего, сколько в охрану человека, который и должен, собственно, обеспечивать при нужде взаимодействие с русскими представительствами, а заодно и местными чинушами. И кто это был? Несложно догадаться – Кобрин. Начинающий дипломат от перспектив в восторге не был, но как человек, желающий успешно строить карьеру, отказываться даже не пытался. Откровенно говоря, для Лисицына это было неприятным сюрпризом, ну да куда деваться.
Второй новостью стало то, что вылет, оказывается, уже завтра. На этом настаивали американцы, Лешко было все равно, и оставалось только пожать плечами, философски рассудив, что раньше сядешь – раньше выйдешь. Нет, конечно, сборы в излюбленном всеми начальниками стиле «хватай мешки – вокзал отходит» ему никогда не нравились, однако весь невеликий минимум вещей, что он взял с собой, лежал в гостиничном номере и мог быть подготовлен к старту минут за пять. Ну а все, что сверх этого, выдадут централизованно, а значит, и тратить нервы, размышляя об этом, не имело смысла.
В принципе, так и получилось. Лешко деликатно, однако тоном, не оставляющим места двойному толкованию, намекнул Сергею, что его дальнейшее присутствие здесь совсем необязательно, а вот получить амуницию желательно до того, как рабочее время подойдет к концу и кладовщики разбегутся по домам, как тараканы в норки. Что же, следовало признать, логика в его словах присутствовала. Материально безответственные – они везде одинаковы. Правда, тут же в компанию к Лисицыну напросился Сэм – уж чего-чего, а возможности побывать в святая святых русских, на их военном складе, он упустить не мог. Лешко, услышав его просьбу, только рукой махнул, из чего следовал однозначный вывод – нет на том складе ничего секретного. Так почему ж в таком случае не сделать гостю приятное? И, сопровождаемые одним из парнишек, вчера доказавшим свою ограниченную проф пригодность, они спустились в подвал, воспользовавшись, как ни странно, лестницей. То ли не шел туда лифт, то ли просто сопровождающий желал таким образом мелко-мелко отомстить, Сергей гадать даже не пытался.

Войдя в кабинет заведующего складом (никаких секретарш на входе, лишь благожелательное «войдите» на стук в дверь), все замерли. Точнее, замер сунувшийся первым Сэм, а Лисицын уткнулся в его спину, покрытую каменной твердости буграми мускулов, которые не могла скрыть даже мешковатая рубаха, и вынужденно застопорился. Потом деликатно отодвинул орка в сторону, вошел, увидел, слегка удивился, но не более. Зато Сэма он понял моментально – вряд ли тот видел что-то подобное в своих Америках. И стала понятна реакция Лешко – даже если здесь и есть что-то интересное, гость все равно ничего не заметит, ему и без этого есть на что пялиться.
Конечно, Сэм был в легком шоке. Нет, ожидать можно было что угодно. В конце концов, все русские немного сумасшедшие. Но развалившийся в кресле демон…
Представители Нижнего мира – гости редкие. Бывают, приезжают как туристы, но и только. И даже если Сэм их когда-то видел, то никак не мог ожидать, что тот работает у русских, причем обычным кладовщиком. Лисицын, правда, тоже, но он за свою не такую и долгую жизнь видел многое, так что демон в рабочем комбинезоне в его систему координат пусть с трудом, но вписывался.
А столоначальник, моментально расшифровав причину заминки, незаметно подмигнул Лисицыну, потянулся в кресле, одновременно расправив и сложив обратно широкие крылья, и деловито поинтересовался:
– Недавно в России?
– Д-да… А вы откуда знаете?
– Все иностранцы на меня неадекватно реагируют. С русскими проще – они говорят «был бы человек хороший» и не парятся из-за расовых предрассудков. А вы все дикие какие-то.
Сэм попытался было возмутиться, но выглядело это крайне неубедительно. Да и, откровенно говоря, не слушал его никто. Вполне логично рассудив, что дело прежде всего, а если предаваться болтовне и праздности, то до конца рабочего дня они точно не успеют и придется задерживаться на работе, демон встал. И моментально стало понятно, что на складе ему самое место – с таким ростом он без стремянки мог доставать интересующие предметы с любой полки. А благодаря своей силище обходиться при этом без погрузчика.
Вдобавок то ли память демона превосходила человеческую, то ли этот конкретный экземпляр был крутым профессионалом. Во всяком случае, где и что у него лежит – он знал отлично. Лисицына еще ни разу не экипировали с такой скоростью, не сверяясь при этом с базой данных.
А вот Сэма ждало разочарование – никаких широко распиаренных секретов, которыми, если верить газетам, набит каждый уважающий себя русский дом, ему увидеть не удалось. Просто потому, что все снаряжение, которое выдавал Лисицыну необычный кладовщик, было американского производства и стояло на вооружении американской же армии. Исключение составлял разве что автомат – старый добрый «калашников» под архаичный трехлинейный патрон.
Выбор считающейся устаревшей модификации знаменитого автомата, к слову, был отнюдь не прихотью Лисицына. Африка имеет свои особенности, в том числе и в вооружении. На черный континент традиционно сбрасывали всевозможное старье, а потому именно таких автоматов там чуть больше чем до хрена. Очень часто китайских, разумеется, но это маловажно. Главное, что патроны достать не проблема в любой точке континента. А вот будут ли там, куда они направляются, боеприпасы к более современным образцам – вопрос открытый.
Закончив выдачу, демон аккуратно выложил на стол ведомость, в которой пришлось расписаться. Не кровью, разумеется, чернила надежнее, хотя, судя по выражению лица Сэма, он ничуть не удивился бы, если б вместо ручки Лисицыну вручили шприц. Вот же дитя голливудских страшилок… У него даже какое-то почти детское подобие разочарования на лбу было написано, когда Сергей, усмехаясь мысленно, ставил свою медицински неразборчивую закорючку.
Закончив с формальностями, демон извлек с очередной полки контейнер из грубого черного пластика и принялся деловито упаковывать в него вещи. Гора казалась не в пример больше, чем емкость, но кладовщик, проявляя чудеса профессионализма, так впихнул невпихуемое, что в ней даже осталось немного свободного места. Со звонким лязгом замка установил крышку, нарисовал в воздухе замысловатую руну – и на контейнере нарисовалась его личная печать. Повернулся к Лисицыну:
– Прошу.
– Без проблем, – Сергей извлек из-под ворота рубашки висящий на шее медальон. Коротковатая цепочка мешала, пришлось снимать его через голову. Полыхнуло красным – и под удивленно-завистливым взглядом Сэма на крышку контейнера опустилась вторая печать. Все, теперь, не сломав обе, вскрыть багаж не получится.
И тут же, словно наблюдал (а может, и впрямь наблюдал), вошел Бестужев. Оглядел помещение орлиным взором, довольно кивнул:
– Вижу, собрались уже? Это радует. Сержант, – повернулся он к Сэму, – ваши товарищи уже в машине. Ждут только вас.
– А…
– Не волнуйтесь, вас проводят, – из-за спины дипломата выдвинулся крепкий парень совершенно незнакомого Лисицыну облика. – Сергей Павлович, пойдемте, надо еще оформить документы. И не оглядывайтесь вы так на свое барахло, ваш багаж отправим утром прямо к самолету.

Перелет Лисицыну не запомнился совершенно – он, как обычно, заснул, благо кресла в бизнес-классе удобные. Тем более снова не выспался – сидели вчера долго. Если военные, как правило, ставят задачу четко и коротко, то у дипломатов велеречивость сравни безусловному рефлексу. Вот и говорили чуть не до ночи. Толку чуть, зато выкушали для бодрости три чашки кофе, да еще и с коньяком. Потом долго и мучительно ворочался, отключившись уже часа в три ночи, а рано утром вылет… Заснуть в такой ситуации оказалось не просто, а очень просто.
Когда они вышли из самолета, их встретило на удивление жаркое солнце. Впрочем, для этих мест самое то – Ларнака, столица Кипра. Не самое приятное место, в отличие от прибрежных курортов этого острова. Но там – море, и климат соответствующий, здесь же каждый камень источал, казалось, жар, способный плавить железо.
Почему американцы решили начать отсюда, Лисицын понятия не имел. Они не распространялись – Трумэн и Сэм были не в курсе, а их предводитель хранил высокомерно-безразличное молчание. Конечно, если рассматривать происходящее с точки зрения солидарности по военным блокам, ничего удивительного. Как-никак американцы с британцами формально лучшие друзья. Остров же не только расположен удобно, но и военная база у англичан здесь серьезная. Да и вообще, Кипр – их зона влияния, и, хотя числится независимым государством, к британцам местные относятся с определенным пиететом.
Ничего удивительного, к слову. Киприотам всегда не везло на правителей. Еще в средневековье, едва обретя независимость, они крупно вляпались – их первый король ухитрился жестоко унизить Ричарда Львиное Сердце. Зря он положил глаз на его сестру, случайно угодившую в его загребущие грабки. Еще более зря не сообразил, что не стоит делать это против ее воли. Ну и совсем зря не смог сохранить расклады в тайне. А стакнуться с монархом, имеющим сильнейшие армию и флот в регионе, вообще занятие, долгой и здоровой жизни не способствующее. В общем, раскатали его в блин походя, и на том независимость острова закончилась.
Второй раз, уже совсем недавно, вновь только-только восстановив государственность, киприоты сделали огромную глупость, выбрав главой страны патриарха. А тот начал гонения на мусульман, которых еще со времен турецкого господства на острове жило немало. Результат – гражданская война, которая, учитывая воинские «таланты» греков, имела предсказуемый результат. От полного разгрома их тогда спасли именно англичане, хотя с тех пор остров и разделен на северную и южную части. Тем не менее британцы создали себе тогда образ благодетелей, который со временем так и не выветрился.
Неудивительно, что вопрос о военной базе даже не стоял. Надо англичанам – пусть хоть десять строят. И теперь на их базу предстояло лететь. Вертолет за гостями уже прибыл и скромненько притулился на отдаленной стоянке, а прямо к трапу подогнали аккуратненький, словно игрушка, минивэн аэродромной службы – чтоб, значит, гости ноги себе не утруждали и внимания лишнего не привлекали. Туда же обещали доставить багаж. На взгляд Лисицына, проще было пропустить их всех общим порядком, а потом аккуратно препроводить – в набитом людьми аэропорту на это и вовсе никто внимания не обратит. Ну да хозяин – барин, и принимающая сторона лучше знает, как ей лучше действовать.
Пока они ехали по аккуратно расчерченному автокоридору, он сидел, безразлично глядя в окно – происходящее снаружи его мало интересовало. Ну, аэропорт. Мало он их, что ли, видел в жизни? Зато Кобрин непрерывно вертел башкой. Парень он, конечно, перспективный, другого на такое задание не пошлют, но вот опыта у него было явно маловато.
Вспомнив вчерашний вечер, Лисицын едва удержался от того, чтобы хмыкнуть. Кобрин, узнав маршрут, поинтересовался у Сергея, какой он, этот Кипр. Видать, прочитал в досье, что пришлось его спутнику там побывать. А с какой целью – не прочитал – видимо, уже не его уровень допуска, хотя там сущая мелочь на самом-то деле. Землетрясением остров слегка тряхнуло, и на побережье Кипра сложилась курортная зона. Именно сложилась – туристические центры, по сути, в недалеком прошлом рыбацкие деревушки, ныне застроенные отелями, оказались к такому повороту совершенно не готовы. Эти самые отели к тому моменту, как Лисицын и еще несколько десятков солдат прибыли туда в составе группы спасателей, представляли собой разномастные груды мусора. Адова была работенка их разбирать…
Тогда, кстати, он в очередной раз убедился в бесполезности тутошних священников. Они тогда подняли здоровенную плиту, под которой он почуял живых. Крана не было, имелись только ломы и совсем чуть-чуть его магии. Все же она не то чтобы силовая, другая направленность, хотя сотворить кое-что можно, разумеется. Он и сотворил…
Да уж, было дело. Неделю потом суставы болели, словно их на дыбе выворачивало, и это еще довольно скромная плата за использование непрофильной магии такого уровня. Но результат стоил затрат – из-под завала извлекли трех женщин и ребенка. Все, конечно, в разной степени покалеченности, однако же и ничего необратимого с ними не случилось.
Выволокли они их тогда… К слову сказать, тоже с риском для жизни. Убрать плиту совсем не получилось, только сдвинуть и приподнять. Она так стояла, что, казалось, в любой момент готова рухнуть обратно. Парни ныряли в узкий лаз, вытаскивали раненых… А потом появился священник.
Искренне верующий (а главное, соответствующим образом одаренный) служитель культа способен на многое. Откровенно говоря, их способности – это самая обычная магия, порой достаточно высокого уровня. Отец, разбиравшийся в техпроцессе получше своего непутевого отпрыска, утверждал, что в семинариях готовят одаренных по вполне классической методике. Может, и так, но сами работники сферы культовых услуг вполне искренне считают это даром высших сил. Ну да кем бы ни считали, главное, чтобы работало.
Так вот, священники тогда занимались эвакуацией, снимали боль, при нужде поддерживали жизнь в пострадавших организмах. Короче, в случае таких вот ситуаций неплохо дополняли реаниматологов, а опытный священник и вовсе мог заменить всю бригаду. Этот же… Подошел, моментально сообразил, чем занимается сдвинувший плиту маг, демонстративно плюнул и ушел. Не его типа дело помогать тем, кого спас адепт богомерзкой силы. Хорошо еще травмы у людей были хоть и тяжелые, но отнюдь не смертельные, люди больше от обезвоживания страдали. До прибытия медиков обошлись имеющимся в собственных аптечках обезболивающим. Ну и много-много воды, разумеется.
Машину чуть тряхнуло, вырвав Сергея на миг из плена воспоминаний. Ненадолго – они все равно остановились, пропуская выруливающий лайнер, а делать было особо нечего, так что в голове опять зашевелились мысли.
Да уж, святоши в этих местах те еще снобы. Дома народ в этом плане малость поспокойнее. Хотя тоже всякие попадаются – вон, в прошлом году он мотался в Питер, в командировку, и Машка увязалась с ним. Ну, почему бы и нет? Командировка была на три дня, с делами он разобрался за два, и еще осталась куча времени, чтобы погулять, посмотреть на достопримечательности… В Эрмитаж-то девчонка и сама накануне сходила, а вот прогулку вдали от классических туристических маршрутов они организовали вдвоем…
Да уж, занесла их нелегкая в ту церковь. Мелкой она больно уж приглянулась. «Ах, какой шедевр примитивного зодчества…» Ну а ему было все равно – день клонился к вечеру, нагулялись они уже изрядно, и сейчас он больше интересовался, где бы присесть да поужинать, а заодно вытянуть хоть ненадолго отчаянно гудящие ноги. Церковь? Ну, пойдем, глянем. Заодно, может, приметим по дороге какое-нибудь кафе.
Оценить качество зодчества тогда не удалось. Помимо неистребимой бабки у входа (явно сидела из любви к искусству – после того, как лет десять назад повесили руководителя пенсионного фонда, ситуация с финансированием стариков разом улучшилась) тут же стоял то ли монашек, то ли чересчур молодой для своей должности настоятель этого заведения. Худой, несуразный… Увидел Машку и возопил:
– Женщинам в храм Божий простоволосыми ходить невместно!
Лисицын об этом правиле знал, конечно, однако же сестра никаких платков на дух не переносила. Он и зимой-то с трудом заставлял ее надевать шапку. А тут… Но и спорить не хотелось – в конце концов, священник был в своем праве. Только вот Маша заартачилась и заявила, что если она хочет рассмотреть иконы, то будет их рассматривать, и точка! И поперла, как бульдозер, коза упрямая! Аккурат, чтоб нарваться на гневную отповедь.
Тут уже вскипел сам Лисицын. Право – это хорошо, конечно, вот только орать на его сестру не стоило. Он, бывало, за меньшее челюсть на затылок сворачивал. Однако же сдержался и максимально вежливо спросил, с какого перепуга такие вопли. И очень удивился, получив в ответ:
– Женщина есть сосуд греховный…
– Что, не дают? – участливо поинтересовался Сергей. – Так избавьтесь от запаха изо рта, и будет вам счастье.
Почему священник обиделся, так и осталось для него загадкой. На правду обижаться вроде бы нет смысла… Да и вообще, если кто-то не хочет следить за гигиеной, это только его проблемы. Впрочем, плевать. Куда больше Лисицына занимал тот факт, что организация, вроде бы призванная (в теории и на общественных началах) следить за нравственностью, допускает на ответственные должности откровенных неадекватов. Уважения к церкви это не добавляло…
– Приехали, Сергей Павлович.
Кобрин, в отрыве от своего прямого начальства растерявший немалую часть былого апломба, аккуратно потряс Сергея за плечо. Лисицын поморщился – надо же, успел задремать. Наверное, уличная жара вкупе с прохладой от кондиционера в машине сработали. Да уж, подрастерял он форму, а ведь раньше и внимания бы на подобное не обратил. Вот что мирная и спокойная жизнь с людьми делает.
Ни перелет, ни транспортное средство на Лисицына особого впечатления не произвели. Налетался он в своей жизни изрядно, в том числе и в этих местах, да и техникой вероятного противника ему пользоваться приходилось. Как-то натянули по самые гланды одного туземного царька. Точнее, пожизненного президента, но название – всего лишь орфографическая погрешность. Этот умник вообразил себя круче яйца и наложил арест на имущество российской алмазодобывающей компании. За что, собственно, и был торжественно повешен во дворе собственной резиденции. Нет, оборудование бы ему простили. Набили бы морду – и делу конец, но то, что в тюрьму был брошен весь персонал, с рук интеллигентнейшего вида орку с дипломом Сорбонны и степенью доктора юриспруденции не сошло. Трон моментально занял один из его заместителей, тот самый, что давно работал на русскую разведку и, собственно, успел сообщить наверх о творящемся беспределе. Свято место пусто не бывает, да…
А на аэродроме тогда обнаружили целый парк почти новых, хотя и покоцанных кривыми ручонками туземных механиков, вертолетов. Десантники тогда вполне логично рассудили, что для местных дикарей собственная авиация выглядит чересчур жирно, и, недолго думая, отжали все, что нашли. Потом использовали, хоть и не очень активно – вечная проблема с нестандартными запчастями. Пара машин, по слухам, все еще летают.
В общем, вертолет как вертолет. Куда интереснее была сама база, но, похоже, все они мало отличаются друг от друга. Максимум утилитарности, минимум дизайна. Во всяком случае, эта выглядела так же безлико, как и виденные ранее отечественные товарки. Равно, к слову, как и французская, которую они в свое время взяли лихим штурмом. Сделали они это быстрее, чем французы опомнились, но позже, чем сообразившие, что происходит, туземные вояки из ее гарнизона разбежались по джунглям, а потому база не слишком пострадала. Так вот, всюду одно и то же. Лисицын скользнул взглядом по унылого вида строениям и, решительно повернувшись, направился в грузовому отсеку, получать багаж.
А вот тут было непривычно, хотя это проистекало не из разных порядков, а благодаря изменению статуса. Раньше он, в числе таких же орлов с парой-тройкой лычек на погонах, подхватывал шмотье и пер его на себе, куда скажут. Сейчас же он был приглашенным специалистом с непонятным самому пока статусом. Но – явно не рядовым. Его багаж подхватил специально обученный солдат в камуфляже и без особого воодушевления, но шустро попер его куда-то в направлении жилого комплекса. Оставалось лишь пристроиться в кильватер.
То же самое произошло и с багажом остальных членов группы, причем от вещей Кобрина, упакованных в здоровенный опечатанный кофр, перекашивало сразу двоих носильщиков. Сергей лишь головой покрутил – его соотечественник явно не умел экономить на весе. Он и по Африке со всем этим барахлом разгуливать собирается, что ли? Впрочем, Кобрин тоже смотрел на то, как тащат его груз, с некоторой долей недоумения. Небось, думал, это легко, перекатывать квадратное и переставлять круглое, с некоторой долей злорадства подумал Лисицын, однако комментировать ситуацию не стал. И потому, что не хотел излишней напряженности в коллективе, и времени особо не было – идти-то всего ничего.
Место, где его разместили, более всего напоминало скромный гостиничный номер. Комнатка с кроватью, столом и телевизором да туалет, совмещенный с душевой. Ну и ладно. По большому счету ему здесь жить недолго. Кондиционер есть – и хорошо. Впрочем, даже сейчас рассиживаться не дали – едва успел принять душ с дороги, как примчался уже знакомый солдат, дабы препроводить Лисицына. Куда? А вот этого Сергей не стал даже уточнять, сам узнает.
М-да, малый конференц-зал в родной больнице, где Лисицын практиковался, прежде чем уйти в полицию и стать патологоанатомом, был примерно таким же. Разве что колориты другие. Там – размеренная, почти стерильная чистота, призванная ненавязчиво подчеркнуть, что здесь вам не бордель, а медицина. На стенах плакаты соответствующего содержания и здоровенный ящик в углу – прибор, с которым никто не умел работать, а многие даже не знали, как он называется, зато выглядит солидно. Здесь – стиль милитари, даже автоматическая винтовка в углу стоит. С той же, надо полагать, целью. А так – то же самое, даже овальный стол в центре один в один, и кресло для начальника. Глубокое, удобное – в таком, помнится, главврач предпочитал держать нежно лелеемый им геморрой. Похоже, у местного генерала те же проблемы.
А за столом сидели… пацаны. И две девчонки, которым такого рода миссии вообще противопоказаны. Все люди, все белые. На вид только-только за двадцать, в новенькой, практически необмятой еще форме. Трумэн и Сэм, находящиеся здесь же, выглядели несколько озадаченными и… смущенными. И если на лице капитана это выглядело довольно органично, то смущенный орк – это уже что-то из области фантастики.
При появлении Лисицына американцы встать не соизволили. Ну да он и сам на их месте поступил бы точно так же. Особенно учитывая, что перед ними не генералиссимус сильнейшей в мире (правда, они по молодости свято верят, что круче, хотя реалии изменились уже лет тридцать как) армии, а непонятный тип в гражданской одежде. Да и сам Лисицын не ощущал себя птицей столь высокого полета, чтобы пред ним тянулись в струнку. Именно поэтому он просто кивнул всем сразу и никому конкретно, и сел на свободный стул, предварительно ограбив стоящую в углу кофе-машину на пластиковый стакан довольно паршивого напитка.
Впрочем, он отыгрался чуть позже, буквально через пару минут, когда в кабинет вошел командующий базой в сопровождении кучи гражданских лиц, среди которых затесались Кобрин (скромненько) и Смит (его прямо распирало от ощущения собственной значимости). Четверо остальных держались уверенно, однако же производили впечатление людей, абсолютно далеких от армейских реалий. Да и одеты были соответствующе, один даже вырядился в очень неплохой на вид костюм, в котором неплохо смотрелся бы на каком-нибудь совещании, однако здесь, на военной базе, выглядел чужеродным телом. И это притом, что даже Смит не поленился сменить одежду на более простые и удобные джинсы и легкую рубаху. Видимо, дань климату, хотя, стоит отметить, носил он все это достаточно привычно, и это слегка подняло мнение Лисицына о сем персонаже. Глядишь, и не безнадежен…
Куда интереснее смотрелся их состав с точки зрения американских нравов. Тот, который в пиджаке, вообще орк. Удивительно подтянутый, к слову, по сравнению с соотечественниками, большинство из которых не утруждают себя заботой о внешнем виде. Еще двое – люди. Мужчины, белые. Один высокий, широкоплечий, с голливудской улыбкой, лет сорока на вид, второй – его ровесник, невысокий, полноватый и немного мрачный. Ну и женщина. Ожидаемо – не включи в состав группы хоть одну, феминистки потом их всех по судам затаскают.
Лисицын прищурился, взглядом знатока неполиткорректно пробежался по фигуре и лицу дамы. А ничего так, его ровесница примерно. Чувствуется небольшая примесь чужой крови, но какой именно Сергей так, с ходу, определить затруднялся. Но, стоит признать, ей это пошло на пользу – вид очень даже товарный, особенно если малость поработать с прической и макияжем. А заодно вытряхнуть из нарочито мешковатых шмоток и одеть в платье. Впрочем, можно и не одевать – так даже интереснее… Во всяком случае, даже через нынешнюю ее одежду видно, что дама является счастливой обладательницей длинных стройных ног и груди третьего размера. Да-с, определенно, без платья было бы интереснее. Хотя, судя по несколько… э-э-э… голодному взгляду, феминизм дамочке был не чужд.
Взгляд его она, похоже, почувствовала. Ух как глаза-то полыхнули! Очень похоже, насчет феминизма он прав. Ну и ладно, если решила связаться с русскими, пусть терпит, ибо в России народу много, да толерантности мало. Подумав так, Лисицын немного потерял к ней интерес и продолжил изучать вошедших.
Колоритнее всех, как ни странно, выглядел генерал. Во-первых, он был эльфом, причем, насколько мог судить Лисицын, чистокровным, что само по себе редкость. Даже в Британии, где концентрация эльфов на единицу населения наибольшая в мире, встретить чистокровного представителя этой расы сложно. В армии – особенно, не любят они служить, тем более под началом людей.
Во-вторых, форма этого генерала была, как бы это помягче выразиться, нестандартной. Можно поклясться, что она до последней пуговицы соответствовала уставу, но в то же время отличалась от обычного мундира, каких полно на любом складе, как призовой рысак от деревенской клячи. Поразительно, какой эффект могут давать идеальная подгонка и мельчайшие, почти неразличимые человеческим глазом оттенки цветов. Стоит признать, раса эстетов кое в чем достигла совершенства.
Ну и, в-третьих, шпага, которую генерал таскал на поясе. На кой, спрашивается? Этот стальной дрын, украшенный по гарде сверкающей бижутерией, насколько мог судить Лисицын, был вполне старинный и вдобавок боевой, не парадный. Только в современном бою он если что и может, так это мешаться под ногами и оттягивать ремень. Тем не менее генерал носил шпагу с истинно эльфийским изяществом. И никто из окружающих даже бровью не повел – у англичан эксцентричность в непреходящей моде, а у эльфов вдвойне.
При появлении столь высокого чина военные дружно, как подброшенные одной пружиной, вскочили, лихо вытянувшись во фрунт. Все же свой (ну, почти свой) генерал, а для молодняка он и вовсе почти небожитель. Лисицын на правах ныне гражданского человека остался сидеть. И плевать ему было, даже если кого-то перекосит от возмущения. Наступила его очередь игнорировать неписаные правила этикета.
Как ни странно, генерал оказался адекватен. А может, не стал связываться с человеком на глазах таких же людей. Если так, в кои-то веки традиционно зашкаливающее эльфийское самомнение пошло ему на пользу – в том, что он сможет при нужде грамотно послать оппонента в далекое эротическое путешествие, Лисицын не сомневался. Однако генерал ограничился тем, что поприветствовал собравшихся коротким резким кивком и сразу перешел к делу.
К слову, был он вполне компетентен. В две фразы поприветствовал всех присутствующих и моментально представил их друг другу. При этом поименно знал не только гражданских, но и солдат, и даже Лисицына, которого, можно поклясться, вживую никогда не видел, моментально идентифицировал и выговорил его имя-фамилию чисто, без намека на акцент. Для эльфа, конечно, не такое уж достижение, но все же понимающему человеку подобное внимание к деталям о многом говорит.
А еще Лисицыну не нравилось выражение лица генерала. Он улыбался. Не потому, что так положено по должности в присутствии уважаемых гостей с какими-то там полномочиями, а искренне, можно сказать, радостно. Как будто сбросил с плеч очень тяжелый груз. Может, конечно, он реально доброжелательный человек… эльф, но, скорее всего, здесь имелись другие мотивы. Понять бы только, какие.
А еще он не понимал смысла действа. На кой приглашать рядовых на совещание такого уровня? Чтобы друг на друга посмотрели? Так насмотрятся еще. Игры в демократию? Возможно, хотя британцы вроде бы в откровенный маразм не впадали и до такого не доходили. Что еще… Да пес их знает. Или же генерал хочет, чтобы его увидели, а заодно услышали сказанное им все участники будущей экспедиции?
Как бы то ни было, свою часть работы генерал провел быстро и качественно. После краткого представления друг другу (Сергей даже не пытался запомнить, как зовут молодняк) он сообщил, что самолет, который доставит экспедицию в заданную точку, уже прибыл. Сейчас техники в последний раз его проверяют, и завтра утром планируется вылет. У всех собравшихся есть время отдохнуть, выспаться или же провести вечер в цивилизованных условиях. Если кому-то что-то необходимо из снаряжения, то он может воспользоваться запасами базы. Написав, естественно, заявку. И на том все свободны и могут идти.
Сообщив это, генерал первым вышел из помещения. И что, спрашивается, это было? Гм, а если… Он тронул амулеты на груди под рубашкой, пробежал по ним кончиками пальцев, выбирая нужный, ощутил под рукой приятное тепло… Ай, генерал, ай, молодца! Ай, скотина остроухая! Повезло тебе, что амулет настроен только на оповещение. Получается, пока генерал (а генерал ли?) толкал речь, их успели просканировать. Кто? Да, скорее всего, он сам и сработал, эльфы в магии вообще поднаторели. Может, они и не сильнее человеческих магов, но куда искуснее. В среднем, конечно – встречаются и среди людей такие умельцы, что любого эльфа за пояс заткнут и дроу подотрутся.
Но средний уровень эльфов однозначно выше. Генерал – эльф, а зная примерно возможности их расы, вывод следует неутешительный, но и не параноидальный. Время у него было… немного. Так что успеть поверхностно отследить мысли он мог. Точнее, даже не отследить, а снять что-то вроде слепка, матрицы ауры, чтобы потом, на досуге, внимательно просмотреть его. Двухсекундное дело… И вряд ли сканировали только Сергея, вероятнее всего, и тех мальцов быстренько проверили. Вот вам и смысл собирать всех и разом.
Так, Лисицын задумался. Что там получается? За это время глубокое сканирование не провести, даже у лучших телепатов на это уйдет немало времени. Магию Сергея тоже так вот, с ходу, не нащупаешь – тут надо знать, что искать. Стало быть, генерал заполучил лишь то, что лежало на поверхности. Ну что ж, пусть наслаждается, там кроме мыслей о достоинствах той геологини ничего и нет. Получит информацию о том, что русский первосортный кобель – и что с того? Даже в сексизме не обвинить, ибо мысли к делу не пришьешь. Тем более добытые незаконным путем.
Однако же придется теперь ставить на сознание защиту. Не амулет, его телепат такого класса прошибет «на раз». Хотя, конечно, и амулет тоже, одно другому не мешает. Но ставить надо именно защиту. Не стандартную, а фамильную, способную раз и навсегда отучить лезть не в свои дела и кое-кого покруче. Делать это Лисицын не очень жаждал – муторно, и голова потом как в тумане. Впрочем, последнее снимается небольшой дозой алкоголя, тем более солдаты гурьбой двинулись на выход, и Сэм вместе с ними. Не просто вместе – орк ловко прихватил узловатыми пальцами Сергея за рукав и недвусмысленно потянул за собой. Гражданские остались, и с ними капитан. Выглядел Трумэн как великомученик и, очень похоже, не отказался бы сбежать следом за подчиненными, но долг требовал остаться. Прикрыть, так сказать, отход, хе-хе, подумал Сергей, аккуратно прикрывая дверь и шагая вслед за орком. Одновременно он начал накладывать защиту, дабы не терять зря времени – мало ли какие сюрпризы подстерегают его дальше.
А еще он тщательно обдумывал новую информацию. Итак, ученых в группе четверо, это ожидаемо – посылай американцы большой отряд, они, скорее всего, предпочли бы обойтись без русского содействия. Просто потому, что и охрана была бы соответствующая. Нет, они отправили небольшую группу для предварительной разведки – прощупать почву и оценить перспективы. Так что это нормально. А вот состав…
Орк – понятно. Геолог, самый настоящий, без дураков. Представили его, во всяком случае, именно так. Не вяжется с костюмом, ну да поглядим. Женщина – тоже геолог. Точнее, геофизик. Разница между этими понятиями, конечно, есть, но от Лисицына она ускользала. Да и, честно говоря, мало его интересовала – не его сфера деятельности. Главное, профильный специалист. Но остальные ставили его в тупик.
Нет, профессия-то у них, может, и подходящая – тоже геологи, если не врут. Но вот национальная принадлежность… Оба британцы, с островов. Из самой, так сказать, метрополии. А ведь изначально заявлялось, что экспедиция чисто американская. Многовато сюрпризов. Эх, поместить бы их в разные комнаты, да со звуконепроницаемыми стенами, крепкими дверьми и железными засовами… А потом расспросить каждого по отдельности, без свидетелей. Увы, об этом ему оставалось лишь мечтать.

Бармен смотрел на вошедших чуть надменно, как и положено истинному британцу глядеть на каких-то там америкашек и уж тем более на русских. Лисицын чуть прищурился, усмехнулся. В этом «истинном британце» крови островитян, дай бог, половина. Остальное наверняка пожертвовал какой-нибудь гоблин с Ближнего Востока или иерусалимский огр. Впрочем, там внешне (да и внутренне, если честно) и разницы-то почти нет, человеку постороннему немудрено перепутать.
Сэм, подобно ледоколу, раздвинул неуверенно топчущуюся молодежь и прошлепал к стойке. Лисицын, пожав плечами, шел следом. Порядков местных он не знал, и вряд ли они были столь вольными, как представлял себе непосредственный орк, ну да какая разница? Сэм же, плюхнувшись на высокий стул, громко щелкнул пальцами:
– Виски! Стоять! Это во что ты наливать собрался?
Бармен, протянувший было руку к посудине, более всего напоминающей стопочку под водку, испуганно (не привык, видать, к подобным вольностям) втянул голову в плечи. Сэм, довольный произведенным впечатлением, хохотнул и реквизировал у него бутыль вместе со стаканом. Поглядел вопросительно на Лисицына, но тот лишь отрицательно качнул головой. Что же, хозяин – барин. Сэм не стал настаивать, вместо этого открыл бутылку и на три пальца набулькал в стакан желтоватый напиток. Вокруг потек ядреный, с детства знакомый Сергею запах самогона.
– Чего изволите?
Это прозвучало так…. по-старорусски, что ли, и Сергей с немалым усилием сдержал полезший наружу смех. Повернулся к бармену и одобрительно кивнул:
– Водку с пивом. Взболтать, но не смешивать.
Парни, стоящие рядом и с интересом наблюдающие за своим сержантом, переглянулись:
– Прямо Джеймс Бонд, – едва слышно, в нос хохотнул один.
Лисицын в ответ улыбнулся – так же, едва обозначив эмоцию уголками губ:
– Меня зовут Лисицын. Сергей Лисицын. Но это хорошо, что вы знаете классику своего кинематографа. А еще какие у вас достоинства есть, молодой человек?
– У меня самая быстрая рука в подразделении!
Прозвучало это гордо. Прямо как «я – ворошиловский стрелок» или что-то в этом духе. Сергей пожал плечами.
– Да? А я вот женщин предпочитаю.
На мгновение повисла пауза, а затем Сэм заржал, громко и самозабвенно. Парень, до которого двусмысленность фразы дошла с некоторым запозданием, надулся, покраснел, и… тоже расхохотался. Лисицын мысленно перевел дух. Все, лед был сломан. Дальше с ними можно работать.
– Крис. Крис Такер, – протянул ему руку отсмеявшийся морпех.
– Сэр, да, сэр не добавляешь? – Лисицын прищурился.
– А вы в гражданском… сэр.
– Молодец, уважаю, – Сергей хлопнул его по плечу и развернулся к остальным. – А вы чего встали как не родные? Подгребайте, а то можете и опоздать – после Сэма пива на всех не хватит.
– А ловко ты их, – в ухо ему едва слышно прошептал орк и, громко хлопнул ладонью по животу, уже громче сказал: – Вы его слушайте, он дело говорит. Сколько нам не встретится нормальный паб, ни одна гадалка не скажет.
– Учись, пока я жив, – точно так же шепотом ответил Сергей.
Вечер прошел неплохо. Как только молодняк сообразил, что жесткого прессинга по числу лычек на погонах им никто устраивать не собирается, атмосфера быстро разрядилась. Отчасти этому способствовал и алкоголь, но тут уж Сэм, поглощающий свое виски и почти не пьяневший, ухитрился поддерживать порядок. То есть пили вроде бы все, но при этом всерьез никто не опьянел. Зато языки развязались, и разговор стал куда более оживленным, что позволило неплохо разговорить их и хоть немного понять, кто есть кто.
Народ, похоже, кто-то подбирал по весьма схожим параметрам. Не в смысле роста, веса и талии, но все же. Хотя, конечно, ростом все удались, да и в талии нет ни одного размером XXL. Нормальные, подтянутые ребята. Без лишних заморочек, похоже – Сергей имел в свое время не одну возможность убедиться, что в некоторых отношениях американцы не слишком отличаются от русских. Такие же изобретательные разгильдяи, в отличие, к примеру, от немцев или все тех же англичан. Во всяком случае, пока не заматерели и не обзавелись кучей великодержавных комплексов и дюжиной неподъемных кредитов.
Так, что дальше… Возраст примерно одинаковый, все молодые. И это, к слову, навевало на весьма поганые мысли, давая почву для неприятных домыслов и кучу вариантов, которыми могли оперировать подбиравшие группу кукловоды. Все, кроме Сэма, люди – ну, это понятно. Как бы ни старалась пропаганда убедить в обратном, орки, гоблины или тролли не слишком надежны, а эльфов на опасное задание калачом не заманишь. Это лежит на поверхности, а вот дальше становится интереснее.
Все морпехи (ну да, формально они – морская пехота, хотя до уровня Сэма им расти и расти) родом из южных штатов. Техас, Алабама, Луизиана… При этом, сколь мог судить Лисицын на основе жалких обрывков информации о географии вероятного противника, не земляки. Все сплошь из разных городов. Люди – они не просто люди, а чистокровные, не имеющие даже в отдаленных предках как минимум до восьмого колена кого-то еще. Никаких тебе эльфов… В Америке сейчас найти подобное не так-то просто. Все гетеросексуалы, девчонки вон так глазами и постреливают. Симпатичные, кстати, девчонки, но суть не в этом. Главное, что в помешанной на толерантности Америке не впихнуть к ним ни одного представителя меньшинств – это уже достижение. И появляется вопрос, кто и зачем напрягался. Далее. Никто из ребят излишним образованием не обременен. После школы – и в армию.
Эти, а также кучу более мелких нюансов следовало на досуге обдумать. А еще Лисицыну не нравился один из морпехов. Почему? Да потому что он врал.
Люди врут всегда, чаще всего неосознанно. Это называется «приукрашивают», но с технической точки зрения разницы никакой. А этот врал. Как минимум об образовании – когда Сергей будто бы невзначай перешел на русский язык, этот парень без усилий его понял. Кто другой бы не заметил, но человеку с базовым образованием врача и пусть небольшим и специфическим, но опытом работы в полиции это бросалось в глаза. А еще чуть иная моторика… Впрочем, как раз это ничего не значило. Может, просто этот юнец в учебке был отличником боевой и политической подготовки. Либо, как вариант, долго и упорно занимался каким-нибудь карате. Стоило бы «прокачать» его на предмет дальнейших несоответствий, но – рано. Хотя… На глаза очень кстати подвернулась муха, целеустремленно ползущая в его сторону по стволу. Мух Сергей не любил. Это была не фобия, а элементарная брезгливость. Но пускай думают, что фобия… Или что русский – придурок.
– Джордж, будьте добры, передайте мне газету.
Сказано это было по-русски, и от глаз Сергея не укрылось, как дернулся парень. Едва заметно, но все же. А потом поднял глаза, демонстрируя непонимание на честном-пречестном лице.
– Что, мистер Лисицын?
Пришлось слово в слово повторить уже на его родном языке, и парень беспомощно оглянулся – ничего похожего на газеты или журналы в пределах видимости не наблюдалось. Зато вмешался его сосед. Как его там? Рэй?
– Газеты – вчерашний день, мистер Лисицын, – блеснул жемчужно-белыми зубами морпех. Слова звучали чуть покровительственно. – Возьмите мой айпад.
– Благодарю, – пожал плечами Сергей. В конце концов, он тут вообще кто такой, чтобы спорить? Приняв из рук американца затянутый в красивый, может даже из натуральной кожи, чехол гаджет, он с чувством прихлопнул им муху и, стараясь не обращать внимания на вытянувшееся лицо морпеха, вернул ему основательно растрескавшийся агрегат. – Но, откровенно говоря, зря вы на них перешли. Не очень удобная штука.
Пауза в несколько секунд – и громовой хохот собравшихся. Даже бармен, украдкой наблюдавший за ними и упорно делающий вид, что необычные гости его ну прямо совсем не интересуют, не выдержал и едва заметно улыбнулся. Над незадачливым владельцем шикарной игрушки даже не смеялись – ржали в голос. А особенно девушки. Что, как ни крути, еще больнее. Вот так, посмотрим, справишься ли ты, мальчик, с нервами. Из равновесия тебя вывели, это точно.
Увы, в этот момент его отвлекли. Одна из девушек нетерпеливо потеребила Сергея за рукав и поинтересовалась:
– Мистер Лисицын, а где вы так здорово выучили английский? Мне приходилось общаться с русскими – так у них у всех ужасный акцент.
– В армии, красавица, в армии.
– Да? – собеседница чуть зарделась. Очевидно, делать такие откровенные комплименты в их среде было не принято. – Я и не знала, что у вас настолько хорошо готовят солдат.
– Готовят. Тех, кто хочет чему-нибудь научиться. А учиться приходится всегда – сами знаете, времена пушечного мяса прошли, интеллект же в современной войне…
Он сделал многозначительную паузу. Все поняли. Или сделали вид, что поняли. Распространяться же о том, что служил в элитной дивизии, которая больше времени проводила в рейдах по Африке, чем дома, и где знание нескольких языков необходимость, он не собирался. Но девица не отставала.
– А чему еще вас учили?
– Многому… Например, я до сих пор неплохо помню карту Америки. Вплоть до того, по какой дороге в какой город удобнее всего попасть.
– Зачем? Ведь есть навигаторы…
– А представьте себе: навигационные спутники выведены из строя, интернет умер, а вашу роту по какой-то причине высадили в паре сотен километров от заданной точки. Транспорт добыть не проблема, да и свою «броню», наверное, скинут. Но надо сориентироваться на месте и добраться до точки назначения – задачу-то никто не отменял.
– То есть…
Девушка осеклась, и ее глаза стали вдруг большими и круглыми. Лисицын медленно кивнул:
– Да, девушка, ты правильно поняла. Нас готовили к войне с Америкой, равно как и вас к войне с нами. Только нас готовили лучше.
– Так уж и лучше! – вскинулась она. Нормальная реакция, здоровый патриотизм, инстинктивное отторжение того, что кто-то может быть круче твоей страны. Это, к слову, неплохо, с таким можно не бояться встать в бою спина к спине. Но осадить все же нужно – так, чтобы знала, кто тут старше.
– Вы мне не верите, мадемуазель? Зря. Не прошло и ста лет, как наши предки в последний раз поглумились над западными ценностями. В сорок пятом, на Красной площади, когда топтали немецкие флаги. И немного до того, когда гнали обделавшихся от ужаса пленных по улицам Москвы. Хе-хе, за ними пришлось дорогу отмывать. Вы хотите повторить судьбу тех немцев?
Девчонка замолчала, видимо, пребывая в легком охренении от подобных аналогий, но ее место тут же занял невысокий, лобастый крепыш с наголо выбритой, потемневшей от загара головой.
– Мистер Лисицын, а вы бывали раньше за границей?
– Конечно.
– А разве вас выпускают?
– Ваши сведения устарели лет на пятьдесят, а то и больше, – рассмеялся Сергей. – Бывал в детстве, с родителями, бывал и позже.
О том, что позже – это или на танке, или шагая по улицам чужих городов с автоматом в руках, он промолчал, естественно. Однако парень не унимался:
– Я слышал, русские очень замкнутые, не любят улыбаться, ни с кем не разговаривают…
Боги, из какой же ты дыры вылез, мальчик, подумал Сергей, а вслух произнес:
– Говорю же, сведения у вас устаревшие. Но раньше да, так и было. Потом прошло.
– А почему?
– Гм… – Лисицын с трудом сдержал рвущийся наружу смех. – Понимаешь, раньше у туриста за границей было три пугала: импотенто, сифилито и замполито. Первое научились лечить, от второго предохраняться, а третье вообще убрали. И теперь каждый наш турист, случись нужда, всегда готов натянуть кого угодно на русское о-го-го.
– А вам не кажется, что вы чрезмерно… неполиткорректны?
– Я, вообще-то, о наших лучших в мире пулеметах. А вы о чем?
– И я… о том же, – ответил американец. И покраснел.
Девчонки фыркнули. Парни тоже не удержались от смешков. Потом та же неугомонная патриотка (так и хотелось представить ее в шляпе и на лошади, тем более родом она была из Техаса) выдала:
– Мистер Лисицын, я молюсь, чтобы наши страны никогда не воевали.
– Неискренне молитесь.
– Почему? – кажется, она опешила.
Сергей улыбнулся:
– Девушка искренне молится только в аптеке, покупая тесты. Но, в общем-то, поддерживаю. Ни разу стычки между нашими странами не кончались хорошо ни для одной из них. Так что за мир во всем мире, – и он поднял стакан с поданной, наконец, барменом жуткой смесью. Для него, впрочем, не слишком действенной, тем более соответствующее заклинание он произнес еще по пути сюда. А вот для остальных… Ну, молодежь, подумал он, держитесь. Сейчас я вас научу «ерша» пить…

Капитан перехватил Сергея, когда тот, слегка покачиваясь, шел в свою комнату. Самое обидное, пьян он не был – заклинание фамильной школы нейтрализовало токсины вообще и алкоголь в частности практически мгновенно. Хорошая штука – позволяет выпить хоть ящик водки не пьянея, а наутро не мучиться похмельем. Жаль только, одним из побочных эффектов самого заклинания было расстройство вестибулярного аппарата. Несильное, но от пьяного со стороны не отличишь.
– Всех споил? – поинтересовался Трумэн вроде бы осуждающе, но с едва слышными оттенками зависти в голосе.
– Обижаешь, – хмыкнул Лисицын. – Сэм – не идиот со мной наперегонки квасить. А остальных да, напоил малость.
– Зная тебя… Они хоть завтра в себя придут?
– Может, и нет, – безразлично пожал плечами Сергей. – Если кто-то будет не в состоянии лететь, значит, мы хоть частично избавимся от балласта.
– Ну ты… Ну я им…
– Не ругай молодых, – Сергей улыбнулся. – Им так хотелось перепить русского! Ну, флаг им в руки…
То, что его спиртное практически не берет, Лисицын говорить не стал. Впрочем, и легендарной репутации хватило. Трумэн лишь поморщился:
– Доигрались, настоящие мужчины. Пойдем, поговорим?
Апартаменты, в которых поселили Трумэна, заметно отличались от занимаемых Сергеем. В лучшую сторону, конечно. Ехидно прокомментировав, что «начальство себя не обделит», Лисицын реквизировал из холодильника банку пепси и с размаху рухнул в глубины удобного кожаного кресла, издавшего от неожиданности жалобный писк.
– Жучки вывел?
– Да…
– Сейчас проверим, – Сергей осторожно снял с шеи амулет, доставшийся ему когда-то в качестве взятки. Точнее, им расплатился один товарищ по участку, которого Лисицын застукал на служебном месте со свидетельницей в процессе, так сказать, неформальных отношений. Он бы и так промолчал, но если буквально впихивают в руку полезную цацку – почему бы и нет? Тем более штука хоть и не раритетная, но в свободном доступе такую вряд ли найдешь.
Серебристый кристалл чуть запульсировал, отзываясь на прикосновение. Слегка сжать в пальцах… Все, теперь электронику на двадцать метров вокруг хватил паралич. Через пару часиков оживет, конечно, но не раньше. Правда, до завтра амулетом больше не воспользоваться, время перезарядки без малого сутки. Легкое шевеление пальцами, активирующее заклинание, и к заглохшим жучкам добавилась печать безмолвия. – Порядок, можно говорить спокойно.
– Ну, что думаешь? – голос Трумэна был под стать его выражению лица.
Лисицын пожал плечами, откинулся на спинку кресла и открыл банку. Колечко распороло тонкую жесть с классическим чпоканьем. Пепси внутри слегка зашипело.
– Что я думаю? – он отпил глоток, кивнул – напиток был совсем неплох. – Я думаю, что хреново. А вот теперь ты мне расскажи, как на духу: ты этих мальчишек сам набирал?
– Если бы, – капитан злобно скривился. – Они ж только-только после учебки, не умеют ничего толком. На черта мне здесь такие?
– То есть тебе предоставили группу… – задумчиво констатировал Лисицын.
– Предоставили… Да меня поставили перед фактом! И с кем придется работать, я узнал только здесь. Одновременно с тобой!
– Не кипишуй, прорвемся. И голос на два тона снизь, я и так все прекрасно слышу. Но и впрямь, все страньше и страньше.
– Угу, – Трумэн явно не знал последних слов, но догадался об их смысле без особого труда. – Еще и база эта…
– Да уж, – хохотнул Сергей. – Шагу нельзя ступить, чтобы за тобой не наблюдала какая-нибудь рыжая лошадиная морда. Кстати, а почему английская? И почему половина геологов англичане?
– Да потому что в этом предприятии они вложились деньгами. Не знаю, насколько, но, судя по тому, с какой скоростью все спешат исполнять их пожелания, они вполне могут иметь контрольный пакет.
– Бизнес не имеет границ… Мне не нравится другое, – задумчиво прокомментировал Лисицын. – У здешнего генерала вид, будто он решил, что жидко обделался, а оказалось, только негромко пукнул. Такое впечатление, он рад-радешенек, что спихнул эту миссию.
– Учитывая привычки островитян – запросто. Ублюдки! Знал бы заранее – отказался б, не раздумывая, и плевать на все.
– Теперь поздно. У тебя приказ, у меня контракт… Из ветеранов у нас ты, Сэм, ну и я, смею думать, кое-что умею. Если что, держимся рядом. Глядишь, отобьемся.
– Знать бы еще, от чего придется отмахиваться.
– На месте разберемся. Один черт, даже если у нас паранойя, так будет проще и легче. А если мы правы, то больше шансов и самим отбиться, и, если повезет, мальчишек вытащить.
– Нам повезет, если мы и впрямь психи, навыдумывавшие себе всякую чушь. Поверь, я обрадуюсь, если окажется, что проблема всего лишь в паранойе. Одно ясно, тяжко будет.
– Я бы на твоем месте не стал брать пример с Кассандры, – хмыкнул Лисицын. – Я-то тебе поверю, а вот мальчишки… У них ветер в голове, шило в ж… и нет понятия, как легко списать людей в безвозвратные потери. Нет, если скажешь, ты для них будешь именно Кассандрой – поверить не поверят, но возненавидят сразу. Так что не стоит изображать ту прорицательницу, лучше играть в тупого вояку. И потом, она плохо кончила.
– Вот как? – удивленно приподнял брови Трумэн. – Вроде бы она осталась жива, по тем временам это уже немало.
– Во-первых, именно что по тем временам. А во-вторых, прожила недолго. Досталась в качестве добычи одному из греческих вождей, предсказала ему смерть и себе вместе с ним. Он, естественно, не поверил. Вернулся домой, где родственники прирезали и его, и Кассандру. Вроде бы прямо на праздничном банкете. Вот так как-то.
– Я даже не помню таких подробностей, – капитан посмотрел на него с нескрываемым уважением.
Сергей важно кивнул. Не станешь же объяснять, что «Илиаду» в стихах он не осилил, как бы ни старались родители. Унылый образчик примитивной античной поэзии вгонял его в тоску. Как, впрочем, и средневековые вирши наподобие баллады о Робин Гуде. Нет, может, для того времени все это было прорывом, но сейчас вряд ли представляло интерес для кого-то, кроме профессиональных историков, литературоведов или особо сдвинутых на древностях ценителей. В результате Лисицын прочитал адаптацию «Илиады», а заодно уж и «Одиссеи», в прозе. Обработанный профессионалом текст оказался неплох, вот только насколько книга соответствует первоисточнику, оценить Сергей не мог при всем желании.
Стук в дверь прервал их содержательную беседу. Сергей вопросительно поднял брови, капитан нахмурился, но комментировать не стал. Вместо этого он решительно зашагал к двери, и Лисицын отметил, что кобура, с которой Трумэн не расставался, расстегнута. Когда он успел это сделать, Лисицын не разглядел, но торчащая из нее рукоять старомодного кольта внушала уважение.
Надежная машинка, и вообще классика не стареет, подумал Сергей, а левая рука его между делом, независимо от сознания, идеально точными движениями сплела в воздухе замысловатый знак. Холодно замерцали висящие без какой-либо опоры белые, дымчато-прозрачные линии. Школа воздуха, непрофильное, однако хорошо дающееся Лисицыну заклинание. А главное, никак с его специализацией не ассоциирующееся. Предки наверняка сделали бы совсем иное и были бы правы, но сейчас тело работало на автомате, выдавая то, что на уровне рефлексов вбили в армии. А там не слишком изощренные, но опытные преподаватели опирались на три кита: быстрее, проще, сильнее. И тут уж правы были они – в открытом лобовом бою родовая школа Лисицына, как, впрочем, и остальные ей подобные, всухую проигрывали стихийникам. Да и трое-четверо не впадающих в панику стрелков с автоматами могли доставить проблем, чего уж там. Как и во многих иных сферах, на поле боя магия про игрывала технологии по критерию «стоимость – эффективность», отходя на второй план. Однако в случаях, подобных нынешнему, она еще вполне могла сказать свое веское слово.
За дверью обнаружился Кобрин, и лицо у него было мрачно сосредоточенным. Он как раз занес руку для очередного постукивания и едва не зарядил Трумэну в лоб. Тем не менее то, что костяшки его пальцев остановились в паре сантиметров от лица хозяина апартаментов, его не смутило абсолютно. Или же просто он умел не показывать эмоций – дипломат, пусть и начинающий, это у них профессиональное.
– Алекс, скажите, мой… э-э-э… напарник не у вас?
– Тамбовский волк тебе напарник, – буркнул в ответ Лисицын, гася заклинание и выходя. – Заходи, Виталий, не стой, как доска в бетоне.
– Мне бы надо с тобой поговорить…
– Это что-то важное? – Кобрин едва заметно кивнул. – В таком случае тем более заходи.
– Почему? – чуть мрачновато спросил дипломат, закрывая за собой дверь.
– Потому что здесь нас хотя бы никто, кроме Алекса, не услышит. А ему, – Лисицын бросил короткий, быстрый взгляд на капитана, – можно доверять. Сейчас мы все оказались в одной лодке.
– Посреди океана дерьма, – буркнул американец. – Проходите, Сергей правильно говорит.
Кресло Лисицын вновь успел занять, опередив дипломата, поэтому гостю пришлось довольствоваться стулом. Хорошо еще с меблировкой здесь британцы не пожадничали. Машинально взял протянутую Алексом банку с какой-то газированной дрянью (название Сергею было совершенно незнакомым, но в этом не было ничего удивительного – новые бренды появлялись и исчезали регулярно), высосал, как воду.
– Рассказывай, – Сергей ненавидел долгие прелюдии. Особенно когда дело не касалось его напрямую.
Кобрин вздохнул:
– Помнишь мой багаж?
– Это который два человека еле подняли? – в один голос усмехнулись присутствующие.
– Ну да.
– Предусмотрительный ты у нас, однако – столько презервативов взять. Думаешь, сил хватит все использовать?
– Да пошел ты! – Кобрин едва не зашипел от злости. – Ты за кого меня держишь?
– За настоящего мужика и крутого самца. А ты что, против?
– Слушай, хватит, а… Я еще в Москве устал от твоих подколок. Это, к твоему сведению, вообще не мой багаж. В принципе, я даже не знаю, что внутри – ящик надо передать в наше посольство там, на месте.
– Извращение, – хмыкнул Лисицын. – Пересылать что-то с оказией через базу враждебной страны….
– Меня что, кто-то спрашивал? – вновь окрысился Кобрин. – Приказали – и все. Или, думаешь, только в армии приказы не обсуждают?
Учитывая, что в персональной табели о рангах начинающего дипломата ниже военных стояли только амебы, сказанное им сейчас тянуло если не на революцию, то как минимум на крамолу. Растет мальчик над собой, развивается…
Сергей улыбнулся самыми уголками губ:
– Ты не отвлекайся давай. Что там с твоим чемоданом? Сперли?
– Если бы. Там что-то шевелится.
– Угу. Глисты завелись.
– Не ерничай, – Кобрин вдруг как-то очень печально вздохнул. – У меня и без твоих острот голова кругом. Я проверил – он не опечатан.
– В смысле?
– В прямом. Сама печать вроде есть, но это имитация. Хотя очень качественная. Поверхностный осмотр выдержит, но открыть кофр не помешает.
– Понятно. Алекс, – Лисицын повернулся к капитану. – У тебя еще один пистолет найдется? Так, на всякий случай.
Кто-то сказал бы, «паранойя» и, возможно, даже был бы прав. Трумэн же просто достал оружие, такой же, как у себя, кольт знаменитого сорок пятого калибра и протянул его Сергею. Тот быстро осмотрел оружие, дослал патрон в ствол и повесил на пояс кобуру. Хорошую кобуру, надо отметить – в меру мягкий пластик, шершавый изнутри. Такой не сгниет, не раскиснет, и оружие из него достать легко, но просто так оно не вылетит. Плюс две запасные обоймы в аккуратных кармашках. Весит тоже немного, хотя, с учетом общей массивности пистолета, это не так уж ощущается.
– Смотрю, знакомая игрушка? – чуть брюзгливо поинтересовался Кобрин, явно досадуя на себя, что не попросил оружие первым.
– Доводилось пользоваться. В Африке можно обзавестись самыми разными трофеями. Не переживай, захочешь, и тебе на месте чего-нибудь подберем.
Кобрин фыркнул презрительно и демонстративно спрятал руки за спину. Фу-ты, ну-ты, какие мы дипломаты, однако. А глазенки-то вспыхнули. Хочется тебе такой же брутальный ствол. Ладно, потом сам придешь и попросишь, с усмешкой подумал Сергей и решительно сказал:
– Ну, я готов. Веди, Сусанин. Алекс, ты с нами?
– Разумеется, – отозвался капитан, вставая. – Чтобы я – да упустил возможность осмотреть дипломатический багаж страны-конкурента? Пошли.
Судя по выражению лица, Кобрин предпочел бы обойтись без посторонних, однако спорить не рискнул.

Блок, в котором разместили дипломата, располагался практически рядом, в другом крыле этого же здания. Буквально несколько шагов – но, что характерно, условия размещения были даже лучше, чем у Трумэна.
К слову, техника не работала – судя по изощренному английскому мату, доносящемуся из-за соседней двери, не только у русского, и Лисицын запоздало сообразил, что его амулет накрыл здесь если не всех, то многих. То же показал детектор Трумэна – жучки-то он нашел, однако действующих среди них не было. Оставалось лишь раздавить их физически, после чего наложить печать безмолвия, дабы никто не мог подслушать у дверей или через стены… Уф-ф, не так-то это и просто. По мелочи Сергей наколдовался сегодня изрядно и порядком устал.
Черный пластиковый кофр стоял, похоже, там, куда его дотащили солдаты, и никто его не трогал. Матово-блестящие стенки почему-то выглядели зловеще. Странно, раньше он такого впечатления не производил… Впрочем, Лисицын в последний раз видел его, когда вокруг светило солнце, и ветер вместо того, чтобы дать хоть какую-то прохладу, был удушающе жарким. Сейчас же, в полумраке комнаты, обычная вроде бы вещь казалась чем-то инфернальным, словно гость из другого измерения или же, к примеру, гроб вампира.
Чушь все это, конечно. Выходцы из сопредельных миров редки и выглядят совсем иначе. Того же демона на складе взять… Конечно, можно предположить, что это какой-то новый, ученым раньше не встречавшийся вид пришельцев, имеющих форму, цвет и тактильные ощущения пластикового чемодана. Вот только вероятность этого… В общем, если вечером вам в дверь постучали, можно предположить, конечно, что к вам на чашечку кофе заехал президент, но куда вероятнее, что это престарелая соседка, которую вы затопили. В данном случае вероятность еще меньше. А гроб вампира имеет совсем другие форму и размеры – видали, приходилось. Так что чемодан – это просто чемодан, и нечего выдумывать ерунду. Куда интереснее, что там внутри.
Они стояли вокруг кофра, разглядывая его, как три грифа возле лежащего зверя, разглядывающие его и рассуждающие – то ли можно уже клевать, то ли тигр вполне живой и сам ждет, кто первый осмелится приблизиться и попасть ему на ужин. И все трое прекрасно понимали, что рискнуть придется Сергею. Во-первых, потому, что он единственный здесь, кто имеет хоть какое-то представление о магии. А во-вторых, это его прямая обязанность – защищать их непутевого дипломата. В конце концов, ему заплатили еще и за это.
С демонстративным безразличием (и расстегнутой кобурой) он обошел багаж. По кругу не получилось, одной стороной кофр стоял почти вплотную к стенке, однако с трех открытых для обозрения ракурсов ничего особенного не наблюдалось. И ничего вроде бы не шуршало.
– Слушай, Виталий… Может, инопланетные глисты-мутанты тебе приснились? А что – рано встал, долго летели, снаружи жарко…
Почему-то он сказал это шепотом. Так же едва слышно Кобрин послал его на известные всему миру три буквы. Так и запишем – реакция адекватная. Усмехнувшись про себя и чуточку нервно, Лисицын склонился над опечатывающей замок гексаграммой.
С минуту он внимательно рассматривал печать глазами и, что важнее, сканировал ее магически. Потом, не отрывая от нее взгляда, так, словно обезвреживал готовую взорваться мину, сделал шаг назад:
– Печать настоящая. Но деактивированная. И мне очень хотелось бы знать, у кого хватило сил, а главное, мастерства сделать это.
Вопрос был не праздный. Что такое магическая печать? Да, в сущности, тот же замок. Только ручной, очень тонкой работы. Сложность и прочность изделия напрямую зависят от квалификации и силы мастера, который его создавал. А в МИДе работают хорошие профессионалы, и мощи им не занимать. А будет мало – из амулетов подкачают. Та печать, которую наложили на кофр, была, сколь мог судить Лисицын, средненькой. Без особых изысков и встроенных ловушек, способных отправить взломщика в края вечной охоты быстро и максимально болезненно. Однако это на первый взгляд – все же Сергей не был специалистом по замкам. Обезвредить ту же мину – это да, это он мог. Учен, слава богу, качественно. А тут – одни предположения.
Впрочем, неважно. Даже среднего уровня изделие специалистов такого уровня, как работают на Лешко и Бестужева, далеко выходили за уровень понимания и возможностей самого Лисицына. И тот, кто сумел эту печать деактивировать… Нет. Попадались среди криминальных «самородков» умельцы, способные и не на такое, но все они – штучный товар, по пальцам одной руки пересчитать можно. И для того, чтобы выполнить эту работу, даже Фиме-Отмычке, и даже с полным набором инструментов, потребуется часа два-три. И кто ж его на три часа к охраняемому грузу подпустит, спрашивается?
С другой стороны, на работу Конторы вроде того же ЦРУ или МИ-6 произошедшее тоже не тянет. Те, вскрыв печать и выполнив свою работу, активировали бы ее обратно. Это даже сложнее, чем вскрыть, но технически ничего невозможного. Здесь же печати лишь придали вид действующей, причем достаточно топорно, это видел даже посредственный маг вроде Сергея. И как же, спрашивается, такую наглость понимать?
В чемодане зашуршало…
– Все назад, – одними губами приказал Лисицын.
Как ни странно, его и услышали, и умничать не стали. Отскочили назад как ужаленные, причем в руке у Трумэна словно бы сам по себе материализовался пистолет. Бессмыслица, отстраненно подумал Сергей. Если то, что шуршит в ящике, до сих пор не вылезло и никого не съело, какова вероятность, что оно займется этим именно сейчас? Тем не менее руки действовали независимо от сознания – пистолет в правой, сероватое облако боевого заклинания вокруг левой. Пожалуй, сейчас он мог бы оказаться смертельно опасным даже для танка со стандартной антимагической защитой.
Шорох больше не повторялся, и гробовая тишина, воцарившаяся в комнате, давила на нервы, как могильная плита.
– Затаилось, – голос Кобрина был едва слышен. Как шелест гонимого ветром сухого листка.
Сергей повернулся, отметил, что парень бледен, как мел, но бежать, похоже, не собирается. Не трус, уже радует. Рукоятью вперед он протянул ему пистолет:
– Возьми. Мне рука свободная нужна.
Жеманиться дипломат не стал, взял оружие, и по тому, как он это сделал, Лисицын моментально определил – пользоваться умеет. Не мастерски, но умеет. Уже неплохо. Продолжая держать наготове заклинание, он практически беззвучно открыл замки, рывком откинул крышку и тут же ушел в сторону, чтобы не перекрывать товарищам линию огня. И лишь после этого смог понять, что же там шуршало.
В кофре, поверх каких-то тщательно упакованных пакетов, лежала девушка.
М-дя… Худощавая, но не болезненно, а, скорее, подтянутая, спортивная. Видно, что лежать девушке неловко – при всех запредельных габаритах кофр все же маловат, и позу ей пришлось выбрать не самую удобную. Видимо, пытаясь хоть как-то повернуться, она и шебуршалась. Джинсы, футболка… На вид лет шестнадцать, волосы черные, но у корней, там, где они успели чуть отрасти, почти молочной белизны. Кожа смуглая, зеленые, как изумруды, глаза болезненно щурятся от хлынувшего внутрь света.
– Ничего себе няша… – Это уже Кобрин. Разом всю осторожность растерял. Пистолет опустил, глаза выпучил… И, если он, Лисицын, хоть что-то понимает в этой жизни, сейчас будет ему отповедь.
– Няша – дно высохшего озера, заполненное тиной и грязью, болотистая местность на севере Европейской части России. Просто, чтобы вы знали… – с этими словами девушка вылезла из кофра, покрутила головой, пару раз присела, разминая затекшие конечности, повернулась – и нос к носу столкнулась с Сергеем.
– Так, Мария. Это как понимать? – очень вежливо спросил Лисицын, про себя считая до ста и намереваясь потом сделать то же самое в обратном порядке. Чтобы, значит, хоть чуть-чуть успокоить нервы. А то можно ведь со злости и огнем пыхнуть. Случилось однажды наблюдать, как погранцы выкуривают из пещеры засевших в ней и упорно не желающих сдаваться то ли террористов, то ли контрабандистов, то ли обычных бандитов с помощью служебного дракона. Тот, помнится, дохнул огнем, и через секунду сразу из всех щелей и парочки соседних пещер вырвались снопы пламени. Так вот, сейчас у Лисицына было ощущение, что он сможет как минимум не хуже.
– Все потом! – сестра – а это была именно она – сделала страдальческое лицо. – Где здесь туалет?
– А что, памперсы забыла?
– Да, не подумала, – с вызовом ответила Машка. – Так что, мне прямо тут лужу сделать? Вонять ведь будет…
– Т-там, – Кобрин от волнения начал слегка заикаться. – Я провожу…
– Угу. И ширинку, может, расстегнешь? Рукой махни, я сама дойду.
Прихватив какой-то пакет, она походкой манекенщицы (хорошо знающий ее Сергей предположил, что это следствие все еще сведенных от длительного пребывания в неудобной позе мышц), с высоко поднятой головой удалилась в санузел. Мужчины, оставшись в одиночестве и разом пришедшие в себя, дружно переглянулись.
– Ты ее знаешь? – Кобрин первым задал этот вопрос. Что же, приходилось отвечать.
– Да, это моя сестра, – с неохотой буркнул он. – Правда, ума не приложу, откуда она тут взялась.
А также каким образом сумела узнать, куда он отправится, вскрыть запечатанный багаж, да и вообще до него добраться. Но Кобрина волновал, как оказалось, совсем другой вопрос.
– Послушай, я все понимаю. Но ведь она – дроу!
– Во-первых, полукровка, ее отцом был светлый эльф. А во-вторых, ты что – расист?
Кобрин заткнулся, переваривая обвинение – для дипломата это звучало почти как констатация непрофессионализма. Им по долгу службы то и дело приходится общаться со всяким дерьмом. И надо быть готовым любому дружелюбно улыбаться во имя высших государственных интересов. Сам Лисицын так не смог бы, в такой ситуации для собственной нервной системы полезнее достать пистолет и пристрелить оппонента. А вот дипломаты ничего, справляются. За это Лисицын их уважал и подготовке завидовал. Так что расизм, во всяком случае, открытый, тут недопустим в корне, и неудивительно, что Кобрин предпочел не развивать тему. Зато влез Трумэн:
– Сергей, я понимаю, что она твоя сестра, но ты же чистокровный человек. А у нее по обеим линиям эльфы. Как она может быть твоей сестрой?
– Насчет чистокровности не знаю. Сейчас вообще об этом глупо рассуждать, неизвестно, кто затесался в родню пятнадцать-двадцать поколений назад. Даже фашисты, помнится, дальше бабушек-дедушек не заглядывали. Или прабабушек? Не помню. Да и неважно это, принцип, думаю, ясен.
– И все же?
– Помнишь аэропорт, в котором мы познакомились?
Трумэн кивнул – такое забудешь…
– Помнишь орка, который пытался взять в заложники ребенка? Ее родители тогда погибли. Ни сами эльфы, ни кто другой ею не интересовались. Что ее, бросать? И с тех пор у меня есть сестра. Виталий, не надо смотреть на меня такими большими, такими охреневшими глазами. Твои боссы все это отлично знали. Если сам не позаботился уточнить, это исключительно твой косяк. Еще вопросы?
– Как она сюда попала? – снова влез Кобрин.
– А вот выйдет – у нее и спросим.
Ждать пришлось долго – наглая девчонка решила не только воспользоваться санузлом, но и принять душ. Учитывая, как она сюда добиралась, вполне понятное желание. Сменные шмотки она, как оказалось, прихватила с собой, бестолочь предусмотрительная. А потому, когда Машка, вся посвежевшая и благоухающая, вышла из санузла, мужчины успели не только успокоиться, но и разорить имеющийся здесь же бар, приняв граммов по «стописят» для нервов.
Очевидно, когда их изучающие, немного мрачные взгляды скрестились на ней, девушка это почувствовала. И тут же, не теряя даром времени, перешла в наступление.
– И что вы на меня так смотрите? Вы во мне сейчас дыру протрете. Особенно ты, озабоченный.
– Кто, я? – немного обалдевшим голосом вопросил Кобрин.
– Ну конечно. Кто мне предлагал ширинку расстегнуть?
– Вообще, ты сама ему это предложила, – давясь от смеха, заметил Сергей.
– Я лишь озвучила его сокровенные и потаенные мечты. Извращенец…
Кобрин залился краской до кончиков ушей. Хе-хе, а ведь не так уж и не права была вредная девчонка.
– Ладно, на правах старшего брата я настучу ему по морде. Потом. Может быть. А теперь рассказывай, как ты сюда попала.
– Как-как… Вскрыла печать. Не хлопай ресницами, это женское, тебе не идет. На самом деле, печать вскрыть ничуть не сложнее, чем пароль твоего компьютера. Тяжелее было ее на место приладить изнутри. Там ничего не видно, и пластик какой-то тупой, все искажает…
Ну да, иначе она бы его так присобачила – хрен бы мы обнаружили, подумал Сергей. Вот ведь… И не подумал, что принцип установки печатей и в самом деле похож на программирование. Разве что вместо электроники в ход идут собственные ресурсы мага. А ни талантами в этой сфере, ни умением потрошить чужие компы Машка никогда обделена не была.
– Как вас называть, юная леди? – вежливо поинтересовался из своего угла Трумэн. Он сидел в кресле, с видом знатока маленькими глотками пил довольно посредственное вино из высокого прозрачного бокала и выглядел довольным жизнью.
– Мария. Маша тоже можно.
– А полностью?
– Мария Элеонора Джессика… – начал Лисицын, однако сестра резко прервала его:
– Маша. Все. Еще вопросы?
– Как ты вообще узнала, куда я отправляюсь?
– Сереж, ну это же просто, – вот, спрашивается, как она, несмотря на десять лет разницы в возрасте, ухитряется иногда разговаривать с ним, как с маленьким. – Ты, когда уезжаешь куда-то, всегда мне говоришь. А тут сплавил меня к бабушке, а сам смыться захотел. Мне мама по телефону рассказала, что у тебя командировка. Ну, я два и два сложила. Влезла в базу данных аэропорта, узнала, на каком самолете ты летишь. Я на нем же была, ты меня не видел просто.
– Почему, интересно, – пробормотал Лисицын себе под нос. Вопрос был не праздный – отвести ему взгляд было не так-то просто. Один из плюсов его магической специализации. Впрочем, Машка же об этом знала.
– Платье. Я его ношу редко, ты не привык. Еще парик. Я думала, из-за этой пакли волосы обрезать придется, еле справилась. Очки. Бутафорские, с простыми стеклами. Тяжелее всего было следить за тобой и на глаза не попасться, но я справилась. Ну а дальше дело техники. Уже в московском аэропорту, когда вы собирались лететь сюда, я отвела глаза паре недоумков, да и залезла в этот ящик.
Получается, на взлом печати у нее ушли считанные минуты. Лисицын уважительно хмыкнул, а Кобрин внезапно расхохотался:
– Ну что, сделали тебя, как младенца, а?
– Да уж… – не признаваться же, что сестре это удается с достойной лучшего применения регулярностью. – И что теперь с ней делать? Выпороть?
– Но ведь я правда молодец? – с умильным выражением лица поинтересовалась девушка.
– Молодец, молодец… Талантище!
– Вот! Ты в кои-то веки признал мои достоинства…
– Больше всего, – печально сказал Лисицын, – мне сейчас охота настучать тебе по бестолковке. Чтоб, значит, поняла, наконец, как брата до инфаркта доводить, бестолочь…
Договорить ему не дал звонкий смех Трумэна. Капитан даже не смеялся, ржал на грани истерики, так, что в уголках глаз его выступили слезы.
– Прости, – выдавил он сквозь позывы смеха. – Ты неправильно формулируешь. Эта девчонка не бестолочь, она умнее любого из наших умников. Просто она еще по малолетству дура.
– Сам дурак, – окрысилась Машка. – И уши у тебя квадратные.
– Теперь я понимаю, откуда у тебя такой паршивый характер, – громким, чтобы все слышали, шепотом провозгласил Кобрин. – С такой сестрой не то что всех вокруг до инфаркта доведешь – сам на стенку полезешь.
– Нет, это я на нее плохо влияю. Пока не выросла, такая спокойная была девочка!
– Самокритикой балуемся? – влезла Машка.
– Есть малость…
– Не стоит. Грустить вредно для здоровья.
– Так, Пушкин дописался, Гагарин долетался. А ты у меня сейчас договоришься.
– И что? Ремнем учить можно, только пока ребенок помещается поперек кровати, а я из этого уже выросла.
Сергей промолчал, ему надо было пару минут, чтобы обдумать ситуацию. Кобрин, не любивший оставаться на вторых ролях, тут же влез. На свою беду.
– Девушка, мы не встречались в прежней жизни?
– Нет. Хотя козлы мне и там попадались.
Булькающий звук, который издал в ответ дипломат, был непередаваем. В углу давился смехом американец. Лисицын ограничился хмыканьем:
– Это она еще спокойная. Но ты аккуратнее. А то ляпнешь какую-нибудь хрень, и получится, как с нашим прапором в учебке.
– В смысле?
– Понимаешь, со мной вместе призывался один парнишка, интеллигентный-интеллигентный. Филолог, аспирант. Что-то с диссертацией у него не срослось – и попал он к нам. Так вот, буквально в первый же день прапорщик сказал: «Был у меня в роте один хрен…» А этот умник его поправил: «Не в роте, а во рту». Так потом неделю ходил с подбитым глазом. Это я к чему. Поверь, за ней… – Сергей кивнул в сторону усмехающейся сестры, – не заржавеет вломить ничуть не хуже.
Трумэн, чье владение русским было далеко от совершенства, филологических тонкостей не понял, а вот Кобрин разом загрустил. Машка, слышавшая эту байку уже не в первый раз, деловито хмыкнула и потерла кулак. Лисицын выдержал театральную паузу и махнул рукой:
– Ладно, господа, хватит заниматься ерундой. Давайте подумаем, как ее назад отправить.
– Э-э, я не поеду…
– Да куда ж ты, милая, денешься? Или ты думаешь, тебя кто-то с нами отпустит? Ты даже не знаешь, куда мы…
– Знаю, – перебила его сестра. – Уши у меня есть, а разговаривали вы в полный голос.
Это да, уши у нее на месте. И слух эльфийский, то есть абсолютный. Даже удивительно, что вместо фортепьяно она в свободное время лабает на гитаре, а год назад Сергей буквально со скандалом запретил ей играть в какой-то подвальной рок-группе.
– Тогда тем более должна понимать, что никто тебя туда не пустит.
– А кто мне запретит? У меня тамошнее гражданство с рождения, и никто его не отменял.
– А то, что там власть за это время раз восемь сменилась, и никого, кроме орков, считай, не осталось, ты подумала? Они таких, как ты, очень любят. Или жареными, или во все щели. А бывает, и то, и другое…
– К сожалению, она права, даже если не права, – вмешался Трумэн. Все удивленно повернулись к нему.
– Говорят, русский язык загадочный, – осторожно заметил Сергей. – А вот я тебя не понимаю…
– Мы на английской базе. Если о твоей сестре узнают… В общем, я даже не представляю, какие могут быть последствия и чем все обернется. Ее необходимо вывезти отсюда, причем тайно. А значит, она полетит с нами, другого варианта нет. Только, Мария, тебе придется добираться до места в том же ящике. Потерпишь?
– Долго терпела. Справлюсь.
– А вот там уже можно будет думать о том, как тебя домой сплавить, – мстительно добавил Кобрин. – Я договорюсь в посольстве…
– Нет!
– Да, – ответили все трое в один голос.
– Но я… – тут она повернулась к брату, и глаза ее предательски заблестели от слез. Безотказное средство, только не сейчас. – Сережа, ну…. Мне что, так и расти тепличным цветочком?
– На подвиги тянет? – холодно поинтересовался Лисицын.
– А если да – тогда что?
Вызов в ее голосе звучал явственно. Не хватило ей смирения, чтобы продолжать изображать расстроенную грубыми мужланами девочку. Теперь перед Лисицыным сидела прежняя Машка, прохиндейка и язва. Восстановление ее душевного равновесия, конечно, радовало. А вот все остальное – нет.
– Знаешь, сестренка, – проникновенно сказал он. – Ты у нас, конечно, почти взрослый человек, сформировавшаяся личность со своим мнением по поводу и без, но послушай один раз старшего брата. Не стоит тебе лезть в это дерьмо. Хватит с нас того, что я навоевался по полной. Кроме дырок в шкуре я с этих пострелушек ничего не привез. И если тебя подстрелит какой-нибудь урод с интеллектом ниже среднего, кому от этого будет хорошо? Тебе? Мне? Или, может, бабушке да матери? Все, заканчивай с ерундой. Можешь думать, что хочешь, но я против.
Пауза, возникшая после его слов, затянулась, и Лисицын тут же ей воспользовался.
– Все, дискуссия окончена. У нас впереди ужин, чего-нибудь тебе принесем. В коридор тебе выходить нельзя, так что ночуешь здесь. Виталий, если что, – тут он поднес к носу дипломата свой внушающий уважение кулак. – Имей в виду, я не шучу.
Кобрин сглотнул, поморщился и кивнул. Сергей мысленно усмехнулся: вот так-то лучше. Во всяком случае, безопаснее для всех – Машка, случись что, его просто искалечит. Может даже, и убьет – в конце концов, Лисицын сам ее учил. А им потом разгребай проблемы. Сейчас же не рискнет, будет вести себя, как джентльмен. А то ишь, глаза сальными сделались. Извращенец…

Вылет был назначен на раннее утро, по местному времени еще и шести не было. Хорошо еще, в отличие от гражданских аэропортов, не требовалось прибывать заранее и долго, маясь от недосыпа, стоять в очереди на регистрацию. Просто за полчаса до отлета все те же грузчики в военной форме загрузили их вещи в кузова пары здоровенных пикапов и отправили к самолету, а за людьми подогнали две машины – шикарный минивэн за комсоставом и микроавтобус попроще. В эту машину, призванную служить транспортным средством для рядовых членов экспедиции, Сергей и забрался.
Поприветствовав Сэма и остальных парней, он плюхнулся на сиденье и с чувством, не скрывая желания подремать еще минут эдак триста, зевнул. Судя по тому, как двое или трое непроизвольно повторили это действо, собравшиеся разделяли его желание.
Увы, водитель, невысокий шустрый орк, каковых в Британию в свое время понаехало из колоний немало, воспринял происходящее по-своему. Возможно даже, из лучших побуждений, решил, так сказать, подбодрить пассажиров. Но когда на весь салон громыхнул и вмазал по ушам низкопробный рэп, все, даже Сэм, которому эта какофония, можно сказать, была родной и близкой, дружно подпрыгнули на месте.
И смолчали – видать, толерантность им привили крепко. Лисицын вздохнул, привстал и тронул водителя за плечо:
– Как вы добились такого звука?
– Я поставил в багажник сабвуфер.
– А, понимаю – любите, когда что-то большое долбит сзади.
До повелителя баранки смысл фразы дошел не сразу. Но уж когда дошло… Он начал медленно вставать из-за руля, сжимая кулаки. Получалось не очень – все ж тут не полноценный автобус. Лисицын усмехнулся во все тридцать два зуба:
– Сядь и рули, чучело. И выруби свое дерьмо, пока я твою магнитолу тебя ж сожрать не заставил.
И добавил пару слов на великом и могучем. Подействовало – водитель скрипнул зубами и шлепнулся толстым задом обратно на сиденье. Музыка стихла. Вот так, связываться с русским дураков нет. Они ж все отмороженные в хлам.
Орк рулил – неплохо, к слову, – а Лисицын думал о превратностях сознания. Британцы – сильные и опасные враги, привыкшие бить исподтишка и чужими руками, но при нужде не боящиеся сойтись в открытом бою лицом к лицу с любым врагом. Их империю не зря называли Владычицей морей – они и впрямь были непобедимы. И даже не благодаря своей храбрости или какому-то запредельному профессионализму, хотя моряки они, конечно, были отменные. Но у других они были вроде бы не хуже – и люди, и корабли, а вот результаты не радовали. На самом же деле все просто. Секретом непобедимости британцев была искренняя, почти детская вера в собственную исключительность.
Нет, как раз победить их было можно. Не раз и не два им навешивали люлей, иногда условных, как в Ютландском сражении, когда немцы победили по очкам. Иногда реальных, как адмирал Шеер, уничтоживший эскадру Кэрдока, на краткий миг стал единственной силой на крупном участке океана. Иногда и глобальных – голландцы, помнится, уничтожили британский флот, их боевые корабли гуляли по Темзе, как по своему заднему двору. И что?
Все британцы, от адмирала до юнги и от короля до последнего крестьянина, считали это всего лишь временными трудностями, не воспринимая как поражение. Ну, получили – так «у короля много», а значит, надо просто впрячься и приложить усилия. Такая вот национальная психология, вполне себе работающая. Голландцев перебороли тихой сапой, Шеера раздавили, послав против него корабли классом выше… После Ютланда вообще смешно – «победившие» немцы засели в своих портах, отгородившись минными полями и боясь лишний раз высунуть нос, а «проигравшие» островитяне ходили куда хотели и не боялись новой драки. Все это было…
А сейчас британцы выродились. Именно так, иначе и не скажешь. Самоуверенность и бесстрашие, раньше обеспечивавшие немалую долю побед, ушли. Да, они по-прежнему не трусы, но все больше среди них таких вот орков, гоблинов и прочих огров, которые или живут на пособие, или занимаются непыльной работенкой, выжимая с нее коренных островитян. И тронь такого – засудят. Причем к ногтю их прижать несложно, Лисицын только что это сделал. Но нет уже того стержня, который раньше позволял воспринимать подобное как само собой разумеющееся. Осколки былого величия, вот что теперь Британия. Империя, над которой никогда не заходит солнце, вновь сократившаяся до размеров не самого большого острова.
А главное, все закономерно. Крупные страны, как бы сильны они ни казались издали, практически никогда не бывают монолитными. Слишком много людей, племен, идей… Внешнюю агрессию большинство таких стран выдерживает достаточно уверенно, главное, чтобы у руля сидели не идиоты. А вот изнутри они распадаются с завидной регулярностью, и если появляются исключения, это значит всего лишь, что их время еще не пришло.
От философских мыслей его отвлек скрип тормозов – приехали. Дверь с легким шелестом отъехала в сторону, и пассажиры, провожаемые недружелюбными взглядами шофера, начали по одному выбираться на бетонные плиты аэродрома, с интересом разглядывая транспортное средство, которое должно было везти их дальше.
Да, что ни говори, для молодежи это экзотика. Да и для остальных, говоря откровенно, тоже. Из присутствующих на таком вряд ли кто-то летал, да и видели его, скорее всего, только Трумэн и Сэм. Ну и Лисицын, естественно. И видел, и летал, только было это давно.
Громадный четырехмоторный «Ан». Когда-то основ ная рабочая лошадка давным-давно погибшей сверхдержавы, позже использовался Россией и несколькими отколовшимися провинциями, ставшими почти независимыми государствами. Сейчас, за явным физическим и моральным устареванием, практически все уже списаны, заменены отечественными аналогами. Если где-то и летает до сих пор одна-две машины, то это, скорее, исключение.
По сути, единственная страна, где такие самолеты все еще были на крыле, это Украина – там их когда-то производили, а потому и ремонтные мощности, и запчасти имелись. Вот и летали у них время от времени эти крепкие, в общем-то, самолеты. А так как дома тяжелым транспортникам работы было мало, их с охотой сдавали в аренду всем подряд. Как сейчас, например. Все же «желто-голубые» в погоне за лишним долларом безропотно соглашались летать там, где их американские коллеги оказаться не жаждали, слишком велик риск.
Самолет был уже полностью загружен, оставались только пассажиры и их личные вещи. Лисицын, пользуясь моментом, присмотрелся и остался доволен. Стоит признать, американцы готовили свою экспедицию качественно и обстоятельно. В объемистом чреве самолета, аккуратно закрепленный мощными тросами, замер целый парк автомобилей, уже груженных и готовых к старту, только моторы заведи. Правда, в результате не так много оставалось места для людей, но и самих пассажиров набралось всего ничего.
Гражданские разместились отдельно, им выделили целый отсек. А вот Трумэн предпочел остаться со своими людьми, так что путешествовать сегодня предстояло в неплохой компании. Впрочем, Сергей один черт намеревался весь полет проспать, посему это было маловажной подробностью. И, когда самолет, грозно воя двигателями, удивительно плавно оторвался от земли (пилоты у него, следует признать, были отменными), Лисицыну оставалось только прикрыть глаза и перестать реагировать на окружающий мир. Правда, до этого он успел обратить внимание на один нюанс, но тот мог оказаться важным, а мог и не очень. И в любом случае выяснится это не сейчас.
Проснулся он, когда громоздкая туша самолета уже подпрыгивала на отвратительного качества взлетно-посадочной полосе, быстро теряя скорость. Зевнув и протирая глаза, Сергей взглянул в иллюминатор, поморщился: он был здесь очень давно, не видел этого пейзажа шесть лет и, откровенно говоря, предпочел бы не видеть его больше никогда. Слишком неприятные воспоминания у него были связаны с этими местами. Притом что тогда никто не погиб. Никого даже всерьез не оцарапало. А вот поди ж ты. Иной раз случалось, бой, куча аборигенистого вида трупов вокруг, своим тоже досталось, но воспринималось это лишь как работа. Тяжелая, неприятная, но не более того. А эти места, такой вот мрачный выверт сознания, до сих пор ассоциируются с чем-то мерзким.
Едва заметно покачиваясь (ну да, чтобы раскачать такую тушу, надо что-то посерьезнее щербатых бетонных плит), самолет подрулил к зданию аэропорта. Все тому же, разве что кое-как залатанному. И гадай теперь, то ли у местных руки кривые, то ли бабки, что выделили на ремонт, кто-то очень успешно попилил, то ли всё вместе. Последнее, кстати, наиболее вероятно.
Самолет встречали сразу несколько машин. Большинство – американские, из их посольства, но подрулил и громадный тойотовский внедорожник, размалеванный в цвета русского флага. Аляповато, но действенно – местные, особенно молодое поколение, не слишком грамотные и вообще мозгами не блещут, но в машину дипломатов вряд ли начнут стрелять без веской причины. В русских – особенно. Лисицын неплохо помнил, как за трех убитых русских врачей они расстреляли отловленных по всей округе вождей, бизнесменов, политиков и прочую местечково значимую шушеру в количестве ровно трехсот человек. Невзирая, так сказать, на причастность. Дикари хорошо понимают силу, а главное, уважают готовность ее применить. Может, любви к русским это и не прибавило, зато желание связываться убило напрочь.
Пока люди Трумэна занимались выгрузкой техники, гражданские шустро погрузились в машины и рванули в американское посольство. Русские в лице Кобрина и сопровождающего его Лисицына, не слишком торопясь, закинули вещи в багажник (тоже огромный, даже кофр с особо ценным грузом поместился без усилий) и тоже покинули аэропорт. Стоящий на выезде здоровенный, даже крупнее Сэма, орк в камуфляже и красном берете, намекающем на его принадлежность к элите местной армии, проводил их недовольным взглядом. Ну да, слова поперек не скажи и даже удовлетворить свое естественное желание покопаться в багаже вновь прибывших не смей. Для его племени, традиционно считавшего чужаков законной добычей, почти оскорбление. Только и оставалось, что бессильно скалиться вслед. Лисицыну на его рожу было наплевать, все равно эта, с позволения сказать, «элита», хоть ты им поверх камуфляжа стринги натяни, суперменами не станут. Мясо – оно и есть мясо, хотя Кобрина с непривычки передернуло.
Кстати, от острого взгляда Сергея не укрылось, что водитель, молодой веснушчатый парень, успевший, пока они грузились, рассказать им пару анекдотов, на самом деле напряжен. И возле сиденья лежит очень неплохой пистолет-пулемет, отечественный «Вереск» под мощный девятимиллиметровый патрон. Немного устаревшая, но вполне надежная и убойная машинка. Не все спокойно, значит, в округе. С другой стороны, для здешних мест оружие – это нормальная страховка от неприятностей и своего рода дресс-код. В конце концов, у самого Лисицына при себе имелся амулет от нехороших людей. И патроны к нему. Две обоймы.
Город за окном был таким же, каким Лисицын видел его шесть лет назад. Правда, и видел в основном так же, на ходу. Единственно, не из комфортабельной машины, а с брони основательно потрепанного жизнью бэтээра. И, как ни странно, тогда он чувствовал себя намного спокойнее. Хотя бы потому, что даже самый тупой орк не начнет стрелять по боевой машине, вооруженной крупнокалиберным пулеметом, без усилия прошивающим насквозь стену любого из местных домов. Да и автоматчики с брони добавят. Не-ет, орки тупые, но не глупые, и по изготовившейся к бою колонне стрелять не рискнут. А джип – он, конечно, штука удобная, но случись чего, ему толком-то и ответить нечем.
А за окном неспешно проплывали изрядно загаженные дома самых разных стилей, от дешевого модерна до такого же дешевого классицизма. Немалое число праздношатающихся орков, полуголые дети, играющие среди куч мусора. Периодически в просветы между домами видны были вполне современные, чистенькие здания – элитный квартал, хорошо содержащийся и столь же хорошо охраняемый. Туда вход простым людям запрещен, и следит за этим не местная армия, а наемники, в основном из Европы. Хотя здесь, возможно, и из России, ЧВК которой постепенно теснят конкурентов повсюду. Словом, типичная картина обычной африканской столицы, которую покинули люди.
Попетляв по улицам, – некоторые из них были широкими, как проспекты, а на каких-то джип едва протискивался, – чудом не задевая лакированными бортами стены, они выехали как раз к элитному кварталу. Сергей здесь уже бывал, но тогда не было времени осматривать достопримечательности, поэтому сейчас он с интересом оглядывался. Смотреть, правда, было особенно и не на что – дома, смесь типично европейского стиля с африканским колоритом, несколько высоток, исполняющих функции офисных зданий. До президентского дворца еще как до Луны задним ходом, и для того, чтобы проехать в посольство, вовсе не требовалось рулить к оплоту местной власти. Единственное развлечение – охрана на въезде внутрь периметра. Крепкие молодые парни в камуфляже и с автоматами. И – русская речь, то есть догадки насчет ЧВК, похоже, оправдались. Впрочем, они просто заглянули в салон машины, убедились, что ничего предосудительного нет, после чего дали отмашку – проезжайте, мол.
Надо сказать, раздолбайский вид имело только первое кольцо охраны. Оно, в принципе, и предназначено было для того, чтобы обозначить линию, за которую простым аборигенам переступать не следует. Ну, то есть всем, кроме живущих здесь и обслуживающего персонала, электриков-сантехников. Без них в современном городе никуда – нет повести печальнее на свете, чем сказка о засоре в туалете… Хотя, как пояснил шофер, большинство из них живут здесь же, у них свой маленький район.
Но если внешняя охрана была, скорее, номинальной, то внутри кольца все было малость серьезнее – и блокпосты, сложенные из огромных блоков паршивого местного бетона, и БТР, сияющий камуфляжными пятнами, на перекрестке… И уж конечно, само посольство выглядело маленькой, аккуратненькой, но все же крепостью, попытка взять которую обернется большой кровью. Краем глаза Лисицын заметил даже пару двадцатимиллиметровых зениток, способных работать не только и не столько по воздушным целям (которых здесь, собственно, и не было почти), сколько по толпе. И уж ее-то эти дуры выкосят напрочь. В общем, хотя русские были здесь в несомненном авторитете, расслабляться они даже не пытались.
Кстати, укрепляться было, похоже, общей тенденцией. Американское посольство расположилось едва в сотне метров от русских коллег и выглядело немногим хуже. Как пояснил все тот же словоохотливый водитель, во время очередных беспорядков, когда толпа прорвалась на территорию правительственного квартала, американцам пришлось искать спасения у русских коллег. Выводы они после этого сделали и теперь сами были в состоянии выдержать достаточно серьезную осаду.
К слову, Трумэн с командой едут именно туда. Поэтому, может статься, удастся посмотреть на американское посольство изнутри. А может, и нет. Что он, посольств не видел? Одно даже штурмовать пришлось… На память о том деле остались длинный и тонкий, будто ниточка, шрам на плече и понимание, что ничего интересного для непосвященных там, внутри, все равно не увидишь. Да и трофеями особо не разживешься – офис как офис.
Встречать их вышел посол, собственной персоной. Как подумалось Сергею, не потому, что они с Кобриным такие уж большие фигуры, и даже не потому, что направившие их сюда люди что-то значат в политическом бомонде. Может, и значат, конечно, однако на желание посла пообщаться наверняка больше повлияла скука, которая в этом захолустье просто ужасная.
Но хоть посол и работал в заднице мира, профессио нализма он в честь этого не растерял. Зрелище вылезающей из кофра Машки перенес глазом не моргнув. Историю ее появления выслушал спокойно, после чего буквально парой фраз привел девчонку к подчинению. У Лисицына глаза на лоб полезли – то, чего он не мог добиться в принципе, свершилось на его глазах почти мгновенно. Сидит тихо, в рот послу смотрит… И ведь нельзя сказать, что тот ее ругает или поучает. Вроде бы классическим литературным языком объясняет расклады и проблемы, которые Мария создала брату. Но слова и интонации ухитряется подобрать так, что смуглое лицо девушки пошло красными пятнами. В общем, зауважал его Сергей мгновенно. И Кобрин, похоже, был с ним солидарен – во всяком случае, он послу разве что в рот не смотрел.
Закончив беседу, посол отправил девчонку отдыхать в одну из гостевых комнат. И ведь пошла как миленькая, слова поперек не вякнув! Посол же, дождавшись, когда она удалится, сделал приглашающий жест:
– Прошу вас, господа. Думаю, нам есть о чем побеседовать и… помимо незапланированных пассажиров. Хотя, Сергей Павлович, я бы на вашем месте подумал о том, чтобы в будущем она оказалась в серьезном учреждении.
– Соблаговолите выражаться точнее, Игорь Иванович.
– Характер у нее такой, что домохозяйка не получится. А вот о карьере, скажем, в нашем ведомстве стоило бы подумать. У нас всегда была нехватка талантливой молодежи.
– Нашли талант, – в один голос выдали Лисицын и Кобрин, переглянулись и невольно рассмеялись.
Посол же остался спокоен:
– Учитывая, что она сумела обвести вокруг пальца столько народу, считающего себя профессионалами… К слову, в этот список можно включить и вас. Так вот, рядовому обывателю подобное не светит, вы не находите? Впрочем, об этом позже. Думаю, у вас еще будет время обдумать мои слова.

Обед проходил в теплой и дружественной обстановке. Небольшая столовая, экзотические блюда… Как объяснил посол, они тут предпочитают русскую кухню, но для гостей решили сделать исключение. Что же, повар явно расстарался, все было необычно, однако вкусно. Кобрин явно пробовал местные кулинарные изыски впервые. Лисицыну, конечно, кое-что из предложенного едать уже доводилось. Вот только раньше эти блюда были отнюдь не ресторанного качества и приготовленные серьезным профессионалом отличались от виденного в прошлом, как небо и земля.
От стола Сергей отодвинулся, когда в него больше уже просто не лезло. И ведь пробовал-то всего по небольшому вроде бы кусочку, а чувствовал себя обожравшимся, как тот Бобик. Конечно, подобное увлечение чужой кухней чревато расстройством желудка, но только не для мага его профиля. А вот Кобрин все еще активно жевал, и Сергей подумал, что с таким аппетитом полнота в будущем выглядит для него реальной перспективой. Очевидно, посол думал примерно так же, поскольку наблюдал за молодым коллегой с легкой снисходительной улыбкой.
– Ну что, вы готовы к разговору? – поинтересовался он после того, как Кобрин закончил великую пробу экзотических блюд и задышал, как паровоз. Оказавшиеся последними трудноопознаваемые стручки, начиненные мясом, были на диво острыми, и сейчас рот у молодого дипломата должен был гореть на манер муфельной печи. В два глотка осушив высокий стакан апельсинового сока, парень утвердительно закивал, хотя, тут Лисицын готов был спорить, не сильно-то ему питье помогло. Но – положение обязывало, Сергей это понимал. И посол тоже понимал, кивнул одобрительно и вновь заговорил:
– Итак, господа, обрадовать мне вас особо нечем. Прибыли вы в неудачное, мягко говоря, время. Но, с другой стороны, хорошо, что сейчас. Уехали бы неделей раньше, когда все было тихо-спокойно, и попали бы аккурат под раздачу. В том районе такое закрутилось…
Завертелось – это еще мягко сказано. Если верить послу (а ему, безусловно, стоило верить – дело свое он знал туго), район, где намеревались проводить свои изыскания геологи, был спорной территорией, которую считали своей аж три крупных племени орков. Мелочь, которая вроде бы тоже имела какие-то виды на те места, никто даже считать не пытался. И тот факт, что все они были формально гражданами одного государства, отнюдь не снижал накала страстей.
В общем-то, все как всегда. Когда у власти сильный или хотя бы жестокий (а в Африке это чаще всего синонимы) правитель, все более или менее спокойно. Племена вынуждены сосуществовать мирно, иначе к нарушителю спокойствия могут быть применены санкции вплоть до летального исхода. А вот когда вожжи хоть чуть-чуть отпускают – все, хватай портки, ховайся в бульбу. Потому что драка сразу же начинается первостатейная.
Нынешняя ситуация в очередной раз подтвердила старое правило. Последний государственный переворот закончился приходом к власти «группы компетентных лиц», которые, забравшись на самый верх, сразу выставили на всеобщее обозрение ничего не решающего президента-марионетку, после чего немедленно передрались между собой, выясняя, кто из них круче. Разумеется, в самое ближайшее время один из пауков в этой банке сожрет остальных и на какое-то время наступят относительное спокойствие и порядок. Но, во-первых, до этого надо еще дожить, а во-вторых, не факт, что под шумок корону не захочет примерить кто-нибудь еще. Случались прецеденты.
Неудивительно, что оставленные без присмотра местечковые вожди тут же почувствовали свободу и решили, что самое время заполучить ценный приз. В чем его ценность, правда, никто объяснить не мог, но сцепились все друг с другом знатно, и в джунглях сейчас полыхала самая настоящая война. Правда, учитывая низкие боевые характеристики местных вояк, не кадровых даже, а племенных ополчений, масштабность определялась разве что количеством задействованного народу, но никак не результатами.
Тем не менее лезть в те места сейчас было как минимум неосмотрительно. Горячие африканские парни только-только вошли в раж, на грозные, но покамест не подкрепленные военной силой окрики из столицы не реагировали, а путешественников со стороны рассматривали в самом мягком варианте как досадную помеху. А могли и съесть – по слухам, каннибализм в этих местах кое-где все еще процветает. Блин!
Лисицын, не спрашивая разрешения, встал и подошел к висящей на стене карте. Большой, классической, сиречь бумажной. Планшет удобнее, конечно, однако такая лучше передает масштаб и позволяет лучше оценить расклады. Удобнее разве что магическая развертка, но колдовать… Во-первых, сил это займет не оправданно много – не его специализация, совершенно. А во-вторых, неизвестно, как отреагирует на постороннюю магию защита посольства. Оно наверняка обвешено стационарными оборонительными амулетами от подвала до крыши, и дразнить наверняка работающую в параноидальном режиме систему безумие. Это смерти подобно, в буквальном смысле слова. А иначе никак – в Африке проблемы с технологиями, но колдуны здесь сильные.
Итак, карта. Достаточно подробная, но деталей не рассмотреть. И так ясно – джунгли, река… А вот границы племен – это уже интереснее. Как бы не нарваться. Так что стоит запомнить расклады. В иных случаях знание любого, самого незначительного нюанса способно сохранить чью-то жизнь. А незнание, соответственно, наоборот. Не то чтобы он в тех местах не бывал – как же, случалось. Вот только интересоваться нюансами местной жизни тогда как-то не тянуло. Сделать бы дело и ноги поскорее унести, желательно в полном комплекте. Да и происходило это слишком давно, за несколько лет даже в таком ленивом мире, как Африка, что-то может поменяться.
– На какую поддержку мы можем рассчитывать? – поинтересовался он, внимательно разглядывая карту. – Американцы – они нетерпеливые, а потому уговаривать их задержаться… Честное слово, Трумэна я бы убедил, но вот с гражданскими наверняка возникнут проблемы.
– Между нами, обождать, пока все не утрясется, было бы наилучшим вариантом. Месяц-два – и регулярная армия наведет там порядок.
– Армия, – презрительно фыркнул Сергей. – Впрочем, учитывая, сколько им в свое время наши поставили танков, справятся.
– Именно так. В ином случае лезть в те места – ничем не оправданный риск.
– Я в курсе. Так что с помощью?
– А ничего. Все, что мы могли бы выделить, еще две недели назад ушло совсем в другой район, охранять уже наших геологов. Догадываетесь, что в приоритете? Нет, если бы ваше начальство, Виталий Семенович, предупредило нас заранее, мы бы скорректировали графики, но, извините уж, секретность вы развели чрезмерную. Поэтому у нас просто нечего вам предложить. Единственно, можно вытребовать пару взводов у президента. Ссориться с нами ему не с руки, потому не откажет.
Лисицын задумчиво кивнул. Все правильно, у посольства здесь какое-то количество охраны, которая не рассчитана на то, чтобы затыкать все дыры. Возможности ЧВК (а смешно думать, что тамошние умники работают без тесной связки с Москвой) тоже не беспредельны. Скорее всего, они экспедицию и охраняют. В такой ситуации помощь вероятному противнику, даже участвующему в совместном проекте, отходит на второй план. Абсолютно жизненная ситуация, чего уж…
– Давайте, – молчавший до того Кобрин, видимо, решил вставить свои пять копеек. – Хоть массовку создадут.
– И требуйте Черных носорогов, – Лисицын перехватил удивленный взгляд Кобрина и снизошел до пояснений: – В свое время, когда тут еще было кому нести бремя белого человека, инструкторы из Франции, Британии, Германии, да и наши тоже, успели натаскать несколько подразделений. В первую очередь десант и танкистов. Разумеется, с тех пор немало воды утекло, поколение сменилось, но уж элитные-то части хоть какую-то остаточную боеспособность должны были сохранить. А Носороги – как раз танкисты. По мне так лишняя броня не помешает.
Посол задумался на миг, а потом согласно кивнул. Еще бы, цинично подумал Лисицын. Предложение-то вполне перспективное. Не из-за какой-то запредельной эффективности танков. Давным-давно устаревшие машины, составляющие местный парк боевой техники, в джунглях достаточно уязвимы. Относительно слабая броня, и радикально поменять ее характеристики нереально, как ни обвешивай танки коробками динамической защиты. Не самая лучшая обзорность, и ее тоже не довести до совершенства новомодными гаджетами. Особенно учитывая, что обслуживают их не самые прямые руки. В джунглях подобраться на дистанцию выстрела из гранатомета сумеет даже местный ополченец. И фугануть из этого гранатомета по двигателю тоже. Если не испугается, конечно. Но трусов среди полудиких местных орков мало. Это дураков много, да…
Так вот, танки здесь нужны отнюдь не в качестве мобильной огневой точки (хотя и это тоже пригодится). Нет, их назначение иное. Танки здесь – это символ власти, потому что есть они только у государства. И наличие даже одной боевой машины в колонне – это послание всем заинтересованным лицам: экспедицию «крышует» столица. И рискнувший напасть будет иметь дело с армией. А она при любых раскладах сильнее поместных князьков. Учитывая же людоедские наклонности здешних правителей, не меняющиеся вне зависимости от того, какие Сорбонны они заканчивали, проблемы вполне могут выйти нешуточные. Так что в качестве пугала и одновременно показателя статуса танки будут в самый раз.
В принципе, на этом их импровизированное совещание и закончилось. Утрясли еще пару мелких деталей – и посол отправился к местному Тумба-Юмбе организовывать сопровождение. Разумеется, обычно так вот запросто к президентам не ездят, но для русского данное правило мало что значило. А потому его звонок в резиденцию был простой формальностью, дающей, тем не менее, формальному главе государства возможность сохранить лицо. В этом плане Африка – дело не менее тонкое, чем Восток.
Ну а сам Лисицын, не мудрствуя лукаво, решил осмотреться в округе. Рекогносцировка – она лишней не бывает, тем более когда входит в круг его прямых обязанностей. Да и интересно, по чести говоря, насколько здесь все поменялось.
Сюрприз ждал его на выходе. Невысокая симпатичная шатенка, расположившаяся за огромным столом рядом с лейтенантом из охраны и недвусмысленно с ним флиртующая (а ведь когда они прибыли, ее, в этом Сергей мог поклясться, здесь не было), подняла на него умело подкрашенные глаза и поинтересовалась, куда это он намылился. Откровенно говоря, можно было ее и послать по всем известному адресу, вряд ли такие вопросы были в ее компетенции, но ругаться из-за такой мелочи не хотелось. А потому Лисицын честно ответил, что «прогуляться и осмотреться», чем вызвал удивленное поднятие бровей, на которое ему было плевать, и требование, заставившее малость опешить.
Сдавать оружие и амулеты в целях предотвращения попадания современных разработок дикарям… Глупость! Нет, в самом деле глупость. Здесь, в Африке, чужаку (да и местному, говоря по чести) выйти на улицу без ствола и кое-каких весьма специфических амулетов чревато неприятностями. Амулеты от болезней, порчи, слежки… Местные шаманы совсем не дураки, работают в чем-то примитивнее, но в чем-то порой и оригинальнее своих европейских коллег. Ну ладно, на прямой магический удар кто-то вряд ли решится. Болезни тоже не столь уж опасны – вакцинируются люди перед тем, как сюда ехать, в обязательном порядке, и он, Лисицын, не исключение. Хотя, конечно, амулеты надежнее. Слежка – да плевать, от порчи Сергей отмахнется походя, да еще и вернет той же монетой. Интересно, кстати, в этих местах кто-нибудь в курсе, что он – маг? Теоретически не должны… Так что ему, в принципе, все равно. Однако в общем и целом требование звучало маразматично до безобразия, о чем Лисицын заявил открытым текстом и не слишком стесняясь в выражениях.
Девица не смутилась. Продолжая стрелять глазами в сторону лейтенанта (парень млел), она решительно выложила на стол распечатку пришедшего только вчера предписания, четко подтверждающего, что не она сама это выдумала. Выглядела бумага донельзя внушительно и наводила на поганые мысли, хотя вроде бы относилась не только к здешнему, но и вообще ко всем посольствам в Африке. Что же, это тоже была тема, которую стоило обдумать и проверить кое-что на практике.
Если быть честным до конца, то можно было и послать всех куда подальше. Как посольство в этом случае обеспечит выполнение предписания, Сергей не очень-то представлял. Тем не менее… Он решил попробовать еще раз решить дело миром. Амулеты-то не казенные, а его личные. Можно сказать, частная собственность. Однако девица была непреклонна – бумажки наше всё. А посла на месте нет… Что же, проверим разом возникшую гипотезу.
Когда девушка поняла, сколько амулетов ей придется детально описывать и принимать на хранение, на лице ее что-то дрогнуло. Не любят работать офисные дамочки. Однако поползновения лейтенанта ей помочь были немедленно остановлены решительным заявлением, что «у вас вряд ли есть допуск и необходимые навыки, позвольте ваш документ о прохождении соответствующего обучения». Ну а наблюдая за тем, как быстро, почти торопливо девушка оформляет бумаги, Сергей еще больше убедился в своих подозрениях.
Ну и ладно, может, оно и к лучшему. Как только опись была закончена, амулеты помещены в сейф (под бдительным присмотром, и никак иначе), оставалось сделать лишь финальный штрих. Щелчком пальцев перед носом девушки привлекая к себе возмущенное внимание, Лисицын улыбнулся самой придурковатой из имеющихся в его арсенале улыбок и резюмировал:
– А если с ними что-нибудь случится, то вы будете персонажем веселой песенки «Ой, цветет Полина в поле у ручья…»
– В смысле?
– Будете лежать ниже уровня грунта, и через вас прорастут цветочки. Это не угроза – так, предупреждение.
– Да что вы себе позволяете!
Ну, это уже лейтенант. Сергей кивнул одобрительно – заступиться за даму вполне по-мужски. А чтоб ей и дальше жизнь малиной не казалась…
– Парень, ты прими мой совет. Во-первых, пользуйся моментом. Она тебе даст, как врач говорю. Вон, смотри, как покраснела, свеколка прямо, но не возмущается. И во-вторых, не пытайся связать с ней дальнейшую жизнь. Она и сейчас не худенькая, потом вообще разнесет. Ты, знаешь ли, тоже не красавец. И на улице вы будете в точности по Чуковскому: «Горилла идет, крокодила ведет». Кто есть кто, выбирать сможете сами. Что рты разинули? А, ясно. Все, я пошел.
И, не дожидаясь, пока возмущенная парочка начнет бить его чем-нибудь тяжелым, Сергей выскочил за дверь.

Как известно, надпись «Здесь были туристы из России» состоит из трех букв. Именно их Сергей и прочитал, едва покинул здание посольства и свернул за угол. А то, что сделана она была на заборе французского торгового представительства, наводило на определенные мысли. Тем не менее общей картины это не портило. Чистенько и слегка испуганно, как и любой район, который существует, только пока в состоянии платить за «крышу». Без разницы, американскую, русскую или еще какую.
Увы, насладиться видами ему не дали. Буквально пять минут спустя, как раз когда он малость заплутал в лабиринте здешних улочек, моцион был прерван весьма неприятным образом. Если конкретно, то откуда-то сбоку наперерез Лисицыну шагнул, заступив дорогу, крупного телосложения мужик, и пришлось останавливаться, дабы определить, кто здесь такой бесстрашный.
Ну, что сказать… Обычный орк. Правда, интеллигентного вида, ну да искупать в ванне и одеть в приличный костюм любого можно. А в остальном все то же самое, от цвета кожи до клыков длиннее… гм… мужского достоинства. Ну и запаха, естественно – пахнут орки специфически. И он выглядел удивленным, а все потому, что белый турист, столкнувшись с ним на узенькой дорожке, не выказывает признаков страха.
– Ну что, так и будем стоять? – выдержав паузу, с ленцой поинтересовался Лисицын. – Или отойдешь и не будешь путаться под ногами?
– Ты пойдешь со мной! – рыкнул орк.
Сергей едва удержался от зевка. Боже, как все предсказуемо! А главное, изначально ясно. Его что, за лоха держат?
– Ага, только шнурки поглажу.
Тут на его плечи сзади одновременно легли две тяжелые руки. Мысленно Лисицын одобрительно кивнул – этих двоих, а также еще целую толпу, держащуюся сейчас немного в стороне, в резерве, он засечь успел. Магия, однако. Засек – но не услышал. Те, что затаились, сипят прокуренными легкими, как старые паровозы. Эти же двое двигаются бесшумно, как призраки – явно охотники из какой-нибудь глухой деревни, жаль даже таких убивать.
Вообще, перед ним вставала интересная дилемма. С одной стороны, он хотел – и мог – убить этих олухов здесь и сейчас. Это можно было сделать не особенно и напрягаясь. С другой – ему надо было понять, что происходит, а для этого требовалось разговорить кого-то информированного. И этот информированный – явно не опереточный атаман, что самодовольно выпячивал сейчас грудь. Э-эх! Ладно, поиграем.
Те двое, что держали его за плечи, даже не поняли, что, собственно, произошло. Буквально на пару секунд зафиксировать их конечности, мягко крутануться – и вот они уже, переплетясь руками и ногами, в совершенно неприличных позах грохаются на дорогу. Не смертельно, однако же больно и обидно. В реальном бою такое реализовать, конечно, сложно, однако в ситуации, когда два олуха искренне уверены, что сопротивления не будет и объект их интереса уже писается от страха – запросто.
Продолжая движение, Лисицын шагнул вперед, наступив при этом на лицо одному из поверженных орков, еще не сообразивших, что именно пошло не так. Честное слово, не специально. Однако же получилось удачно. Толчок – и удар второй ногой в лицо «типа главаря». Пижонский лакированный ботинок с твердой подошвой пришелся к месту – как минимум половину своих зубов орк после встречи с каблуком проглотил. Перепрыгнув через распластанное по земле тело, Лисицын нос к носу столкнулся с вылетевшей навстречу группой поддержки и понял, что малость переоценил свои силы.
Этих умников было голов двадцать. Лица, интеллектом не обремененные, зато плечи широченные. Орки вообще крупная раса, а тут еще и банда, в которой хилякам делать нечего априори. Как они вообще попали на охраняемую территорию и почему чувствуют себя так уверенно, что решили напасть в двух шагах от посольства? Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Сергея, а тело уже работало само, выдавая некогда вбитую в подкорку программу. И первый же орк, вышедший на дистанцию удара, словил кулаком в ухо и растекся по ближайшему забору. Правда, встал, но, судя по неуверенным движениям, трясущейся башке и обильно текущей на щеку крови, как боец он уже не стоил даже упоминания. Еще один попался на бросок. Хороший бросок, амплитудный. Ноги орка «поцеловали» небо, после чего внушительная, далеко за сто кило туша шумно плюхнулась на дорогу. И, увы, на том успехи Сергея закончились.
Справиться с толпой можно, только если ты нереально крутой мастер, противники столь же нереальные олухи, а дело происходит в Голливуде при съемках очередного блокбастера. Во всех остальных случаях наилучшим приемом для самообороны является быстрый и долгий бег. Увы, но как раз этого Лисицын позволить себе не мог. Не потому, что считал тактическое отступление чем-то зазорным, просто так он упускал возможность разобраться в происходящем. Другим вариантом было убить тут всех. Это тоже выглядело реальным, во всяком случае, технически, но не годилось по той же причине, а потому…
В общем, били его недолго. Больно, конечно, однако явно стараясь не причинить серьезного вреда. Лисицын даже сознания не потерял, да и блокировал боль достаточно легко. И, когда его вздернули на ноги, успел убедиться, что поле боя представляет собой эпическую картину из цикла «папа разниндзил холодильник». В смысле, много разбросанного мусора и ничего серьезного. В смысле, никаких достойных разработки действующих лиц. Что же, подождем.
Тащили его, следует признать, с определенными мерами предосторожности. В качестве последних был мешок на голове и выкрученные за спину руки. Даже в такой ситуации побрыкаться можно, только вот – зачем? Куда выгоднее, если сами доставят к месту назначения, которое вряд ли слишком уж далеко.
В последнем предположении Сергей ошибся, причем существенно. Вели его долго, при этом не слишком меняя направление движения – так, в пределах изгибов улиц и переулков. Своему чувству пространства Лисицын доверял вполне. По самым грубым прикидкам выходило, что охраняемый периметр они миновали достаточно быстро, после чего тащились пешим драпом еще с километр. Идиоты, могли бы и транспорт какой организовать. Но все когда-то заканчивается, и, едва не упав на ступеньках, Лисицын и сопровождающие его лица вошли в помещение. Не в подвал, а, судя по ощущениям, этаж этак на второй. Что, собственно, и подтвердилось, когда с головы его сдернули мешок.
Ну, что сказать… То же самое, что и о том орке, который решил потрепать языком и словил в зубы. Обычный офис европейского образца с легким налетом африканского колорита. В смысле, довольно приличная мебель (мэйд ин Китай, разумеется), окна на всю стену (в стране с жарким солнцем, буквально заливающим своими лучами напоминающее от этого раскаленный горн помещение, не самое лучшее решение) и куча всевозможных поделок местных криворуких мастеров по стенам. В общем, скука.
А вот тот факт, что магия здесь блокировалась чем-то наглухо, не радовал. Пожалуй, стоило там, в подворотне, сразу всех положить, оставив парочку для допроса, но нет, изящно сыграть захотелось. Что же, приходилось играть с теми картами, что оказались на руках.
– Это что за произвол? – злобно (тут играть не пришлось совершенно – настроение соответствовало) поинтересовался Лисицын.
Увы, его возмущение не произвело ни малейшего впечатления на присутствующих. А было их аж двое – высокий, с почти человеческими чертами лица и на удивление худощавой фигурой орк и его соплеменник. У него была классическая для местных орков квадратная фигура, могучие мускулы и голова, растущая, казалось, прямо из плеч, без намека на шею. Оба в европейских костюмах, но, в отличие от начавшего диалог гопника, эта парочка носила их вполне привычно, да и пошив отличался. В лучшую сторону.
На Сергея они смотрели, как на диковинное животное. К счастью, недолго. Видимо, удовлетворив любопытство, тот, который более худой, негромко и как-то до обидного небрежно, сказал:
– Те, кто считал тебя очень крутым, ошибались. Ты неплох, и только. Но ты всего лишь человек. Поэтому я даю тебе право выбора. Или ты отвечаешь на мои вопросы и умираешь сразу, или Мавлуд, – тут он небрежно кивнул головой в сторону «квадратного», – сделает тебе очень больно. Поверь, он это делать умеет и любит. Кусок мяса, который образуется после вашей беседы, расскажет нам все, лишь бы добили. Итак, твой выбор?
– У меня есть альтернативное предложение. Давайте я вас просто убью да и пойду по своим делам. Выйдет быстрее…
Здоровый смех был ему ответом. Смеялись и эти двое, и те четверо, что приволокли Лисицына на эту встречу, и их товарищи, расположившиеся у дверей. А зря – уж им-то, видевшим пленника в деле, стоило понять, что он не шутит. Особенно учитывая, что веревку на руках он пускай и с трудом, но смог ослабить – магия, пока они не пришли сюда, работала, и грешно было этим не воспользоваться. Невысокая все же квалификация у конвоиров – упустить такую важную деталь. Удивляться, конечно, нечему – глупо сравнивать того, кто не один год оттрубил в элитных частях свехдержавы, и дикарей, обреченных остаться на уровне не самых продвинутых любителей. Впрочем, может, это просто из-за особенностей умственного развития – всем известно, что, если орка скрестить с гориллой, получится тупая горилла. Ну, пускай теперь пеняют на себя.
Выдирая руки из пут, он изрядно покарябал кожу на запястьях, но такие мелочи сейчас волновали Лисицына в последнюю очередь. Стремительный разворот к конвоирам, удар ближайшему в пах, сколь подлый, столь и эффективный. И, пока остальные соображают, что происходит, сорвать у второго с пояса две гранаты, классические лимонки, дабы использовать их по назначению.
Тот орк, который был здесь за главного, продемонстрировал воистину запредельные реакцию и скорость мышления. За оставшиеся у него секунды он успел уйти в окно, на миг опередив самого Лисицына. Остальным повезло меньше. Две гранаты – это, в общем-то, не так и много, однако в замкнутом пространстве эффект получается убойный. Во всяком случае, облака пыли и осколки разбитых вдребезги стекол летели обильно. И не только они – первым, что увидел Сергей, открыв глаза, была голова Мавлуда. На лице покойного застыло выражение крайнего удивления. Жаль только, это было последнее, что Лисицын увидел, потому что в следующий миг его приложили по затылку чем-то тяжелым и твердым, и сознание птичкой упорхнуло куда-то в нирвану.

– …скотина.
Это было едва ли не единственное слово, которое Лисицын смог понять из длинной и эмоциональной тирады, выданной орком-главнюком. С другой стороны, чему тут удивляться? Практически вся она была на местном диалекте, а его Сергей не знал и знать не хотел.
С десяток орков, жалкие остатки банды, тихонько мялись в стороне. Похоже, случившееся изрядно выбило их из колеи, и теперь они не могли определиться, кого боятся сильнее – своего вожака или сумасшедшего русского, конфликт с которым уже обошелся им весьма недешево. Они бы еще больше испугались, знай, что перед ними маг, уже достаточно злой, чтобы испытать на обидчиках арсенал приемов – и фамильных, и тех, которым его научили в армии. Вполне реально, кстати – давление поглощающего магию амулета, которое Лисицын испытывал все это время, исчезло напрочь. Сейчас он мог сделать с орками все, что душа пожелает, и воздержаться от этого требовало немалых усилий.
Увы, на свою беду, вожака орки боялись все же чуть больше, чем Лисицына. А тот, в свою очередь, не торопился. Раз пошла такая пьянка, ситуацию надо использовать до конца. Глядишь, и приведет его отчаянно матерящийся орк к своим хозяевам.
Исчерпав, наконец, свой запас ругательств (и кто сказал, что примитивные языки на них бедноваты), главнюк замолчал. Ненадолго, но все же. А потом плюнул в покрывающую дорогу серую пыль и раздраженно махнул рукой – тащите, мол. Сергея тут же довольно бесцеремонно поставили на ноги и потащили по улице. Правда, на голову ничего натягивать не стали, из чего Лисицын сделал вывод: раньше вариант, в котором он остается живым, рассматривался, теперь уже – нет. Да и руки ему не только связали, но и тщательно контролировали состояние веревок – учиться на своих ошибках орки умели.
Улица была пуста. Местные – они не дураки, инстинктом самосохранения тоже не обделены, а потому стараются не светиться, дабы не оказаться втянутыми в чужие разборки. Или, что еще опаснее, не стать вдруг их свидетелем. Это для Сергея новостью не было, насмотрелся в свое время. Тоже неплохо – жертв, если что, меньше будет.
До жертв дело не дошло. На сей раз его не стали вести пешим драпом до места назначения, а просто усадили в стоящий неподалеку фургон. Десять минут по городу, и детище французских инженеров, отчаянно скрипя всеми сочленениями, но притом ни разу не заглохнув, остановилось. И местом назначения оказался большой дом, расположенный в довольно приличном по здешним меркам районе. На фасаде – вывеска, утверждающая, что здесь расположена аптека. Причем, судя по тому, что даже на заборе местная шпана ничего не написала, хозяин обладал в этом городе определенным весом. Или его крышевал кто-то серьезный, что, впрочем, по факту одно и то же.
Хозяином оказался… человек. Самый что ни на есть чистокровный – во всяком случае, цвет кожи, черты лица и телосложение соответствовали. В зубах длинная «капитанская» трубка, терпко пахнет ароматным табачным дымом. Гостей он встретил на пороге, и улыбка его была сколь радушной, столь и холодной. Такой, что айсберг заморозить можно.
– Доброе утро, господа.
Главнюк поприветствовал хозяина кивком головы, остальные не удостоили его даже этим. Впрочем, он не обиделся, подошел, очень внимательно посмотрел на Лисицына.
– И вам доброе утро, молодой человек.
– Для кого доброе, а для кого и последнее, – усмехнулся в ответ Сергей, вспомнив фразу из старого фильма.
– А вы шутник, это полезное качество, – аптекарь улыбнулся и более всего стал похож на доброго дедушку. Этакий обаятельный толстячок лет шестидесяти или около того. Лисицын никогда таким не доверял.
А вообще, интересный мужичок… Рожа чисто европейская. На лицо смотришь – и впрямь лет шестьдесят плюс-минус два года. Но плечи широченные и мускулатура такая, что позавидует борец-профессионал. Даже мешковатый лабораторный халат отвратительно-желтого цвета не может этого скрыть. Глаза темно-карие, почти черные, смотрят холодно, без малейших признаков дальнозоркости или близорукости. Хотя, конечно, это может быть следствие операции или, как вариант, он использует контактные линзы. И морщин на шее нет… Для наблюдательного человека выглядит странно, хотя, конечно, какой-нибудь прохожий, бросив мимолетный взгляд, не обратит внимания.
– Мэтр, – главнюк сразу перешел к делу. – Нам требуются ваши услуги.
– Лекарство от жизни, лекарство от смерти, или…
– Или. У нашего… гостя есть информация, но делиться ей с нами он не хочет.
– Понятно. А почему вы не выпотрошили его сами? У вас же есть штатный… гм… палач.
– Беднягу Мавлуда этот, как вы выразились, молодой человек разделал так, что кишки теперь придется собирать по веткам. А остальным, боюсь, может не хватить квалификации. Зато у них в избытке злости. Мне же нужна информация, а не чтобы он скончался особо неприятным способом.
– Гонорар мой…
– Я помню. Не в первый раз все-таки.
– Это хорошо, – аптекарь вновь повернулся к Сергею. – Молодой человек, может, сами расскажете, что им нужно? А то после нашей беседы может получиться, что вы останетесь на всю жизнь слюнявым дебилом.
– Вы телепат? – деловито поинтересовался Лисицын.
– Ну да, – немного грустно ответил хозяин аптеки и зевнул. – Как человек, имеющий отношение к медицине, я обязан вас предупредить о последствиях вашего нежелания сотрудничать.
– Самому-то не противно?
– Работа как работа, – пожал тот в ответ плечами. – Вам платят за то, что вы убиваете людей, мне за то, что я с ними разговариваю.
– Платят?
– Ну, разумеется. Моторика, поведение… Вы – бывший военный. Зачем вам приезжать сюда? Только в качестве наемника.
– А вдруг я коммивояжер, например?
– Возможно. Однако наемник – это все же вероятнее. Ну, что скажете?
– Да пошел ты…
– Как вам будет удобно, – вновь пожал плечами аптекарь. – Господа, там, в соседней комнате, есть стул… Впрочем, вы знаете. Усадите его, пожалуйста.
Комната была приятная – аккуратная, чистенькая. А вот стул – не очень. Мало того что жесткий, так еще и с ремнями, намертво зафиксировавшими тело Лисицына и его конечности. Это, значит, чтобы не вздумал брыкаться. Он и не брыкался… почти. Когда его сюда вели, не удержался от соблазна и врезал одному из сопровождающих по удобно подставившейся опорной ноге. Разумеется, получил за это изрядное число не опасных для здоровья, но весьма болезненных ударов. Вот только легкий хруст складывающегося назад колена был достойной наградой. Инвалидность мужику обеспечена, а вот пенсия за это ему светит вряд ли.
Увы, все хорошее быстро кончается. Торт, например… Или удовольствие от того, что твоему недоброжелателю больно. Лисицына дотащили до стула, весьма сноровисто к нему прикрутили, и главнюк, критически осмотрев результат, негромко сказал:
– Ну все, мэтр, можете начинать.
– Без проблем, – телепат азартно потер руки. Ладони его были маленькие, словно детские, и при бугрящихся мышцами плечах атлета выглядели будто взятые с другого тела и прирощенные. А может, так оно и было. Шрамов нет, однако как раз скрыть их для современной медицины не проблема. Интересно, откуда их в таком случае взяли? У медиков об этом спрашивать не принято… Как у Чуковского, когда Айболит пришил зайчику новые ножки, дети никогда не задумываются, откуда они у него… Какая чушь в голову лезет, право слово! Телепат же подошел к Лисицыну, внимательно посмотрел на него, сканируя с ног до головы, довольно кивнул: – Амулетов нет, мешать нам не будут… Вы, молодой человек, только не сопротивляйтесь, иначе процедура может оказаться… болезненной.
А то я не знаю, с иронией подумал Сергей, но вслух ничего не сказал. Каждый набивает шишки самостоятельно. Почему в таком случае нагло стоящий перед ним дедуля, невесть с чего возомнивший себя вершителем судеб, должен быть исключением? И если он не знает, с кем имеет дело – что же, тем хуже для него. Дилетант!
– Я же сказал, не сопротивляйтесь, – брюзгливо прогнусавил телепат. – Что ж вы не сказали, что этот человек – маг?
– Это что-то меняет?
– Да, у него неплохая защита. Своя, не амулеты… Мой гонорар возрастает вдвое. Устраивает?
– Двадцать пять процентов.
– Семьдесят пять.
– Пятьдесят, и это мое последнее слово.
– Договорились, – судя по довольной роже и быстроте, с которой это было сказано, телепат не ожидал и этого. Судя по тому, как поморщились все остальные, они это тоже поняли.
– Спокойно, молодой человек, не нервничайте. Сейчас будет чуть-чуть щекотно.
Самодовольная ухмылка на лице телепата взбесила Лисицына мгновенно. Скривившись, он бросил:
– Ты, дедуля, вообразил себя великим комиком? Ну, что же. Сейчас я тоже… пошучу.
– Пошути-пошути, главное, не брыкайся, – судя по чуть отстраненному тону, сканирование разума Сергея уже началось. И через секунду Лисицын понял, что не ошибся.
Отвратительное чувство, когда тебе в мозг пытается залезть чужая рука, скользкая и отвратительно холодная. Телепат не относился к числу признанных мастеров своего дела, присутствие тех почувствуешь, когда они уже взломают твою защиту…. на свою беду. Силенок у него тоже было не то чтобы очень много. Оно и понятно, сильные телепаты работают на правительство или крупные фирмы, а не прозябают в глуши, перебиваясь случайным и не слишком «чистым» заработком.
Противно, да… Вот он проходит верхний слой защиты, больше «сигналку» о взломе, чем препятствие. Вот начинает погружаться во второй….
– А-а-а-а!!!
Несмотря на то, что пепельница на столе телепата была до отказа наполнена окурками, звучал вопль удивительно чисто. И для таких прокуренных легких долго. А потом оборвался, резко и зловеще. Лисицын прислушался к своим ощущениям и едва сдержал рвущуюся наружу довольную ухмылку. Похоже, шишку его визави и впрямь набил большую. Смертельную.
– Это что?..
Больше ничего молодой любознательный орк, с самого начала внимательно следивший за процессом дознания, спросить не успел. Лисицын шевельнул руками, и ремни, держащие его, осыпались тонким, почти невесомым пеплом. Он неторопливо встал, нарочито спокойными движениями отряхнул рубаху, повернулся к замершим в ступоре оркам. Те смотрели на него выпученными от изумления глазами. Некоторые, похоже, были в шоке. Сергей улыбнулся им – открыто, искренне. Те несмело улыбнулись в ответ. И умерли.
Все, кроме главного. Он-то по-прежнему стоял, переводя взгляд с Лисицына на трупы своих подручных. Трупами, правда, были не все – некоторые успели пройти этап от свеженького мертвеца до выбеленного временем скелета в истлевших обрывках одежды. Но это же не повод выпучивать глаза и пыхтеть… Именно этим сейчас и занимался орк. Светлый костюм, детище модного французского кутюрье и безвестного китайского портного, стремительно темнел, пропитываясь вонючим потом.
– Ну, полно вам, – Сергей отряхнул брюки. Критически осмотрел результат и остался недоволен. Однако ничего лучшего без щетки добиться не получалось, а искать ее не было никакого желания. – Не расстраивайтесь вы так. Лучше вон присядьте – стул я вам освободил. Разговор у нас будет долгий…
Движением, необычно быстрым для такого крупного существа, орк сунул руку под мышку, выхватил пистолет… Лисицын прищурился, наблюдая, как он пытается выстрелить. Увы, увы, механизм проеденного ржавчиной едва не насквозь пистолета был заклинен намертво. И кобура, в которой оружие находилось, буквально расползлась, упав вместе с ремнями портупеи на пол неопрятным комком полусгнившей кожи. Орк надавил еще раз… Могучее усилие, спусковой крючок с тихим скрежетом сместился на пару миллиметров и переломился.
– Ну, что я могу сказать, – задумчиво прокомментировал Сергей. – Так запустить оружие – это надо еще ухитриться. Да вы садитесь, садитесь, в ногах правды нет…
Вот так вот. Уж кто-кто, а он точно знал – еще минуту назад пистолет был отлично смазанным, ухоженным оружием. Почти новым, к слову. Но вот незадача, ключевое слово здесь «был». Теперь же он даже в металлолом не годился.
Как зачарованный глядя на свое оружие, орк послушно сел. Лисицын улыбнулся:
– Вот и замечательно. Прошу извинить, – тут он сделал несколько шагов, снял с полки в углу шикарную, стильную шляпу, примерил. Немного постоял возле большого, в половину стены зеркала, и увиденное ему понравилось. – Я всю жизнь хотел быть похожим на Индиану Джонса. Сбылась мечта идиота… Итак, мой друг, вернемся к нашим баранам, сиречь к вам…
– Я готов сотрудничать, но требую…
– Усохни, глист. В морге бирку на палец требовать будешь. Ты, главное, помни, что человек хоть и гордо звучит, но продукт он скоропортящийся.
В общем, разговорить орка удалось достаточно быстро. Обошлось даже без отрезанных ушей. Пара ударов по почкам – и все, клиент «поплыл». Выдоил его Лисицын до дна, вот только информации оказалось до обидного мало. Что же, орк даже не почувствовал, как умирает – тоже милосердие, если вдуматься. Оставалось только поправить трофейную шляпу, быстро обыскать дом и, забрав в качестве компенсации за труды неплохой внедорожник, отправиться обратно в посольство. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти…

– Вы где были? – раздражение в голосе посла смешалось с усталостью в примерно равных пропорциях.
– Я? Шляпу купил, машину тоже…
– Ну да. Я уже наслышан о взрыве в деловом квартале. Ваших рук дело?
– Понятия не имею, – честно ответил Сергей, для которого само существование в этой клоаке делового квартала стало открытием.
– А мне вот уже сообщили, – тут посол иронично прищурился, – что так разделать кучу народу мог только опытный патологоанатом.
– Вы мне льстите, – Сергей устало откинулся на спинку стула. – Не такой уж я и опытный.
– Это заметно. Переться в город без оружия…
– Ну, это ерунда, – Лисицын выложил на стол один за другим четыре пистолета разных типов, от древнего отечественного «макарова» до брутально выглядящей «беретты». – В этих местах при должном навыке остаться без оружия сложно.
Посмотрев на лежащую перед ним икебану, посол вздохнул:
– И оно вам надо было?
– Да нет, просто хотелось быстро проверить одну гипотезу.
– И как?
– Она, Игорь Иванович, подтвердилась на сто процентов. Остается лишь поставить маленькую, но жирную точку. А потому распорядитесь, пожалуйста, чтобы сюда привели милую девушку Полину.
Посол удивился. Внешне это выразилось лишь в легком поднятии бровей, но, учитывая профессию и опыт их хозяина, это действо вполне могло соответствовать буре эмоций, которую демонстрируют лишь в тесном кругу «своих». Пришлось объяснить ему ситуацию с оружием и амулетами.
В ситуацию посол въехал моментально. Издал звук, который можно было интерпретировать как забористое ругательство, и тут же гаркнул в микрофон, стоящий на столе, чтобы Жукову доставили пред его очи ясные сей же миг. Увы, ни через миг, ни через десять минут искомая дама не появилась. Еще четверть часа спустя, перерыв все посольство, служба безопасности пришла к выводу, что администратор Полина Жукова на территории отсутствует. Хотя бы даже потому, что вышла на улицу в сопровождении лейтенанта Никитина вскоре после Лисицына, и никто ее больше не видел. И да, циркуляра, требующего сдавать оружие и амулеты, в природе тоже не существовало. Только показанная Лисицыну распечатка, которую, к слову, тоже не нашли.
В общем, точка и впрямь получилась жирная, хотя и не совсем такая, как рассчитывал Сергей. Никитин, утверждавший, что девушка попросила оставить ее одну почти сразу, получил много не самых лестных выражений о своих умственных способностях, а также обещание от своего начальства (и, можно было не сомневаться, оно сдержит данное слово) перевести его куда-нибудь в Арктику, проверять благонадежность местных тюленей. Увы, это ничего уже не меняло. Хорошо хоть сами амулеты и оружие, изъятые у Лисицына, сохранились – опечатанный сейф никто не открывал. Не то чтобы амулеты были какими-то особо секретными, но потерять их было бы жалко.
– М-да, – емко резюмировал сложившиеся расклады Лисицын. – Бардак у вас, однако.
Посол в ответ поморщился так, словно целиком зажевал лимон. За подбор кадров отвечал не он, тем не менее случившееся бросало тень и на посла. Все же непосредственный начальник и все такое. Страдальчески вздохнув, он поинтересовался:
– А сами-то что смогли узнать у пленных?
– Да ничего мне толком не рассказали.
– Как так? Зная вас, я склонен предположить, что они готовы были выложить все секреты генштаба в обмен даже не на жизнь, а на легкую смерть.
– А чему удивляться? Кто будет доверять этому болтливому мясу хоть какие-то тайны? Работали с ними через посредника. Дали заказ, расписали, что нужно сделать. Подозрения были, конечно, вот только догадки к делу не пришьешь.
Посол согласно кивнул, затем махнул рукой:
– Ясно. Черт, с Жуковой бы по душам побеседовать…
– Если она не идиотка, то следы замела качественно. Если же все-таки дура, то ей помогли сделать это ее кураторы. Не могло их не быть.
Новый кивок выражал неохотное, но все же согласие. Ну да чего тут гадать? Сработано красиво, с выдумкой, и вряд ли Полина смогла бы отработать подобную схему без помощи, самостоятельно. Хотя, с другой стороны, недооценивать женщин тоже не стоит, интриги у них в крови.
Ну а потом пришла очередь посла сообщать новости. Они, к слову, были предсказуемыми. Отказать в просьбе своему лучшему другу (собравшиеся не удержались от смешков) президент не смог. Точнее, не посмел. В общем, четыре танка гвардейского полка и два десятка автоматчиков составят группу сопровождения. Мясо, конечно. Однако грозный вид создать они сумеют. А большего от них сейчас и не требуется. Американцев в известность уже поставили, те как всегда сделали морды в стиле «мы цивилизованные люди, а эти – говно», однако даже не попытались отказаться. В общем, все как всегда.
– Какие танки?
– Пятьдесят пятые. Других не дадут.
– Ну и ладно, для Африки самое то.
Посол кивнул согласно. Действительно, старое, но простое и надежное оружие. Для местных лучше, пожалуй, и не придумаешь. На этом сошлись все присутствующие.
Совещание плавно перетекло в ужин, после которого Лисицына с невероятной силой начало клонить в сон. Все же за годы относительно спокойной жизни он успел отвыкнуть от веселья, наподобие сегодняшнего. Остальные к этому отнеслись с пониманием, тем более и сами вымотаться успели. Кобрин едва не зевал, посол тоже выглядел не лучшим образом. Увы, с ходу реализовать свое конституционное право на отдых Сергею было не суждено – жизнь, как обычно, внесла свои коррективы.
Едва перешагнув через порог, он понял, что в комнате есть кто-то еще. Темнота его не обманывала – чувствовать других людей было частью его дара. Правда, частью слабенькой и периферийной, однако армейские наставники изрядно постарались, развив столь ценное умение до весьма серьезных величин. И уже не раз оно избавляло Сергея от неприятностей. Впрочем, сейчас он угрозы не чувствовал, да и ощущения были знакомыми.
– Машка, ты совсем наглость потеряла?
Потолочная лампа залила комнату безжалостно холодным белым светом. Сестра, с ногами забравшаяся в огромное кресло, хихикнула:
– Опять заметил…
– Было бы что замечать. Ты почему не спишь?
– Так рано же еще!
Возмущения в ее голосе хватило бы на десятерых. И в самом деле, не поздно. К тому же наверняка успела выдрыхнуться, пока брат геройствовал. Сергей вздохнул:
– Как знаешь. Да и ладно, если что, по дороге отоспишься.
– В смысле?
– Через два дня в Россию идет военный борт. Посол договорился. Доставят до Крыма, а там уж и домой увезут. Билеты из Симферополя заказаны.
Машка выглядела мрачной, но спорить не пыталась. То ли разговор с послом так подействовал, то ли мозги наконец-то включила. Но надулась. И пообещала маме пожаловаться. А она расстроится, ибо до сих пор не знает, куда рванул ее блудный сын. А теперь узнает! Сергей вздохнул:
– Вы, женщины, нас со свету сживете, одни останетесь…
– Да ну!
– Точно тебе говорю, уже проверено. Вон, ящеры вымерли… А ящерицы – остались!
Машка фыркнула, но заткнулась и вышла с гордо поднятой головой. Хорошо еще дверью не хлопнула, а аккуратно ее прикрыла. Вот так. Женщин надо посылать в космос. И далеко, и звучит прилично. Во всяком случае, в теории. Потому как уйти не уйдут – еще и вас пошлют. Не сказав при этом ни слова, но гадом, сволочью и вообще нехорошим человеком вы почувствуете себя однозначно.
Сергей вздохнул – конечно, характер у нее с детства был не сахар, но и доля его вины в том, что она стала стервой и язвой (да-да, именно так ее характеризуют одноклассники, своими ушами слышал), тоже есть. Плюс к тому, избыток самостоятельности не самое приятное иногда качество. А с другой стороны, может, это и к лучшему. Хоть карьеру проще будет сделать. Тем более замуж ее хрен выдашь – лицо, конечно, на уровне, но с остальными параметрами… В голове ее опилки – не беда. А вот в лифчике бумага – это да…
Плюнув на неактуальные сейчас размышления, он открыл дверцу небольшого бара, присвистнул: уж на чем, на чем, а на выпивке здесь не экономили. Много и разная – вот наилучшее описание увиденного.
– Люблю открывать для себя что-то новое, – пробормотал Лисицын себе под нос. – У меня и штопор есть.
Поразмыслив немного, он вытащил бутылку текилы. Соль и лимон нашлись в холодильнике. Нормально… Вздохнув, Сергей налил в стакан мексиканское пойло. Вот так, можно считать себя, да и на самом деле быть сколь угодно крутым, но налет цивилизации накладывает отпечаток. И приходится лить огненную жидкость, глуша стресс, чтобы утром чувствовать себя более или менее сносно. Неглупые люди выдумали наркомовские сто грамм… С этой мыслью он и уснул, едва успев добраться до кровати.

Все же в чем-то орк, рожденный и выросший в Африке, очень часто превосходит собрата-американца либо какого-нибудь потомка мигранта во Франции. Хотя бы тем, что он худощав, а если его неплохо кормят, еще и мускулист, а помощник атташе по культуре, типичный оркоамериканец, может, более образован, но имеет размер XXL. Причем в талии – плечи у него откровенно узковаты.
Тем не менее толстяк был неимоверно деловит, энергичен и дело свое знал туго. Колонна была сформирована в считанные минуты – похоже, спецом по игре на тамтамах он только числился, да и не скрывал этого. И даже Сэм на него смотрел с уважением, а это дорогого стоило.
А вот когда они выехали за внутренний периметр и к ним присоединилась приданная группа усиления… О, это было что-то с чем-то. Местные вояки изо всех сил пытались показать, что они тут самые крутые. И вообще, они на своей земле и, кабы не приказ, наглых людишек давным-давно подвесили бы кверху ногами. В последнем Лисицын откровенно сомневался. На его взгляд, если танкисты еще демонстрировали какие-то намеки на профессионализм, благо совсем уж деревянные мозги работе с техникой не способствуют, то пехота… Когда-то белые наемники парой взводов разгоняли местные армии, и Сергей был убежден, что и сейчас это вполне можно повторить.
Чуть лучшее впечатление производил командир этой оравы – высокий подтянутый майор в малиновом берете. Проспиртован он был настолько, что от могучего выхлопа в метре от него умирал в страшных конвульсиях любой микроб. Однако на ногах держался уверенно, и перегар был единственным, что выдавало его пристрастие к зеленому змию. Русским владел на уровне – заканчивал когда-то военное училище в Омске. Словом, типичный вышесредний туземный офицер, сумевший чуть приподняться над обезьяной. К такому не стоит поворачиваться спиной, но зато он способен добиться от своих олухов разумного поведения. Главное, самого его вовремя пинать, но для этого есть Трумэн и его правая рука, Сэм, на башку возвышающийся над самым крупным из аборигенов.
Для обывателей происходящее выглядело, наверное, внушающим уважение шоу. Впереди два танка, древние, но простые и даже местными криворукими механиками неубиваемые Т-55, безжалостно корежащие гусеницами дорогу. Хорошо еще маршрут составили по районам, где давным-давно забыли, что такое асфальт. Следом грузовик с солдатами. У местных вояк в почете были старые, надежные «Уралы», еще советская разработка. Судя по виду, без брони, однако проходимость у этих машин запредельная. Потом американская колонна – четыре пятитонных M1083, все модернизированные явно не на заводах. Американцы – хорошие инженеры, да и своих Кулибиных у них в достатке, так что ничего удивительного. Внешне получившийся результат больше всего напоминал памятную еще по стране родных осин вахтовку, разве что с древним надежным «Браунингом» на крыше, но что внутри – оставалось только гадать. Что гораздо хуже, брони на них Сергей не рассмотрел, как ни старался. Учитывая местную специфику, несколько стальных листов могли оказаться совсем не лишними.
Между грузовиками, в центре колонны, расположились два минивэна для ученых, к которым присоединился и Кобрин. Откровенно говоря, несмотря на комфортность этих машин, Лисицын сомневался в правильности включения их в колонну. Полный привод таких машин не то чтобы фикция, но по сравнению с грузовиками и, тем более, танками он не котируется. Сам Лисицын предпочел бы бронетранспортер, но – увы и ах. Его просто не было. Пришлось воспользоваться захваченным накануне джипом, тем более что он имел неплохую внедорожную подготовку. Был вариант ехать с учеными или с военными, но не хотелось категорически. Свобода маневра, пускай даже относительная, казалась преимуществом, от которого не стоило отказываться.
Завершали кавалькаду два бензовоза с горючим, второй туземный грузовик и еще два танка. Логично – прикрывают колонну с обеих сторон. Разумеется, свои недостатки у такого построения тоже имелись, но тут уже от мнения Лисицына ничего не зависело.
По сигналу заняв свое место в ордере, Сергей откинулся в кресле и начал ждать команды. Все, одинокий волк кончился, пора играть в команде, по общим правилам. Так он хоть и не любил, но при необходимости тоже умел, поэтому ситуация его не напрягала. Иное дело – практически незнакомая машина. Японская техника надежна, но все же… Тем не менее механики посольства перетряхнули ее буквально по винтику и утверждали: машина в отличном состоянии. Парни старались, и их можно было понять. Одно дело отдать свою машину (а пришлось бы выдать технику из своего гаража, благо приказ на оказание всего необходимого содействия из Москвы пришел), и совсем другое – подшаманить совершенно чужую тачку, которая ни на ком не числится. А стало быть, не жалко, и никаких лишних бумаг. Так что старались на совесть и даже немного модернизировали. Например, воткнули куда только можно крепления, в которых удобно разместились контейнеры с припасами. Или автомат – старый добрый «калашников». Потертый, но практически вечный.
Короткий стук в стекло отвлек его от размышлений. Через секунду в соседнем кресле материализовался Трумэн, с типично американской бесцеремонностью махнул рукой:
– С тобой поеду.
– Сэм?
– Он с гражданскими, за рулем. Должен же там быть хоть один человек, которому я могу доверять.
– Логично, – Сергей поморщился. – Сколько еще стоять будем? Воняет.
Действительно, здесь и сейчас изрядно воняло дизельным выхлопом. И танки, и грузовики работали на холостых оборотах, с чувством загрязняя атмосферу. Особенно танки – старые дизеля советского образца никогда не были верхом экологичности.
Трумэн кивнул:
– Не переживай, еще несколько минут. Кстати, я слышал, у тебя была вечеринка?
– Угу. Бегал-прыгал, бил морды, – Сергей в двух словах рассказал о своих приключениях, опуская ненужные подробности вроде того, как именно умирали его недруги. Трумэн, естественно, понимал, что рассказывают ему не все, однако у каждого свои секреты. На такое не обижаются.
– Кто это может быть, – задумчиво пробормотал он. – Жаль, что твой… визави ничего не знал. Теперь остается только гадать.
– А чего тут гадать? Ставлю на французов.
– Аргументируй.
– Чего тут аргументировать? Ваши и так все знают. Да и контролеру светиться рановато.
– Вычислил, кто?
– Джорджа-то? Легко.
Трумэн задумчиво покачал головой. Не удивился – видимо, и так знал. Скорее, его заинтересовало, на чем прокололся агент.
– Когда и как?
– Еще в баре. Иная моторика, иной уровень образования. Ну и по-русски у вас вряд ли все морпехи понимают. А если понимают – не станут этого скрывать. Вот похвастаться – да, запросто. Только вот какую Джордж представляет контору, я не знаю, но это и неважно. Агент, молодой и не слишком опытный. Возможно, есть еще кто-то, я его не вычислил, да и не старался пока.
– Но почему же французы? В конце концов, мы не единственные, кто имеет здесь интересы.
– Потому что сильные позиции в этих местах только у нас, вас, англичан и французов. Наших и ваших исключаем – просто нужды нет. Англичане работают тоньше и своего человека уже внедрили. И не только к ученым, так что будь аккуратнее.
– Кто? – Трумэн разом подобрался.
– Рэй.
– Ты… уверен?
Лисицын только плечами пожал:
– Понимаешь, Рэй возился со своим айпадом… Стекло в нем было целым, а я накануне его разбил. Пальцами чувствовал, как оно треснуло. Он два айпада в одинаковых чехлах возит, а? Ведь отремонтировать не мог при всем желании, да и купить было негде – базу никто из нас не покидал. Или покидал? Да нет, сомневаюсь. Значит, ему выдали новый. И выдали британцы. Как думаешь, почему?
– Ты полагаешь, он работает на них?
Звучало так, словно Трумэн никак не может воспринять сказанное. Не умом, а эмоциями. Ну и черт с ними, потом дойдет.
– Подозреваю, что именно так и обстоит дело. Не переживай так, все равно по факту ни у кого сейчас нет ресурсов, чтобы нам помешать.
Трумэн слабо улыбнулся:
– Да уж… А если они все же рискнут?
– Если хоть раз мяукнут – живо поймут, что фарш невозможно провернуть назад. У тебя под рукой какая-никакая, но военная сила. Да, молодняк, но чему-то же их обучили. Да и сами мы немалого стоим.
– Да понимаю я, – капитан зло тряхнул головой. – Но двое противников – это многовато.
– Безрукий выхватил кинжал и за безногим побежал. Вот сейчас их возможности, понял? Лучше держи ушки на макушке и не поворачивайся ни к кому спиной. Мало ли что я упустил.
Беседу прервал взревевший басом гудок одного из грузовиков, и почти сразу колонна тронулась. Удалившись на какую-то сотню метров от охраняемого периметра, она резко повернула – и Лисицын увидел перед собой еще одну ипостась столицы. Не ту, которая располагалась со стороны аэропорта, и не ту, где пришлось геройствовать накануне. Конечно, и такое он ранее видел не раз, просто успел подзабыть. О последнем, к слову, никогда не жалел – но, увы, приходилось обновлять воспоминания.
Трущобы – вот как это называется. Узкие улочки – и единственное подобие проспекта, без намека на асфальт, предназначенное исключительно для движения тяжелой техники. Стены домов «из дерьма и палок», листы железа вместо крыш… Страшно даже представить, в какие душегубки превращаются жилища, когда их накаляет солнце. Кучи мусора, гряные дети, худые и с огромными животами… Та Африка, которую Лисицын не только видел, но и ненавидел. В общем, зрелище на любителя и визитная карточка цивилизации, в которой разгул толерантности даст волю меньшинствам. Впрочем, здесь они большинство.
К счастью, в этих местах пробок не было физически. Просто потому, что все местные знали: танк перед ними останавливаться не будет. Соответственно, и под гусеницы бросаться не спешили. В результате из города выскочили быстро, не такой уж он был и мегаполис, после чего, не снижая хода, рванули по довольно неплохой по здешним меркам трассе. На дикой скорости аж в сорок километров в час. Оно и неплохо, кстати – на шоссе ангел-хранитель водителя летает не быстрее ста километров в час, а здесь дай бог вполовину этого. И туча пыли, висящая после их проезда в воздухе, могла посоперничать масштабами с небольшой песчаной бурей.
Вот чем хороша Африка, так это неплохо сохранившейся природой. Не Россия, конечно, но тоже вполне прилично. Не зря когда-то в эти места любили ездить охотники. Даже термин у них сформировался – большая африканская пятерка. Правда, ныне это занятие усложнилось, но кто хочет – тот и сейчас вполне может неплохо поохотиться.
В каком-то десятке километров от города уже паслись стада каких-то местных копытных. Каких именно, Сергей не разглядел, да и, честно говоря, не пытался. Потом их стало еще больше. Огромная стая зебр, не обращая внимания на лязг, рев моторов и вонь, исходящие от колонны, эффектно пронеслась у них буквально перед носом. Зебра – она такая, этот ишак-матрос, возможно, неглуп, но уперт до крайности.
Однако ближе к вечеру местность начала быстро понижаться, а саванна на горизонте переходить в мощный, густой лес. Практически сразу они остановились на ночевку, и Лисицын мог только одобрить выбор места – дальше будет сыро, зверье опять же. Тут же еще по бурскому рецепту составили круг из автомобилей, выставили посты… В общем, жить можно, если не придираться.
Ученые ходили с выражением брезгливости на холеных лицах. Правда, американцы были адекватны. Тот, который орк, демонстрируя неплохое знакомство с работой в поле, тут же включился в подготовку лагеря. Дама-геофизик от него не отставала. И, к слову, камуфляж армейского образца ее совершенно не портил. Скорее, наоборот – снял налет официальности. Пожалуй, за такой и впрямь можно приударить… Так, слегка. Не серьезно. Не вкладывай в женщину всю душу – иначе останешься обманутым вкладчиком. Так что – без обязательств. И все же… Молодец, женщина! Работать не боится.
А вот британцы смотрели на то, как остальные суетятся, как бы даже и с презрением. Нет, если эта парочка и имеет отношение к геологии, то исключительно теоретическое. Понимающему человеку это видно сразу. И Смит, будто с них пример брал, тоже дурака валяет. Кобрин… Нет, пацан умно поступил. Вон, с морпехами вместе тент натягивает, азартно переругиваясь. Молодец, нормальные отношения внутри коллектива – они не лишние.
Лисицын как раз заканчивал проверять двигатель (не то чтобы он вызывал опасение, но лучше сделать профилактику, чем потом встать посреди дороги), как сзади раздался удивительно знакомый голос:
– Я не помешаю?
Лисицын поворачивался медленно. Очень медленно. Совсем-совсем медленно, буквально по миллиметру. Где-то внутри еще вяло тлела надежда, что это галлюцинация. Хотя, конечно, разум уже сказал, что он – идиот. А еще, что кто-то сейчас огребет по полной. И человек за спиной почувствовал это.
– Эй-эй-эй, ты полегче, – Машка медленно попятилась. Очевидно, прочитала что-то на лице брата. – Я, между прочим, женщина…
– Женщина… Женщина!.. – Сергей не рычал даже – он шипел, как рассерженная кобра. И в то же время понимал, что случившееся – данность, и что предпринимать хоть что-нибудь уже поздно и бессмысленно. – Т-ты!..
– Что ты орешь, как блондинка? Ноготь сломанный из носа вытащить не можешь, что ли?
Как ни странно, язвительная фраза мгновенно вернула ему ощущение полного самоконтроля. Гнев никуда не делся, просто свернулся, в холодную, как змея, спираль и ушел в глубину сознания, оставив кристальную ясность сознания и четкость мысли. Механическим движением он размял пальцы – так, что захрустели суставы. Мать это на дух не переносила, и он старался так не делать, но сейчас это было сродни медитации. И заговорил он спокойно. Так, что никакой психолог бы не придрался.
– Позвольте узнать, юная леди, как вы смогли попасть сюда?
Вот кого-кого, а сестру его тон не обманул. Аж попятилась, чем вызвала в душе Сергея чувство легкого удовлетворения. Но характер железный, ответила ровно, даже с нотками юмора:
– Девочек попросила – они меня взяли.
– Так, стоп, каких девочек? – не понял Сергей и тут же сообразил, но Машка уже пояснила:
– Да у американцев. Они вдвоем на грузовике шли, место было…
– И что ты им сказала? И что я им сейчас скажу, подумала?
– Я им сказала, что ты мой парень. И что я за тебя боюсь – вдруг здесь орчанку найдешь. Они прониклись. Ну и провели втихую. А ты… Ты им ничего не скажешь. Иначе не брат ты мне, вот.
– Выпорю.
– Да хоть до утра. Но не вздумай меня заложить, ясно?
– Тьфу! – Сергей злобно сплюнул. Ну, вот если кто мог с ним спорить и ругаться на равных, так это Машка. Не по годам умная стерва. Сам, блин, воспитывал.
Когда они подошли к общему костру, их появление произвело фурор. Трумэн, правда, с трудом удерживался от смеха, да и Кобрин тоже все время отворачивался. Видать, чтобы скрыть улыбку. Обе американки, которые морские пехотинцы, хихикали не скрываясь. Остальные тоже посмеивались, но хотя бы не знали подоплеки дела. Начальство, пусть и номинальное, смотрело раздраженно. В общем, единственное, что радовало, это отсутствие туземных солдат – их разместили чуть в стороне, вторым лагерем. Так что, быстро-быстро поужинав, Сергей решительно отправился спать. Машка засеменила следом, вызвав новый приступ смешков. Таким идиотом Лисицын себя давно не чувствовал.
Ночь упала, как бутылка водки на асфальт – мгновенно и неотвратимо. И почти сразу лес ожил. Шумно орали какие-то птицы, верещали обезьяны, где-то далеко солидно рыкнул леопард. Несмотря на поднятые стекла, все было слышно отменно. Сергей, устроившись на переднем сиденье внедорожника, тихо злился. Он-то намеревался ночевать с относительным комфортом – сложенные задние сиденья давали огромное пространство и позволяли вытянуться во весь рост. Спальник он подготовил – и что? Пришлось и его, и удобное место отдать мелкой, а самому дрыхнуть полусидя. У-у, зараза!
– Ты как? – голос Маши звучал виновато.
– Нормально, – буркнул Сергей. – Все, спи давай.
– Я сильно тебя подвела?
Ага, задумалась наконец, что ее прихоти могут кому-то создать проблемы. Лисицын вздохнул:
– Теперь уже без разницы. Отправить тебя обратно я не смогу, и сам с тобой вернуться тоже. Придется играть с теми картами, которые на руках.
– Я…
– Ты слушаешься меня. Беспрекословно. И если я говорю падать, не спрашиваешь, зачем, а выполняешь. Ясно?
– Почему?
– Потому что это Африка, и недостаточно расторопного убьют. Теперь ясно?
– Да.
– Вот и ладушки. Оружие я тебе завтра дам, не ходить без него никуда. По нужде пойдешь – пистолет должен быть под рукой. Одежда… Тут сложнее. Под твой размер хрен найдем. Будешь в своем пока.
– Хорошо.
Да уж, хорошо… Впрочем, ботинки крепкие, высокие. Туристская модель. Джинсы тоже для путешествия одежда неплохая. Футболка, куртка… Броник запасной у Трумэна найдется. Главное, чтобы какие-нибудь женские проблемы невовремя вылезти не вздумали. Хотя она ж эльфийка, пускай и своеобразная, и умеет такие вещи регулировать, пускай даже в ограниченных пределах. Ладно, выкрутимся, не в первый раз.
– Сереж…
– Да?
– Ты на меня больше не злишься?
– Злюсь, – буркнул Лисицын. – Поэтому не зли меня еще больше, женщина.
– Хорошо, – Маша заворочалась, устраиваясь поудобнее. – А…
– Спать!
И на сей раз нахалка не рискнула спорить.

Утром Сергей был уже совершенно не уверен в том, что сможет избежать осложнений. Перетянутая в талии широким ремнем с пистолетом (хвала богам, он ее сам учил стрелять, хоть с этим проблем не было) девчонка смотрелась шикарно, вызывая у бравых морпехов острые приступы слюноотделения и активное ворочанье головами. Нет, их нормальная ориентация радовала, но такое внимание было сейчас не к месту. Совершенно лишняя реакция, если кратко. Женская часть группы, включая освоившуюся геологиню, вновь активно подхихикивала. В общем, Лисицын ощущал себя круглым дураком, и это его бесило.
Малолетняя же искательница приключений, очень похоже, чувствовала себя превосходно, и никакие дурные мысли ей не мешали. Лисицын вообще сомневался, думает ли она над чем-то. Оно и понятно, честно говоря. Когда мы ищем приключения, то ведет нас не голова, совсем не голова… Но ей приключение – а расхлебывать-то ему! И непрерывно помнить, что жизнь – она как занятие йогой: задница всегда где-то рядом.
Одно радовало – на темпах движения появление лишнего человека никак не сказалось. Во всяком случае, свернули лагерь и выдвинулись они точно по графику. Даже туземные войска не создали особых сложностей. Майор Бакомбо неплохо знал свое дело и подчиненных в узде держал крепко. В результате колонна была сформирована быстро даже по меркам нормальной армии и двинулась вдоль леса – где именно предстояло нырнуть под сень деревьев, требовалось еще найти. Майор утверждал, что знает дорогу, наиболее удобную для техники, и приходилось верить ему на слово. Тем более, GPS свидетельствовала, что общее направление пока выдерживается.
Накладки, правда, начались довольно быстро. Хотя как тут без накладок – это же Африка. Здесь все не как у людей. Но если рассыпавшаяся гусеница танка была натянута экипажем достаточно быстро и профессионально, то следующая остановка не вписывалась ни в какие планы.
Пять минут, десять… Сергей лениво растекся по креслу, пользуясь нежданным отдыхом. Все же давненько он не водил машину так долго. Пускай даже четыре колеса под задницей не армейский грузовик, а куда более комфортный внедорожник. Маша, сидящая рядом, с любопытством крутилась в кресле, но с вопросами не лезла. И в этот момент по стеклу постучали.
– Чего тебе, Алекс?
Капитан, с утра ехавший в грузовике, сделал недвусмысленный жест, и Лисицын, кряхтя, выбрался наружу.
– Прогуляемся, Серж.
– Вдвоем?
– На мальчишек надежды мало. Что творится впереди, хрен поймешь. У нас с тобой, если что, шансов вернуться побольше, а за мальками Сэм присмотрит.
– Считай, убедил. Машка, за руль!
Вот что у девчонки не отнять, так это умения понимать ситуацию. В считанные секунды перебралась в водительское кресло, защелкнула ремень – это у нее на уровне рефлекса, сам вбивал. Лисицын кивнул, подхватил автомат и зашагал следом за Трумэном. Капитан был прав – они здесь самые подготовленные, им вдвоем, если что, и впрямь будет проще выбраться.
Неспешным, почти прогулочным шагом они миновали замершие грузовики. Сразу бросилось в глаза, что американцы – не дураки и наивностью не страдают. Моторы не заглушены, а возле пулеметов расположились стрелки, готовые в любой момент залить все здесь ливнем свинца. С таким прикрытием чувствуешь себя увереннее, тем более что «Браунинги» уверенно работают на любых разумных дистанциях.
Последнее было актуально – между силами прикрытия и основной колонной был разрыв метров в пятьдесят. И сейчас вокруг танков кипела нездоровая суета. Высыпавшие из грузовика солдаты абсолютно безграмотно толпились возле него, но даже навскидку было видно, что народу куда больше, чем сидело в кузове. Расположились они двумя группами. И вообще, там не одни орки!
– Майор, что случилось?
Конечно, Бакомбо учился в России, но и английским владел на хорошем уровне. Коротко и четко, по-военному, объяснил ситуацию. А вот что в такой ситуации делать, понимал не слишком хорошо. И сейчас этого не понимал никто из присутствующих.
Ситуация была в чем-то даже банальной – на пути колонны встретилась группа охотников. Для Африки нормально, если бы не одно «но» – охота в этих местах была категорически запрещена еще при французах, и закон этот даже не пытались отменять. Сергей, откровенно говоря, полагал, что это делается исключительно для пользы местных чиновников, привыкших за взятку закрывать глаза на любые прегрешения богатых гостей. Главное, чтобы сумма, упавшая на карман, соответствовала масштабу нарушения.
Но если охотники здесь – дело, в общем-то, обычное, то принципиальные военные – совсем наоборот. Хотя причины для этого были на виду. Майор был из племени, которое веками владело этими землями. Не абстрактно «этими», а конкретно здесь. И еще. Солдат, которые шли в колонне, он выбирал сам и, естественно, брал наиболее, со своей точки зрения, надежных. Соплеменников.
Орки, многие поколения которых жили в этих местах и сами, с рождения ходившие по этой саванне и знающие тут каждую травинку, закономерно сочли происходящее беспределом. Нет, если бы любители пострелять заплатили лично им, то они бы отнеслись к происходящему с пониманием. Вот только охотники этого не понимали.
Все логично, в общем-то. Они наняли фирму, которая за хорошие деньги обязалась уладить любые вопросы. И та, в принципе, уладила. Появление здесь совершенно не имеющих отношения к делу солдат программой не предусматривалось, а представитель фирмы был мелкой сошкой. Поэтому сейчас он отчаянно пытался связаться с начальством, а солдаты тихо зверели. С другой стороны, охрана у охотников была солидная и не местная. Все люди, все хваткие, явно видавшие виды и потому не слишком высоко ставящие местных вояк. Если бы у тех не было танков, их давно бы на пинках вынесли. С другой стороны, гранатометы у них тоже имелись – парни готовились отрабатывать свои деньги всерьез. Словом, неприятная ситуация.
– Что будем делать, кэп?
– Сейчас попробуем разобраться. Время есть, мы никуда не торопимся.
– Логично, – кивнул Лисицын. – Главное, чтобы эти умники не задрались.
Трумэн злобно поморщился и, повернувшись к майору, принялся объяснять ему расклады. Тот кивал – по всему выходило, что и сам понимает расклады. Пускай этот умник, что сейчас возится с трубкой спутникового телефона, свяжется со своими боссами, те выходят на прикормленных чиновников, которым платили за покровительство, ну а те уже думают, как разруливать ситуацию. Пускай отрабатывают свои деньги. Расклады, устраивающие и безразличного в целом Лисицына, и по-американски рационального Трумэна, и не желающего брать на себя лишнюю ответственность майора. У их оппонентов, тех, что охраняли охотников, идея тоже неприятия не вызывала. Хотя бы потому, что давала хорошие шансы не класть головы в ненужной драке. В общем, самым сложным было удержать от лишних телодвижений солдат, но и это выглядело реальным. И, скорее всего, план бы удался, если бы не противная сторона.
Один из охотников, высокий полноватый мужик с ярко выраженной примесью огрской крови (три четверти, не меньше), что-то залопотал на непонятном языке. Непонятном Лисицыну – но кто-то из местных, видимо, сумел что-то понять. И не просто понять, а еще и перевести своим, после чего среди солдат моментально началось нездоровое шевеление. Видать, не самое приятное о себе услышали. Сергей мысленно выругался – вот неймется придурку. Если так недоволен, сидел бы в своем кибуце, или как там у них деревни называются. А теперь из-за него крутись, как уж на сковородке.
– Что он квакнул?
– Назвал их обезьянами. На огрском. А там один придурок по ихнему понимает…
– Я уже понял. Ты, я вижу, тоже.
– Бывал в командировках в тех местах. Ты думай, что делать будем.
– А что думать? Сейчас разберусь. Майор, удержите людей от резких движений.
С этими словами он раздвинул оказавшихся на пути плечами и решительно зашагал в сторону охотников. Охрана их сразу подобралась, но единственный человек, вооруженный только автоматом, да к тому же явно не смертник, серьезных опасений не вызывал. И эти люди, возможно, в прошлом солдаты, но явно не профессиональные телохранители, допустили ошибку. Лисицын прошел мимо них, даже слегка задев одного плечом, успел еще полюбоваться на ошалевшие от такой наглости глаза и направился прямиком к огру. А подойдя очень спокойно, буднично врезал ему прикладом под дых.
Удобная все же штука эти старые автоматы. Тяжеловаты, конечно, зато в рукопашной куда удобнее самых модерновых игрушек вероятного противника, пользуясь которыми только и смотришь на то, чтобы не разбить что-нибудь пластмассовое вроде приклада. А тут врезал с чувством, полюбовался результатом и, пока остальные не отошли от охренения, добавил по хребту. Правда, уже аккуратнее, чтобы не покалечить – это сейчас было бы лишним. Обернулся и громко, на понятном большинству английском, сказал:
– Вашими бы устами да помолчать. Если еще найдется урод, который посмеет вякнуть что-то в сторону наших… людей, мы вас танками в песок закатаем. Все поняли?
И вразвалочку потопал к своим, подхватив на ходу открытый ящик-холодильник, забитый банками с пивом.
Случившееся немного разрядило обстановку. Виновный наказан, кто тут главный – продемонстрировано, месть свершилась… Солдаты отвлечены на пиво, до которого орки большие охотники. Да и на Лисицына смотрят с уважением – русских здесь считают отморозками, и он только что подтвердил эту репутацию. Усмехнувшись, он подошел к танку, в полулегендарные времена Союза рожденному на Урале, улыбнулся. Вот так, эти танки пережили и создателей, и страну. Глядишь, и его переживут…
– Я смотрю, ты в восторге от винтажных игрушек, – с усмешкой заметил подошедший Трумэн.
– О да! – Лисицын погладил теплую броню танка. – Наши предки знали, как правильно вступать в Евросоюз. Если что, я тоже так умею.
Американец рассмеялся, так, словно услышал хорошую шутку. А ведь Лисицын ни разу не шутил. Ну, его дело. Тем более что сейчас это было неактуально, куда важнее не допустить больше конфликтов, способных вылиться в побоище.
Дальнейшее великое противостояние шло спокойно. Вот только связаться со столицей у охотничков никак не получалось. Не потому, что не было связи – просто там не хотели брать трубку. Видать, получив свои деньги, высокое африканское начальство считало свои обязательства выполненными. Нормальный ход мыслей для любых чиновников, и не только в Африке.
– Самое смешное, что если этих умников закопать прямо здесь, ничего не случится, – подытожил Трумэну и покинувшим, наконец, командирскую машину Смиту и Кобрину свое видение ситуации Лисицын. – Формально их здесь вообще нет, и предъявить нам что-то будет сложно.
– Но зато, если что-то всплывет, будет такой скандал, что мама не горюй, – брюзгливо ответил Кобрин.
– Стычка с нелегально проникшими в страну браконьерами-то скандал?
– Вы не знаете, на что способны юристы огров, – поддержал русского коллегу Смит. – Заплюют так, что не отмоемся. Как потом свою невиновность доказывать будем?
– Доказывать? Я никому и ничего не собираюсь доказывать. Единственный, кому это требовалось – это я сам. А себе все, что нужно, я давным-давно доказал.
– Да с вами-то все ясно. В конце концов, укатите в свои снега, и вас оттуда монтировкой не выковыряешь.
– Ну, – задумчиво почесал затылок Сергей, – кто-нибудь может и попытаться. Правда, тогда ему живо сделают обрезание по-русски.
– Это как?
– Выставят его мужскую гордость на мороз, а потом отломят кончик.
Все прыснули, видимо, представив такое зрелище. Потом Смит, вновь сделав лицо серьезным, резюмировал:
– Вот и я о том же. Вас-то не достанут. А нам что делать прикажете? Да и Виталию Семеновичу карьеру вы подпортите всерьез.
– Я-то здесь при чем? – Сергей искренне удивился. – У нас есть группа силовой поддержки, они все местные. Кто, интересно, сможет им хоть что-то предъявить? И вообще, может, ну его к черту, приказать выдвигаться, и…
– И вызвать бунт? – Смит, как оказалось, разбирался в местных реалиях. Лисицыну оставалось только промолчать. Действительно, вдали от городов местная армия довольно быстро превращается в толпу обыкновенную, неуправляемую. А оставить их здесь и двигаться самостоятельно означало лишиться первоначального тактического преимущества. – Вы лучше подумайте, как нам теперь нагонять график движения.
– График? А он у нас есть?
Спор был, в общем-то, бессмысленным занятием, совершенно ни на что не влияющим. Так, разминка для ума с целью убить время. Никто не собирался из-за кучки придурков, решивших, что им море по колено и закон не писан, портить себе карму, а тем более карьеру. И даже Бакомбо с ними был солидарен. Сейчас вопрос стоял, как разойтись, не потеряв при этом лицо, тем более что даже солдаты уже заметно успокоились.
А еще начали бурчать геологи. Видите ли, не нравится им задержка. Американцы, правда, относились к этому более или менее философски, а вот британцы, похоже, намеревались бузить и жаловаться своему начальству. Что, кстати, отнюдь не радовало Смита, да и Трумэн тоже был не в восторге.
Ситуация разрешилась только к вечеру, и то, как подозревал Сергей, благодаря усилиям американского посольства. Там, видимо, пришли к выводам, аналогичным тем же, которые в сотый раз обсуждали в остановившейся колонне. А может, их задолбал Смит, каждые полчаса сообщающий о ситуации и запрашивающий инструкции. Не потому, что ждал их на самом деле – здесь ему все равно ничего не имели права приказывать. Но наверняка посольские хорошо понимали, что доклады, которые каждый раз приходится перенаправлять в Вашингтон, могут плохо сказаться на их карьерах, ведь ни один высокопоставленный чиновник не любит, когда его лишний раз тревожат. А может, тут приложили свою руку англичане – их геологи точно так же долбали свое посольство. Словом, так или иначе, но дело сдвинулось с мертвой точки, и в пока еще светлом небе прогрохотал винтами раскрашенный в цвета местного флага вертолет.
Машина была всем давно и хорошо знакомая. Ирокез от фирмы «Белл», судя по виду, древний, но неплохо подшаманенный после списания, а затем проданный в эту глушь, куда более развитые страны традиционно спихивали всякое старье. Сделав круг, он завис над местом событий, а затем приземлился аккурат между противоборствующими сторонами. На взгляд Лисицына, это было полным идиотизмом, поскольку случись что – и его изрешетят с двух сторон. Впрочем, это немного нивелировалось тем, что страсти уже улеглись, и практически все просто сидели, не особо и обращая внимание на противников. Что характерно, орки из группы сопровождения даже не попытались встать при появлении неловко вылезшего из вертолета чиновника, подтверждая известную истину: в Африке сразу по выезде из города дисциплина солдат немедленно проседает на ступеньку-другую.
Глядя на колышущуюся тушу столичного чиновника, Сергей подумал, что не так уж и отличаются американские орки от местных. Просто здесь нет такого разнообразия жратвы. Но если уж кто-то может до нее добраться, то отрывается на полную катушку. Вот и этот, похоже, решил себя ни в чем не ограничивать. И, согласно здешнему менталитету, наверняка считает, что находится в форме. В идеальной спортивной форме. Шарообразной.
Вальяжно и неторопливо это чудо разрулило ситуацию к всеобщему удовлетворению. Охотникам принес извинения, воякам в лице майора деловито сунул в руку толстую пачку местных купюр, дешевых и аляповатых. На Лисицына злобно посмотрел, видать, история о мордобое прикладом уже дошла до самого верха и доставила там кому-то проблемы, но промолчал. И на том все, в общем-то, закончилось. Вновь закрутились винты, и летающий гроб растаял в небе. А еще через час опустилась темнота, и обе стороны, уже не имея формальных претензий друг к другу, заночевали, расположившись едва в сотне метров друг от друга.
На сей раз народ не был вымотан дорогой, зато изрядно нанервничался, поэтому отходняки выразились в преувеличенно громких разговорах, центром которых ожидаемо стал Лисицын. Сложно оказаться этническим меньшинством – автоматически превращаешься в объект насмешек. И, ожидаемо, снова из-за сестры. Нельзя сказать, что это было приятно, но лучше посмеяться вместе со всеми, чем показать, как это тебя задевает, и стать объектом постоянных насмешек в будущем. Машка то ли просто не заметила подхихикивания, то ли руководствовалась теми же принципами. Впрочем, у нее имелась богатая практика – как-никак, в классе других таких, как она, не было, да и во всей школе тоже. А дети жестоки и тех, кто от них отличается, бывает, пытаются травить. За что и получают время от времени – драться Маша всегда умела.
Так или иначе, обошлись без конфликтов, а потом, когда народ поужинал, сняв стресс гомеопатической дозой виски, Трумэн разогнал всех отсыпаться – завтра ожидался тяжелый день.
Ночью Сергей проснулся и долго не мог понять, что его разбудило. Вроде бы все как всегда, темно, тихо… И лишь спустя несколько минут он понял: разбудила его именно тишина. Не абсолютная, нет, приглушенные звуки, обычные для африканской ночи, по-прежнему пробивались снаружи, но чего-то не хватало. А потом до него дошло – он не слышал спокойного, почти неслышного дыхания сестры.
Остатки сна слетели мгновенно. Врубив свет в салоне, Лисицын мгновенно определил, что ему не почудилось. Спальный мешок был пуст, Машка отсутствовала. Оставался еще шанс, что девчонка просто вышла до ветру, но как она смогла это сделать, не разбудив его? Уж что-что, а на открывание дверей отреагировать он был обязан. Конечно, был вариант, что его прикрыли чем-нибудь ментальным – снотворных заклинаний человечество за время своего существования изобрело много, на все случаи жизни. Вот только кто ж сумеет наложить такое заклинание на мага его специализации, да еще и незаметно? И ответ пришел сам собой.
Машка, зараза! Уж кто-кто, а она знает его как облупленного. И защиту обойти ей – раз плюнуть. И…
Дверь багажного отсека с едва слышным шелестом поднялась, и в машину скользнула сестра. Подняла голову, с невинным выражением лица хлопнула глазами.
– Прости…
– Не прощу. Но выслушаю. Говори.
– Вот.
Взору Сергея предстала небольшая коробка из тех, в которых возят продукты. Крышка отлетела в сторону – и над картонным бортиком разом высунулись четыре головы, больше всего похожие на кошачьи. Лисицын прищурился:
– Гепарды?
– Ага. Мать, наверное, убили, а эти – вот… Я их вчера почувствовала, ты ж знаешь, я умею.
Сергей вздохнул. Действительно, он знал. Особенности эльфов, что светлых, что темных, чувствовать других. Ограниченные, конечно, но тут и дистанция ничтожная. И у Машки, похоже, не было особого выбора.
А куда деваться? Если люди изначально шли по пути технического развития, то эльфы – цивилизация биологическая. Не совсем, конечно, что-то и они изобрели да в металле воплотили, но в целом именно так дело и обстоит. И, естественно, чувствительность к живому и хотя бы на примитивном уровне мыслящему у них повышенная. Особенно к одиночеству и боли.
– Как?
Он не уточнял, но девчонка поняла.
– Просто, в общем-то. Отвод глаз, поглощение звука, подавление запаха – у них собаки были, и я не была уверена, что смогу заставить их не гавкать.
Лисицын кивнул. Собаки – существа преданные, и хозяин для них значит куда больше, чем посторонняя эльфийка. Справиться можно, конечно, но не факт, что получится. Поэтому убрать запах надежнее, собака видит носом…
– Дальше.
– Систему охраны срисовала еще днем. Ну, как ты учил. И все. Зашла, взяла, вернулась.
– Знаешь, милая… Я тебя ненавижу. Но я тобой горжусь.
– Спасибо, – Машка заулыбалась, понимая, что порка откладывается на неопределенное время. – А что дальше?
– А дальше покорми их – тут без вашей эмпатии видно, как они жрать хотят. Потом раздашь своим подругам. Хочешь – здесь, хочешь – дома, когда выберемся отсюда. А теперь спать! И да, если они мне салон загадят, я тебя сам пристрелю.
– Ты же вроде на работе, – хитро прищурилась девушка. – И ты сам учил меня не смешивать работу и удовольствие.
– Я, конечно, здесь и сейчас работаю за гонорар. Но тебя я, так уж и быть, пристрелю безвозмездно. То есть даром.
Видимо, было в его тоне что-то, заставившее Машку поверить в честность сказанного, поскольку спорить она не рискнула. Вместо этого нырнула к себе и начала осторожно возиться с котятами. Ну и хрен с ней, раздраженно подумал Лисицын и, устроившись поудобнее, закрыл глаза. Спал он на этот раз крепко и без сновидений.

Горячий кофе по утрам хорош от сна и лени. Особенно когда прольешь на голые колени. Эта старая истина подтвердилась на все сто процентов и хорошего настроения не добавила. Хорошо еще не совсем кипяток, да и собственные медицинские таланты никуда не делись – вылечил. Но все же как хотелось кого-нибудь убить!
А ведь началось утро просто и буднично. Оправиться, умыться, позавтракать, затем проверить технику – Африка ошибок не прощает – и выдвигаться. Простой, вполне понятный, а потому устраивающий всех план действий, в котором даже самый тупой орк вряд ли сможет напортачить. А вот излишне умная дроу-полукровка, как выяснилось, может, и еще как!
И все эти гепарды. Лисицын никогда не любил кошек. Относился к ним ровно, однако совершенно безразлично. Считал, что в квартире они бесполезны, а значит – не нужны. Собака – та да. Защитник, компаньон, друг, в конце концов. А вот строящее из себя независимое создание, нагло мяукающее и портящее мебель и обои нечто… Когда ваша кошка в последний раз мышей ловила? Вот то-то. Поэтому если в деревнях подобные животные-симбионты незаменимы, то в городской квартире им делать нечего. Именно таким было его мнение, и сейчас Лисицын получил лишнее подтверждение своей правоты.
Машка не нашла ничего лучшего, чем показать найденышей за завтраком стихийно образовавшемуся женсовету. И это притом, что лагерь охотников, у которых она сперла зверенышей, на расстоянии прямой видимости. Но скромная дистанция ладно, полбеды – вряд ли эти умники полезут качать права, даже если увидят и поймут, кто их обнес.
Куда хуже оказалось другое. Все четыре дамы в их маленьком коллективе были нормальными, адекватными и вполне традиционными. То есть не феминистками без страха и упрека. Да, заточенными на карьеру (Машка тоже, хоть и не признавалась), это в нынешние времена дело обычное, но без излишеств и попыток играть в железных леди. И с нормальной женской психологией, что сейчас выразилось в охах-вздохах по поводу «очаровашек». Естественно, столь громкое и тесное сборище привлекло и мужчин… В общем, ничего бы страшного, но в спровоцированной дамами толпе кто-то, причем так и не выяснилось, кто именно, опрокинул кипящий чайник. На колени Сергею!
Ощущения были… непередаваемые. Слова, высказанные по поводу идиотов, не видящих, куда прут, непроизносимые в приличном обществе. Желание всех поубивать – искренним. И два часа задержки, потому что ожоги требовалось вылечить, причем быстро, пока не начала слезать кожа.
Повезло, что Сергей был магом по сути и медиком по образованию. Не повезло в том, что себя лечить магу намного сложнее, чем других. В результате мало того, что задержались, так еще и машину пришлось вести сестре – Лисицыну сейчас резкие движения доставляли слишком много проблем. Нет, ожог вылечить не проблема, но остаточные болевые ощущения держатся еще как минимум пять-шесть часов. Все же он не чистый целитель, и его дар, вкупе с преимуществами, имеет и слабые стороны. И анестезия, да еще на себя – не его конек, расход сил чрезмерный. Лучше потерпеть.
Так что ехал Сергей, развалившись на заднем сиденье, слушая, как шебуршатся и протестуют в коробке виновники (косвенные, разумеется) происшедшего, и лениво переговаривался с Трумэном. Капитан, сидя рядом с водителем, некоторое время контролировал ситуацию, но, убедившись, что Маша вполне справляется с задачей, несколько расслабился. К тому же он периодически осматривал окрестности – сейчас, дабы не заиметь проблем наподобие вчерашней, над колонной подняли небольшой беспилотник. Занимался им, естественно, оператор, но информация шла в том числе и на планшет Трумэна. Удобно.
Правда, вскоре выяснилось, что Трумэн сел в их машину не ради желания подбодрить увечного товарища и даже не из-за удобства транспортного средства. На самом деле это были лишь предлоги. Куда важнее он считал поговорить с русским тет-а-тет, без чужих ушей. Правда, оставалась еще Маша, но она не в счет – когда надо, девчонка отлично умела держать язык за зубами.
Разговор, точнее, обсуждение ситуации, к сожалению, мало к чему привели. Оба они, независимо друг от друга, пришли к схожим выводам о чрезмерном количестве нестыковок в их экспедиции. Начиная от неудачного и со всех точек зрения странного подбора людей, причем на всех уровнях, и кончая постоянными конфликтами со всеми, кто попадался на пути. Увы, сложить паззл воедино у них не получалось, и тому имелись объективные причины.
Все дело в том, что ни того, ни другого не учили ловить шпионов или раскалывать подозреваемых. Да и вообще, оба ни разу не аналитики. Сергей хоть и полицейский, но больше формально. Был врачом – им и остался, оперативная работа для него оставалась темным лесом. Нет, он, конечно, не раз слушал рассказы сослуживцев об особо заковыристых или просто интересных делах, но подозревал, что там все больше разнокалиберные байки с детективным уклоном, далекие от реальности, как Плутон от Солнца. В общем, пользы от него было немного.
У Трумэна расклады выглядели похоже. К аналитической работе он не был склонен от слова «ващще». Откровенно говоря, и в армию-то Алекс пошел из-за полного отсутствия у себя таланта как к политике, так и к бизнесу, а управленческая жилка востребована повсюду, только вот конкуренция запредельная. А главное, капитан очень хорошо понимал свой потолок. Максимум командир полка, и то при хорошем начальнике штаба. Соответственно, и планировал он дослужиться до звания майора, край полковника, после чего реализовываться как управленец в погонах. Сейчас же, будем говорить честно, он оказался не совсем на месте. Здесь требовался не только управленец, но именно аналитик. А он, как ни крути, чистый боевик. И, как тут же заподозрили оба собеседника, это обстоятельство явилось не последним в списке причин, по которым начальство выбрало именно Трумэна.
Итак, они обсудили расклады и некоторое время предавались самобичеванию. А в это время колонна перла по саванне, практически не поднимая пыли. И скорость не столь уж велика, и местность стала чуть более влажной, так что любоваться окрестностями ничто не мешало. Увы, пейзаж был достаточно унылый, из тех, что быстро приедаются. И несметных полчищ живности, как любят показывать в приключенческих фильмах, тоже не наблюдалось. Разве что когда преодолевали небольшие речушки, греющиеся на солнце крокодилы проворно соскакивали в воду. Хотя естественных врагов у рептилий и немного, инстинкт самосохранения у них работал. Лисицына эти твари не интересовали – насмотрелся уже в той, прошлой, жизни.
Плюсом отсутствия пыли стал хороший обзор со все того же беспилотника, хотя в целом он показывал мало интересного. Разве что вчерашних охотников, которые снялись чуть позже и теперь шли довольно близким, но все же расходящимся курсом. А вот что не нравилось Трумэну, и Сергей был с ним солидарен, так это скорость передвижения соседей. Чуть выше, чем у их колонны, и это притом, что там сплошь легкие машины. Они здесь могут гнать раза в два быстрее и при этом не слишком напрягаться. Накладывающих ограничение по скорости танков нет. Впрочем, может статься, охотники просто никуда не торопятся.
Шли без остановки, даже обедали на ходу, что привычным к комфорту американцам обычно не свойственно. Однако вечером остановились раньше обычного, и когда Лисицын выбрался из машины, то увидел уходящую в лес дорогу. Вот так, не остановись они вчера, то были бы здесь еще к прошлой ночи, а сейчас устраивались бы на отдых совсем в другом месте. Вот только лезть в лес, когда до заката чуть более трех часов, не самый лучший выбор.
Деланно кряхтя (уже практически не болело, но стоило показать, что ты оказываешь всем нереальное одолжение самим фактом появления здесь), Лисицын подошел к четко очерченной колее. Довольно твердая… Здесь местность понижалась, становилось более сыро, вот и перли растения, как на дрожжах. Если верить карте, дальше куча мелких рек и озер. Но проверить, насколько масштабы соответствуют истине, не так-то просто. Кроны деревьев буквально смыкаются, закрывая происходящее на земле от назойливого внимания. Беспилотник тут что есть, что нет – все равно ничего не разглядишь. Оператор старается, конечно, возится с пультом и, рискуя заработать пучеглазие, вглядывается в экран. Жаль, от всего этого толку – большой круглый ноль.
– Ночуем здесь.
Решение Трумэна выглядело логичным, и оспаривать его никто не пытался. Разве что англичане выглядели недовольными, но это было их естественное состояние, к которому все уже давно привыкли.

В эту ночь местное зверье ухало и завывало не то чтобы громче, но – совсем иначе, чем вчера. Ну. это и понятно, сменился ландшафт – сменились и твари, его населяющие. Лисицын, откровенно говоря, уже забыл, кто как здесь орет, но, судя по озабоченному шуршанию Машиных трофеев в коробке, хищники в этой какофонии участие тоже принимали. Кто бы сомневался.
Впрочем, быстро ставшим всеобщими любимцами питомцам зоопарка жаловаться было грешно. Сегодня их закормили и заласкали до одури. Хорошо еще вмешался тот самый орк-геолог, имевший не только приличный опыт работы в поле, но и какие-никакие навыки общения с животными. Он и остановил любителей покормить зверьков, логично аргументировав, что еда, к которой они привыкли, и человеческая пища немного разные вещи. И обожравшись тем, что пихают в себя люди, зверьки отбросят копыта вернее, чем от пули.
Он вообще оказался довольно интересным собеседником, этот орк. Для них подобное редкость, но он всю жизнь работал, а не сидел на вэлфере. У мужика имелось классическое образование, он на дух не переваривал столь популярный у его соплеменников рэп, был равнодушен к баскетболу, а байки травить умеют все геологи. Словом, американская часть научного персонала как-то незаметно вписалась в коллектив. А Эллен, так звали геологиню, даже успела обзавестись поклонниками, что, с учетом отсутствия конкуренции, не так и сложно.
Пожалуй, единственными, кто так и остался в некотором удалении от остальных, были оба британца. Сами они особо ни с кем общаться не стремились, к ним тоже не лезли. Нельзя сказать, что в Америке не любили «кузенов», скорее, относились к ним ровно, однако эти двое были словно бы воплощением классической островной чопорности. На взгляд Сергея, они переигрывали, но один момент ему не нравился совершенно. Ученые служили некоей точкой фокуса, притягивая к себе львиную долю внимания. Оставалось выяснить, от кого они его отвлекают. Или не отвлекают, а на самом деле такие.
Хотя был и еще один вариант. Его, к слову, озвучила Маша, цинично предположив, что эта парочка из тех, которые «Выйдем мы на улицу, глянем на село, девчата гуляют, а нам все равно!». Гипотеза имела право на жизнь и все объясняла. Кроме одного: как эти двое вообще решили куда-то ехать с толпой гетеросексуалов, которые, оторвавшись от «цивилизованного» мира с его толерантностью, моментально перестали скрывать свое отношение к любителям зады повторять.
Впрочем, эту теорию она сама же и развеяла, причем буквально тем же вечером. Просто вышла из машины по каким-то своим делам, а потом вернулась задумчивая и с ходу заявила:
– Сереж, я их посмотрела.
– В смысле? – Лисицын вначале не понял даже, о чем речь. Ну, что же, она объяснила. И даже показала кое-что. И один момент стал для Лисицына шоком. Нет-нет, даже не то, что именно она смогла увидеть. В конце концов, будучи медиком, приходилось наблюдать вещи и поэкзотичнее, а здесь так, мелочь. А вот способности сестры… Нет, он знал, Маша – девочка талантливая, но все же не ожидал, что сумеет такое. Не зря ее Марь Иванна хвалила!
Просканировать машину, обвешанную защитными амулетами, он не мог. Тем более, вдобавок к стандартным амулетам британцы установили что-то свое, доморощенное. Не факт, что очень серьезное, но, накладывая этот довесок на изначально достаточно приличную защиту, они полностью меняли картину интерференции антимагических полей. Против силового пробоя такое усиление помогает немного, а вот незаметное сканирование тут провести не получится. Силами Лисицына – уж точно, здесь нужен специалист классом повыше. Оставались еще недокументированные способности фамильной магической школы, но и задействовав их, он мог определить максимум сколько народу в минивэне, живые они или мертвые. Последнее, к слову, больше теоретические умствования, потому как натурные испытания не проводились за отсутствием трупов. И – все. Чем занимаются, о чем говорят, каким оборудованием пользуются, узнать не получалось. Хотя, чего уж кривить душой, очень хотелось.
А вот Машка смогла, причем довольно изящно. У нее утром котенок сбежал. Ну, как сбежал… Коробка перевернулась, да так удачно, так удачно… И как раз в тот момент, когда Лисицын заживлял ожог, народ малость недоумевал, все отвлеклись. Неудивительно, что когда она лезла под машину и вытаскивала оттуда возмущенно шипящее создание, внимания на девушку мало кто обращал. И уж подавно не мог увидеть, как прицепился к днищу маленький, почти плоский амулет. На магнитике вроде тех, что так любят прилеплять к холодильникам.
Ну а дальше дело техники. Амулет дает точечный прокол защиты, через который любопытная девица может заглянуть внутрь. Магия у нее неклассическая – природная, эльфийская, плюс очень похожая, но рассчитанная больше на существ с иных планов бытия, тех же демонов – от дроу. Подобное сочетание – редкость. К этому школьное обучение, а там, согласно утвержденным еще в почти легендарные времена СССР программам, все заточено под стихийников. Ну и брат показал кое-что фамильное, о чем в учебниках не прочитаешь и не во всякой библиотеке найдешь. Из этой солянки получались довольно интересные результаты, не столь мощные, чем когда ориентируешься на работу с конкретным магическим направлением, зато более изощренные.
Конечно, хотелось бы знать, за кем мелкая следила дома – столь изощренный подход быстро не разработаешь и тем более не реализуешь. Но Машка упертая, против кого нацеливалась домашняя заготовка, не скажет. Зато результатами авантюры поделилась. И покраснела до ушей.
Мыслепередача – искусство сложнейшее. У магов не в почете, потому как справиться с ней могут немногие, а признаваться в собственном бессилии никто не любит. У Маши это получалось запросто, мимоходом, такое встречается у многих эльфов, главное, чтобы хватило сил. С последним у девушки был полный порядок. Лисицын владел мыслепередачей намного хуже, но все же и полным бездарем не был, а потому картинку, переданную сестрой, принял без искажений. Поучительную, к слову, картинку.
В поле зрения был только один из англичан. И он занимался, скажем так, мелким извращением. С чувством, с толком, с расстановкой. Второй пыхтел где-то сбоку. Пыхтение звучало громко. Машка, вынужденная просматривать картинку вместе с братом, не удержалась и сморщила нос:
– Фу-у…
– Ну, что делать – не дают ему женщины, – философски заметил Сергей. – В конце концов, ничего противозаконного… Хотя у нас лет сто назад их бы расстреляли.
– За что?
– За связь с кулачеством и за разбазаривание семенного фонда. Однако же ни разу не гомики.
– Думаешь?
– Заниматься хренью, путешествуя в компании другого мужчины? Полагаю, они сговорились бы. Ладно, плюнь. Это нам сейчас абсолютно неважно.

Костер был вроде небольшой, но горел на редкость ярко, периодически выбрасывая в звездное небо длинные снопы трескучих желтых искр. Демаскировка, конечно, но и пес с ней, кому надо – тот и без подсказок знает, где остановилась на ночевку экспедиция. И есть мнение, что таковых, любопытствующих, чуть более чем до хрена.
Но все это пока не касается их напрямую, и есть возможность просто посидеть, вороша палочкой переливающиеся всеми оттенками красного и желтого угли. Почувствовать исходящий от них легкий жар на лице и вспомнить даже не времена юности, когда, одетый в камуфляж, он в компании таких же безбашенных сорвиголов ставил этот континент на уши. Нет, куда более ранние годы. Детство, берег реки, одноклассники, с которыми запросто срывались в поход и на рыбалку… Да, было время. Не самое, может, сытое – тогда страна в очередной раз едва не рухнула в эпоху перемен, – но вспоминающееся сейчас как лучшие годы жизни. Хотя бы потому, что тогда все еще были живы – и отец, и дедушки с бабушками, и… Впрочем, неважно. Главное, что сейчас ощущаешь себя так, будто снова вернулся в те времена, и даже похожее на ехидный смех тявканье гиен, доносящееся откуда-то, не разрушало картину.
– Не помешаю?
Для американца, тем более оркоамериканца, выходца из небогатой семьи, Сэм был чертовски деликатен. Лисицын кивнул, хлопнул ладонью по служащему временной скамейкой бревну рядом с собой, и морпех тут же угнездил там свою задницу. Широко улыбнулся – несмотря на цвет кожи и темноту, в отблесках света от костра это было хорошо видно – и вытащил из кармана объемистую фляжку и пару металлических стаканчиков.
– Будешь?
– Давай, – Лисицын плеснул себе на два пальцы, выпил, закашлялся. – Ух ты! Прямо родная самогонка.
– Она и есть. Только наша, – Сэм в точности повторил его действие, но от кашля удержался – привычный. – Дядя прислал, он этому посвящает все свободное время.
Лисицын едва заметно усмехнулся. В чем-то менталитет русских и американцев очень далек, а в чем-то – один в один. В особенности среди тех, кто живет в глубинке. Выковыряв из золы успевшую пропечься картофелину, катнул ее к Сэму, после чего занялся второй, уже для себя. Огурчики, хрустящие, солененькие, чуть подкопченное сало – все это он нагло реквизировал в посольстве. Как знал. Сейчас они лежали, аккуратно порезанные, на пластиковой тарелке, и Сэм, не пытаясь строить из себя адепта культа здорового питания, тут же отдал должное закуске. Огурчики радостно захрустели на крепких зубах.
– Ой, к вам можно?
Лисицын радушно улыбнулся, не зная, досадовать или наоборот. Вечер ностальгии, похоже, накрылся медным тазом. Но при этом и некоторые неприятные воспоминания, которые хочешь не хочешь, а всплывут, тоже откладывались в долгий ящик. И да, хорошо, что картошки напек с запасом, притом что даже сам не знал, на кой черт он ее взял столько. Не иначе предчувствия сработали.
– Присоединяйтесь, молодежь.
Гости возмущенно зафыркали – ну да, самим себе они наверняка кажутся большими и взрослыми. Особенно учитывая, что и сам Лисицын старше их всего на несколько лет. Вот только на самом деле между ними – пропасть. Кое-кто из этих ребят и девчат с белозубыми улыбками очень скоро поймут его слова и повзрослеют. Те, кто доживут. А в том, что все они смогут выбраться отсюда живыми и, тем более, целыми, Сергей не слишком верил.
Пришлось сходить до машины и тихонько, чтобы не разбудить сладко спящую Машу, притащить свою заначку – бутылку неразбавленного спирта (возил с собой, разумеется, исключительно для медицинских целей, да-да) и закуску. Впрочем, американцы тоже не настолько обнаглели, чтобы прийти без своего. В результате уже через десять минут все были слегка навеселе. Правда, кое-кто из молодых, приняв на грудь, некоторое время хватал ртом воздух, пытаясь сообразить, что же это было. Вот так, выпить американцы любят и умеют, если верить статистике, даже переплевывая в этом русских, но к напиткам такой крепости они непривычны. Хорошо еще, закусывая жирным и соленым, можно пить до бесконечности.
Если честно, на самом-то деле принятая доза была совсем невелика. Первый алкогольный удар выдержали, вторая порция чуть-чуть добавила веселья – и, в принципе, все, спирт закончился. Хватило аккурат, чтобы снять тормоза, как говорил классик, не пьянства ради, а удовольствия для. Кто-то хотел сбегать, не уточняя, правда, куда, но явно имелась заначка. Стало быть, эти американцы в будущем и впрямь имеют шансы стать неплохими солдатами – находчивость как минимум имеется. А вот необходимость усугублять процесс, напротив, отсутствовала, поэтому старшее поколение единодушно высказалось против. И перечить им никто не рискнул.
Да и так сидели неплохо. Разговаривали. Просто так, за жизнь. Лисицын больше слушал, постепенно приходя к выводу, что парней, случись что, будет жаль. Не сброд, который служит ради будущего гражданства или спасаясь от тюрьмы, и вполне нормальные, вменяемые парни. Можно сказать, идейные – в армии, чтобы защищать свою страну. У американцев таких немного. Алкоголь снял тормоза, пошли фотографии девушек… Те двое, что были с ними, подхихикивали, одна строила глазки одновременно Лисицыну и сразу двоим товарищам, вторая больше глядела на небо, чем говорила – видать, алкоголь ударил по мозгам чуть сильнее, чем остальным. Сэм травил скабрезные анекдоты, тупые, американские, и громче всех смеялся… Потом перешли на политику…
– …Сэр, вот вы говорите, что Россия – лучшая в мире страна!
– Я так не говорил, – Лисицын улыбался, глядя на воинственно подпрыгивающего оппонента, невысокого крепыша с до блеска выбритой головой. Помнится, они уже спорили – там, на Кипре. Интересное имя у парня – Шерлок. Сергей уже знал, что родители его без ума от Конан Дойля, и не нашли ничего лучшего, как назвать сына в честь любимого героя книг, фильмов, сериалов и анекдотов. Тому это доставило немало хлопот в школе – народ подхихикивал за спиной. Вот и подался мальчик в армию, чтобы научиться правильно бить лица тем, кто относится к нему и его родителям без должного уважения. Да так в армии и прижился.
– Говорили!
– Нет. Я сказал, что для настоящего русского лучшая страна – Россия, для немца – Германия, для американца – США. Так что не надо передергивать, оставьте это для покера. Итак, где я не прав?
Остальные собравшиеся глядели на Шерлока кто с усмешкой, кто с долей сочувствия. Парень это видел. Его это бесило.
– Я считаю, что лучшая страна – наша! И остальные со мной согласны!
Остальные были согласны, конечно, хотя их, откровенно говоря, никто не спрашивал. Более того, призывающий их в свидетели даже не смотрел на товарищей. Лисицын зевнул:
– Еще проголосовать предложите.
– А почему бы и нет? У нас демократия!
– Во-первых, потому что ты в армии, сынок. А здесь демократия не работает.
– А во-вторых?
– Ты впрямь хочешь это знать? – вежливо поинтересовался Лисицын и, дождавшись утвердительного кивка, зевнул: – Все же на самом деле просто. Вы хотите сказать, что правы, только потому, что вас большинство? Мальчики-девочки, мнение большинства – это здорово, конечно, но даже миллиард мух не убедят меня, что говно – это вкусно.
– Ты хочешь сказать, что наша страна – говно?
– Я этого не говорил, а вот ты именно так подумал. Каждый понимает в меру своей испорченности.
– Да я тебя…
Лисицын поднялся, не особенно спеша, с заметной ленцой. Улыбнулся: настало время урока, дабы утвердить свой авторитет и немного осадить мальчика.
– А давай. Как насчет небольшого спарринга? Сэм, отпустишь подопечного?
– Я не против, – орк с интересом наблюдал за перепалкой и наверняка сразу понял всю подоплеку. – Только без членовредительства.
Лисицын кивнул, сделал несколько шагов в сторону – туда, где начиналась ровная площадка. Шерлок с юношеским задором последовал за ним. Как же, морпех! Круче только обрыв, выше только звезды. Нет, кто бы спорил, этих парней очень неплохо учат, но – и это главное – парень только из учебки. А значит, в голове у него намертво вбитый алгоритм действий. Все остальное придет немного позже, а сейчас все его действия, скорее всего, будут сплошным шаблоном, отойти от которого получится только с опытом. И тот, кто знает, чему и как учат противника, имеет преимущество.
Любое единоборство – это обмен мнениями с помощью жестов. Кое-какие парень и впрямь знал. Удар. Еще удар. Еще… И впрямь шаблон. Остается только подстроиться под движение противника, чуть-чуть перенаправить его движение… Ноги Шерлока взлетают вверх, а сам он рушится на землю. Аккуратно придержать, чтобы падение вышло болезненным, да воздух от удара вылетел из легких, но не более того. А затем подать руку, помогая встать.
– Ну что? Я тебя, я тебя… Ладно, продолжим дискуссию. Итак, насчет говна. Я вообще-то пытаюсь объяснить тебе, что демократия может пойти против здравого смысла, и ты вынужден будешь принять мнение большинства. Даже если ты это большинство не уважаешь. Даже если знаешь, что они и все вместе не стоят твоей подметки. И протестуй, не протестуй…
– Довольно, я понял, – недовольно прохрипел Шерлок. Дыхание его, сбитое во время удара, еще не восстановилось. – Но скажи, что тогда хорошего в вашей стране? У вас там демократией и не пахнет. А значит, нет и свободы.
– Свобода, свобода… Единственное место, где мужчина чувствует себя свободно, это семейные трусы. На самом деле, свободы у нас, может, и поменьше, но и ограничений тоже меньше. Так на так и выходит. Вот ты, если выйдешь на площадь и заорешь… Как там вашего президента зовут? Джордж Буш-третий? Так вот, выйдешь и заорешь «Буш – дурак!», тебе что-то будет?
– Ну, теоретически – нет…
– Ну и у нас любой может выйти на площадь и крикнуть «Буш – дурак!», и ему за это тоже ничего не будет.
Вначале захихикали девушки, до них юмор дошел раньше всех. Через несколько секунд громко, будто лошадь, заржал Сэм. Потом к ним присоединились остальные. Шерлок крепился дольше всех, потом тоже махнул рукой и рассмеялся.
– И все же ты не прав, – справившись с первым приступом хохота, выдал Сэм. – Настоящему мужчине никто не указ.
– Да? А если твоя теща на тебя наорет, ты что делать будешь?
– Ну, так то ж теща…
– Вот. А настоящий мужчина знает, что общего у тещи с пивом. То и другое хорошо холодное, вскрытое и на столе.
На сей раз хохот был таким громким, что из своей машины высунулся проснувшийся Трумэн. Посмотрел, махнул рукой и залез обратно, буркнув лишь:
– Утром чтоб все были готовы к трудовому подвигу.
– А если я буду сексуально утомлен?
– Сэм, заткнись. Если что, другой рукой будешь работать.
Все, включая Сэма, вновь заржали. Да уж, Трумэн за словом в карман не лез. Но разговаривать стали малость тише – так, на всякий случай и во избежание. Стало быть, хмель и впрямь снял тормоза, но не отнял инстинкт самосохранения. Это радовало, адекватность тех, с кем ты общаешься, всегда огромный плюс. И тут влезла одна из девушек, та, которая на звезды смотрела. Помнится, с ней Лисицын тоже спорил. И тоже на Кипре. Как там ее зовут? Нет, в голове имя не задержалась, хотя девчонка ничего, чем-то на Машу похожа. Только постарше, кожа светлее, а так – весьма и весьма. И тоже блондинка.
– А скажите… Я видела, как вы танк гладили. Он вам так нравится?
Глазастая, однако. Это когда они с браконьерами разбирались. Впрочем, вопрос без подвоха, вряд ли девчонка принимала его за сектанта-танкофила.
– Хорошая машинка, надежная, – улыбнулся Лисицын. – Однако же чуточку устаревшая. Хотя до сих пор может кому-нибудь славно испортить жизнь. Но честно скажу, новые могут это сделать лучше.
– И что могут ваши новые танки?
– Ну, например, – с каменно-серьезным выражением лица сказал Сергей, – у них на последних моделях есть встроенный сортир. И добавлена опция «Оскорбить врага из пушки».
Вновь смех, правда, не столь громкий – не все поняли юмор. Девушка улыбнулась:
– Мы постараемся не становиться вашими врагами, сэр.
– Откровенность за откровенность – а с чего вас занесло в армию? Война – не женское дело.
Ух, как она вскинулась, как глазами сверкнула! Прямо хоть картину с нее пиши. «Оскорбленная невинность» называется. Сейчас что-нибудь ляпнет, подумал Сергей и устроился поудобнее, готовясь слушать.
– Вы – шовинист и сексист!
– Даже и не думал.
– Да. Вы считаете, что женщины хуже мужчин.
– Еще одна любительница передергивать. Может, процитируете?
– Война – не женское дело.
– Во-от. Потому что воевать у женщин объективно получается хуже…
– Мы ни в чем не уступаем мужчинам! – выпалила девица намертво заученную фразу и, похоже, сама испугалась, видя улыбку Сергея.
– Ну да. Просто слабее физически. И в туалет чаще бегаете.
– Нет! Попробовали бы вы быть женщиной.
– Не факт, что вы сами это пробовали, мадемуазель, – выдал Лисицын, переждал осторожные (видимо, за такую поддержку сексистских взглядов могли по головке не погладить) смешки и добавил: – И вообще, у нас мужчина – это мужчина, женщина – это женщина. А у вас как-то странно. Если мужчина считает, что он Наполеон – его лечат. А если думает, что он женщина – защищают его права.
Аналогия была очень натянутой, но звучала красиво и неплохо подходила для того, чтобы сбить оппонента с мысли. Но американка не унималась.
– Вы еще скажите, что женщинам легче.
– В чем-то да, – лениво отозвался Сергей. Разговор начал ему надоедать, но бросать на полуслове сейчас значило признать в глазах остальных свое поражение. А это, в свою очередь, могло обернуться не лучшими последствиями.
– Тогда почему нас так мало среди руководителей?
– Не так и мало, это раз. Но в большинстве традиционных отраслей есть объективные причины, не позволяющие вам стать лучшими специалистами, чем мужики.
– Я ж говорю – сексист!
– Ну почему же? Вы феминистка? Это хорошо. Будете иметь равные права с мужчинами. У нас всегда есть вакансии грузчиков.
– Какое это имеет отношение…
– Самое прямое, – перебил ее Лисицын. – Берем… Ну, любое промышленное производство. Как ни крути, мощь страны зависит в первую голову от него. Итак, приходит мужчина и, если хочет стать специалистом, проходит всю цепочку. Работает на складе, может даже грузчиком. Или водителем, причем одно другого не исключает. В цеху. Только потом пересаживается в контору и идет уже по цепочке инженерных должностей. Это если позволяет образование. Если нет, а продвинуться охота, это образование приходится получать без отрыва от производства. Я, конечно, упрощаю, но главное в том, что мужчина, поднявшись наверх, знает весь техпроцесс, пускай не до тонкостей, но все же. А пропустив его через пальцы, он может лучше руководить.
– И что?
– И ничего. Женщине значительная часть моментов попросту закрыта. Мешки она таскать не сможет. Чисто физически. Ремонтировать станки или там быть дальнобойщиком… Ну, может, и справится, но это в разы сложнее, чем мужчине, поэтому вряд ли она на это пойдет. Придется сажать ее сразу в контору – и целый пласт очень важных производственных нюансов пройдет мимо нее. А хуже зная производство, она и руководить будет хуже. Не везде так, разумеется, но очень большой сектор экономики от женщин отрезан просто в силу физиологии, как-то так. И это всего лишь один из нюансов.
– Но почему тогда, даже если женщина на одной должности с мужчиной, ей меньше платят?
– У нас, сколь я знаю, разница в зарплате упирается только на уровень профессионализма и возможностей. У вас… Ну, опять же, сколь мне известно, о зарплатах распространяться вообще дурной тон. Поэтому судить довольно сложно.
– Успокойся, Глэдис, – вмешался Сэм. – И не пыхти так. Здесь он тебя уел.
Но девушка, видимо, по исконно женской привычке оставлять последнее слово за собой, не сдержалась и сердито буркнула:
– Вот потому женщины плохо и живут…
И эта фраза неожиданно разозлила Сергея. Медленно встав, он подошел к ней, и это, похоже, смотрелось жутковато. Во всяком случае, остальные как-то вдруг разом отодвинулись, а барышня, несмотря на свою феминистическую сущность, вдруг съежилась, будто ожидая удара. Лисицын скривился и сквозь зубы прошипел:
– Хочешь понять, насколько плохо ты живешь? Подумай вот о чем. Если воду, которую здесь пьют, отправить в лабораторию, то ответ будет примерно таков: «Анализ мочи показал, что ваша лошадь больна чесоткой». Ну что, ты плохо живешь? Здесь женщине опасно появляться на улице, и никакая полиция не придет на помощь. Здесь стреляют не потому, что свихнулись, а просто потому, что так захотелось. Здесь во многих районах дети копаются в мусоре, чтоб найти хоть какую-то еду. Ты сама это видела. Ты плохо живешь? Плохо живешь, да?
Его трясло, и как-то отстраненно, будто внутри сидело какое-то второе «я», холодное и рациональное, он вдруг подумал, что совсем себя не контролирует. Но в этот момент Сэм аккуратно подошел сзади и взял его за плечи:
– Успокойся, парень. Она все поняла. Успокойся…
И Сергей почувствовал, как из него словно выпустили пар. Будто сработал аварийный клапан – и сразу же стало легче. Он кивнул:
– Спасибо. Я в порядке.
– Какой там порядок, парень.
В руку ткнулся уже знакомый металлический стаканчик, и Лисицын от души хлебнул вонючее американское пойло. Едва сдержался, чтоб не закашляться, но, что характерно, самогонка и впрямь помогла, окончательно разогнав злость. Кивком поблагодарив орка, он плюхнулся на прежнее место, пару раз глубоко вздохнул.
– Ладно, проехали. Только помни, девочка. Сейчас ты можешь чувствовать себя крутой. Потом обнаружишь, что осталась одна. Может, найдешь кого-то, но мужчины будут избегать серьезных отношений. Не спрашивай, почему, но так и будет. И ты будешь чувствовать себя еще более одинокой. А потом… Рано или поздно у тебя в голове сформируется образ прекрасного принца, под который подходит любой козел. И счастья тебе это не принесет. А шанс избежать этого только один. Понять, что мужчина – это мужчина, женщина – это женщина, и они разные, но дополняют друг друга. Если не веришь – твое право. И твои проблемы.
Как ни странно, после его дурацкой вспышки народ не разбежался, и разговор продолжился, хотя острых углов все теперь старательно избегали. Тем не менее мир восстановился как бы сам собой. В общем, расползлись отдыхать они часа в два ночи, и Сергей, устроившись в своем кресле, тут же провалился в глубокий, здоровый сон.

Нас утро встречает прохладой! Слова из старой песни, звучавшей когда-то в столь же старом, уже забытом фильме, как нельзя более подходили к ситуации. Потому что несильный вроде бы ветер за ночь нагнал тучи, а те, в свою очередь, пролились дождем. Падающая сверху стена воды, плотная, как каучук, соединила небо и землю, намертво перекрыв видимость. Крупные, будто горох, капли обрушивались на саванну сплошным потоком, и упускать такой подарок судьбы было грешно.
Да-да, именно подарок. Несмотря на то что машины были кондиционированы, за время, пока они добирались сюда, под африканским солнцем все успели и пропотеть, и качественно пропылиться. Вода с собой имелась – есть, пить, умываться, но не более того. Увы, о том, чтобы прихватить с собой цистерну еще и под нее, американцы не позаботились. Лопухнулись – и теперь приходилось довольствоваться явно недостаточным запасом. Расходовать воду, чтобы принять душ, непозволительное расточительство, а использовать местные реки – немалый риск. Просто потому, что неизвестно, каких паразитов здесь можно подхватить. Местные привычные… наверное. А вот человеку рисковать не стоит.
Стоять под тугими, бодряще прохладными, но не холодными струями дождя – роскошь, доступная здесь нечасто. И Лисицын, раздевшись до исподнего, ловил секунды счастья. Машка, ничуть его не стесняясь, делала то же самое. Да и остальные, похоже, момент старались не упускать. Наверное, орки из сопровождения сочли бы это глупостью, у них отношение к воде – как у кошек. Но с их бивака творящееся в основном лагере было сейчас даже не рассмотреть. Поэтому и импровизированный душ, и возможность набрать воды для стирки в растянутый полог, и просто вдохнуть очистившийся от пыли воздух люди приняли с благодарностью. И плевать, что о них думают местные.
Увы, ничто не дается даром. Конкретно сейчас это значило, что, когда ливень кончился, дорога превратилась в липкую кашу, моментально начавшую исходить под солнцем густым белым паром. Как там было в старой песне? Что такое осень – это слякоть. С грязью по колено под ногами… Хотя, как пояснил добравшийся до них Бакомбо, это ненадолго. Не так и много ее на самом-то деле, этой воды. Часть впитается, часть стечет. К обеду можно будет ехать. Оставалось лишь поверить ему на слово.
Майор не ошибся. Да и сложно было ожидать ошибки от еще недавно дикаря, родившегося и выросшего в этих местах. Разумеется, дорога не высохла, но двигаться, пусть и без особого комфорта, стало возможно. На водителей дополнительная нагрузка, конечно, однако кто им сказал, что будет легко? И потом, хотя колеса немного таскало в грязи, но ниже чувствовался твердый грунт, и риска застрять не было.
В лесу оказалось несколько прохладнее. Густые кроны деревьев неплохо отсекали солнечный свет, и машины не так накалялись. Даже кондиционер ревел не так сильно, как раньше, когда ему требовалось надрываться, обеспечивая в салоне какое-то подобие микроклимата. Растянувшись подобно гигантской стальной змее, колонна уверенно ползла вперед, прикрываемая танками, и, хотя машины очень быстро покрылись слоем грязи, это нельзя было назвать проблемой. Равно как и снизившуюся километров до тридцати в час скорость – здесь спешить в любом случае не стоило. Уж больно неспокойные места.
Неспокойствие подтвердилось где-то через полчаса, когда под гусеницей головного танка хлопнула мина. Кто ее здесь поставил и зачем, оставалось лишь гадать – абсолютно бесперспективное занятие, честно говоря, дорога ненаезженная, почти скрытая травой. Да и мина, судя по взрыву, противопехотная. Впрочем, колесо грузовика попортить способна, затормозить колонну, послужить сигналом. Небось, для того и ставили, может даже не один месяц, а то и год назад. Танку она, естественно, вреда не причинила, но у водителей разом появился стимул держаться в колее боевых машин. И не зря – до вечера сюрпризы попадались еще трижды.
Этим вечером не было никаких посиделок у костра. Все слишком вымотались, да и обстановка не располагала к расслабленности. Джунгли ухали, пищали и шебуршали совсем не так, как вчера. Тише, но куда более зловеще, хотя иногда доносился приглушенный рев. Чей именно, Лисицын не пытался даже гадать – за прошедшие годы он от многого отвык и многое забыл. Да и опыт его был несколько иного плана. Раньше в этих местах если и приходилось бегать по лесу, то в компании таких же молодых волков, и перед ними все разбегалось, а сзади – умирало. Нынешнее приключение обещало обогатить его новыми знаниями. Если переживет, конечно.
Неприятности начались утром, когда они вышли к реке. Майор сказал ее название, на удивление труднопроизносимое – все же африканские языки, в большинстве своем, довольно примитивны, и имена, даваемые горам, рекам и прочей достопримечательности, чаще всего простые, один-два слога. Здесь же название даже выговорить было сложно, и веяло от него какой-то уж совсем замшелой древностью. Да и по звучанию оно чем-то напоминало эльфийское, только намного более грубое. Лисицын даже не стал пытаться его запоминать – какая, в сущности, разница? Куда важнее, что река пересекала их дорогу, а моста, обещанного Бакомбо, не было.
Точнее, нет, не так. Он был, даже на карте обозначения удостоился. И еще недавно мог бы выдержать танк. Остатки тронутых пламенем опор говорили, что так оно и было. Когда-то было, поскольку сейчас от капитального сооружения ничего не осталось, а вместо них через реку было переброшено что-то хлипкое и несерьезное, явно сделанное на скорую руку из дерьма и палок.
Лисицын подошел к краю обрыва одним из последних. Спешить тут, похоже, было уже некуда. Глянул вниз, раздраженно присвистнул – картина Репина «Приплыли», иначе и не скажешь. Река хоть и была невелика, но за тысячелетия пробила здесь глубокий, навскидку метров тридцать глубиной, каньон. В сезон дождей она наверняка заполняла его на всю ширину, но сейчас занимала метров двадцать посередине, не более. Все остальное пространство – песчаные отмели, на удивление чистые и ярко-желтые, контрастирующие с ленивым потоком мутно-зеленой, кажущейся вязкой и похожей на гной воды.
Но африканские красоты сейчас волновали его куда меньше, чем иные вопросы. В частности, что здесь случилось и как теперь выкручиваться. И вопросы эти были отнюдь не из простых.
Следует признать, это их изящно кинули. Кто бы ни создал препятствие, он знал, что делал. Старый мост, готовый выдержать многое, сейчас лежал кучей обгоревших и вдобавок уже начавших гнить – в Африке это быстро – обломков. По всему видно – рухнул не вчера. Сергей прищурился, кинул осторожно заклинание, простенькое, никаким детектором не улавливаемое, и удовлетворенно кивнул. Так он и думал.
Здесь поработала магия. Да не какая-нибудь, а весьма редкой, малораспространенной школы. Такой же, как и собственная сила Лисицына. Ой, весело!
Большинство магов – стихийники. Огонь, вода, земля, воздух – классика жанра. Попадаются целители, из них выходят самые лучшие врачи. Кто-то может работать с природой. Таких мало, это обычно эльфы или те, у кого ушастые в предках затесались. Среди чистокровных людей такой дар убегающе редок. Есть эмпаты и психоделики. Телепаты, опять же. Мелких, локальных направлений, на самом деле, очень много. Редко, но встречаются универсалы, способные объединить разные виды магии. Правда, это же может сделать любой орочий либо огрский шаман, но коэффициент полезного действия у него выйдет почти на порядок ниже. Есть магия рунная, а есть предметная… Но всех их объединяет то, что магию проявившейся здесь школы их адептам не то что понять – даже не идентифицировать. Да и засечь, не зная, что именно искать, весьма проблематично.
Вывод? Он прост. На присутствие специалиста уровня, а главное, профиля Лисицына здесь не рассчитывали. А он увидел сразу: мост разрушен два, край три дня назад. Получается, сразу после того, как они выехали. Обломки искусственно состарены, новый мост тоже обработан так, чтобы все видели – ему как минимум пара месяцев. Такое под силу магам многих школ, по ним бы и искали. В принципе, по ним и искали – от внимания Лисицына не укрылись пассы, которые тихонько, чтобы никто не заметил, делал один из англичан. Судя по косвенным признакам, школы земли и природы. Неплохо, две школы сразу – это уже уровень. Хотя и не архимаг, естественно. Проверил классическими методами и отошел, не скрывая разочарования. А вот он, Лисицын, определил. Но промолчал – не стоит открывать козыри раньше времени.
Но причина причиной, а моста-то нет. Установленная же вместо него времянка… Автомобиль она, может, и выдержит, но танкам путь закрыт. Получается, теперь или искать обходную дорогу, или разделиться, оставив силы прикрытия по эту сторону моста. На три дня пути в любую сторону пути нет. Именно так авторитетно заявил майор Бакомбо и, насколько мог судить Лисицын, говорил он правду. Ученые тут же устроили скандал – им задержка не нравилась категорически. Но если американцы бурчали, однако в открытую не бузили, то англичане просто требовали немедленно двигаться дальше, к вожделенному урану.
Такая решимость рисковать чужими жизнями ради выигрыша пары дней, притом, что уран лежит здесь миллионы лет и убегать не собирается, говорила о многом. Хрен бы на них, конечно – и так ясно, что эти двое из той породы людей, которые в войну, когда хлеба нет, масло прямо на колбасу мажут. И все равно их чрезмерное желание мчаться вперед, да еще притом, что буквально накануне они никакой спешки не выказывали, вызывало у Лисицына определенные подозрения, которые только крепли, когда они с Трумэном, Сэмом и парой бойцов по очереди осматривали мост и подкрепляли кажущиеся ненадежными места где вырубленными тут же бревнами, а где и магией. С последним, правда, обстояло так себе, для Лисицына ремонт ни разу не специализация, остальные и вовсе ею не владели, но все же лучше, чем ничего. Ну и на предмет заложенной возможными недоброжелателями взрывчатки проверяли – лучше быть параноиком, чем трупом. Однако и сказать ничего не получалось: кто платит, тот и музыку заказывает. Приходилось рисковать.
– Я первый, моя машина самая легкая. Потом вернусь пешочком.
– Думаешь, получится? Я не уверен…
– Ну и что, что не получится? Зато наматеримся от души.
– Ну, попробуй, – с сомнением ответил Трумэн.
– Одного пацана мне дай. Покараулят с Машей на той стороне.
– Думаешь…
– Не думаю. Здесь едва шестьдесят метров, а у нас танки и пулеметы. Плюс ты уже направил двоих с пулеметом на ту сторону, чтобы организовали прикрытие. Скажешь, нет?
– Ты прав, они уже собираются.
– Вот и замечательно. Но все равно подстраховаться не мешает.
– Понял. Крис!
Подскочил высокий белобрысый парень скандинав ского типа.
– Едешь с ними.
Рядовой, успевший уже понять, что без нужды тянуться перед капитаном нет смысла, молча кивнул и, перехватив поудобнее свою винтовку, полез на заднее сиденье. Лисицын дождался, когда он захлопнет дверь, спросил: «Ну что, готовы?» и, не дожидаясь ответа, нажал на педаль.
Откровенно говоря, проблем для себя и своей машины он не видел. Джип хоть и тяжелее обычной легковушки, но все же не танк, мост выдержит его без проблем. Но надо было прощупать дорогу. Не ногами – это он сделал уже не один раз. Колесами.
Проехали, как и ожидалось, легко. Мост хоть и выглядел затрапезно, однако притом сделан был достаточно крепко, никаких покачиваний. Что же, неплохо. Оставив машину на той стороне под охраной американцев, Сергей вернулся и, без зазрения совести выгнав из кабины водителя ближайшего грузовика, полез за руль. Парень было попытался заартачиться, но узрел у самого носа кулак и благоразумно заткнулся. Что же, поехали!
Вот чем хороши традиционные американские машины, так это своими двигателями. На мощности в угоду расходу топлива янки, как правило, не экономят, и объем раздувают без зазрения совести. Поэтому разгон у грузовика, несмотря на возросшую после переделок массу, выглядел более чем пристойным. И даже ограниченный разбег не помешал. Машина пролетела по мосту, как на крыльях, и с диким скрежетом тормозов (ох, натянуть бы ее хозяина как следует за это) остановилась по ту сторону провала.
– Нормально, переправляемся.
Рация избавила от необходимости напрягаться и орать, хотя и съела тем самым изрядную долю торжественности момента. Впрочем, американцам до столь тонких материй было, как пешком до Юпитера. Быстро и деловито они начали выстраивать технику – и понеслось!
Вначале люди, неспешно и пешком. Затем минивэны начальства. Ну и, наконец, грузовики, шустро, один за другим. Даже бензовоз проскочил без видимых трудностей. Последними двинулись «Уралы» орков – танки остались ждать возвращения экспедиции, но обязанностей по охране с майора никто не снимал. Тут-то и получилась накладка.
Головная машина проехала достаточно уверенно. Несмотря на то, что старый грузовик не мог рулиться столь же лихо, как его американские собратья, опытный водитель пер уверенно и шустро. А вот со вторым как-то не задалось. То ли мост уже расшатали, то ли водитель был хреновый, а скорее всего, и то, и другое. Грузовик, вместо того, чтобы рваться вперед, шел медленно и притом едва заметным, но все же зигзагом. Мост заскрипел и начал опасно крениться. Еще оставался шанс втопить газ до упора и прорваться, но вместо этого водитель начал притормаживать.
Увы, ситуация была не из тех, когда осторожность могла спасти. Одна из опор с треском подломилась. Еще секунду мост стоял, будто решая, стоит ли реагировать на такую малость, а потом вдруг как-то разом сложился. На этот раз треск был куда сильнее, заглушив даже истошный рев двигателя. Миг – и не до ехавшая какой-то десяток метров машина рухнула вниз.
– Твою ж налево!
Получилось, возможно, излишне эмоционально, зато суть проблемы была изложена верно. Но эмоциональность слов не говорит о необходимости бега и прыжков, поэтому к обрыву Сергей подошел не торопясь, чуть ли не вразвалочку. Остальные уже столпились, заняв лучшие места и глядя на творящееся внизу безобразие. Пришлось слегка раздвинуть их плечами и только после этого насладиться зрелищем.
Да уж, давненько не приходилось видеть так качественно измятого металлолома. Пожалуй что с прошлой весны, когда на трассе столкнулись два КамАЗа. Тогда, помнится, работы патологоанатому было много. А вот сейчас – не факт, отнюдь не факт. Все же и высота не запредельная, и «Урал» – машина капотная… Гореть-взрываться вроде пока не собирается. Шанс есть.
– Алекс, веревка найдется?
– Есть. Зачем?
– Сползаю вниз – может, водитель живой еще.
– Я сам пойду.
– Да? И как у тебя с горной подготовкой?
Капитан буркнул что-то невразумительное. Все правильно, его наверняка готовили. Давно и постольку-поскольку. А здесь не та ситуация, чтобы корчить из себя супермена, лихорадочно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. Лисицын махнул рукой:
– Полезешь туда – заработаешь клаустрофобию.
– Боязнь замкнутого пространства? Где оно?
– В гробу! Все, не дури, ищи веревку.
Капитан пожал плечами, коротко рявкнул – и искомое было найдено. Да не просто веревка, а нормальный комплект горного снаряжения. Американцы – ребята запасливые. Об этом Лисицын подумал с легкой завистью, в родной дивизии пришлось бы со склада выписывать или по старинке, вокруг пояса обвязываться. О-па, два комплекта! Морпех с рвением, обычным для молодого, где-то нашел и тащит.
– Кого-нибудь с тобой пошлем. Сэм?
– Готов, – здоровяк выдвинулся вперед, но неожиданно его опередил Смит.
– Давайте я пойду, – и, чуть смущенно, что для чиновника любого ранга неожиданно, признался: – Я в молодости увлекался альпинизмом.
Лисицын внимательно посмотрел на него. Что же, почему бы и нет? Как ни странно, то ли трудности пути, то ли удаленность от начальства повлияли на Смита самым положительным образом. Гонор и снобизм куда-то ушли, а вот деловитость осталась. Общаться, во всяком случае, стало намного проще. Да и трусом он тоже не был. А вдвоем в любом случае сподручнее.
– Давайте, только быстро.
Смит не подвел, спускаясь достаточно сноровисто и без малейшего признака боязни высоты. Было видно, что в горы он не ходил давненько, кое-какие навыки забылись, но то же самое можно было сказать и про самого Лисицына. Ничего, организм сам все вспомнил, причем быстро и крайне дисциплинированно. А куда деваться? В школу альпинизма сорванцов не берут. Минута – и вот они уже внизу, рассматривают смятый автомобиль.
Да уж, сверху это выглядело не столь жутко. Изорванные, перекрученные листы металла, разлетевшиеся в стороны колеса… Сергей принюхался – ну да, и запах соответствующий, подтекает солярка. Но загораться не собирается, и на том спасибо. А вот залезать будет неудобно. Он обошел обломки. Нет, всюду черт-те что. Под ногами отвратительно чавкало, на ботинки стремительно налипала грязь. Вот еще надо, обувку портить!
– Подсади!
Смит не пытался протестовать. Без малейшей брезг ливости подставил руки, Лисицын оттолкнулся от них, птицей взлетел наверх, в свою очередь помог забраться американцу. Вдвоем кое-как вырвали смятую и заклинившую дверь кабины.
– Да уж, кому-то здорово повезло…
– Вы считаете это везеньем? – спросил удивленно Смит, разглядывая водителя. Живого – кабина все-таки выдержала удар – но изрядно помятого. – Неизвестно, выживет ли он, а если выживет, не останется ли инвалидом.
– Я не про него. Я про нас. Что не грохнулись сюда. Ничего, похоже, сломана нога, повреждены ребра. Главное, чтобы позвоночник остался цел, остальное решаемо.
Вдвоем они кое-как вытащили пострадавшего. Тот пребывал в глубоком шоке, ну да ничего, орки – народ крепкий. Укол из стандартной армейской аптечки немного вернул ему интерес к жизни, а пока наверху изобретали подобие оснастки для подъема, Лисицын даже успел провести быструю диагностику. Не столь качественную, как в госпитале, разумеется, но все же лучше, чем ничего.
Орк, похоже, относился к той породе везунчиков, которые постоянно влипают в неприятности – и в то же время ухитряются из них выкарабкаться без особого урона. Первое было ясно потому, что количество сросшихся переломов и заживших ран зашкаливало. А второе – так ведь дожил до сегодняшнего дня и даже сейчас отделался легким испугом. Нога, три ребра и ушибы внутренних органов, серьезные, но не смертельные. Для такого падения меньше чем ничего.
– Все, тащите! – крикнул Лисицын наверх и вздохнул. – Вот неправильно этот умник профессию выбрал.
– Почему?
– Да из него отличный десантник бы вышел. Несгибаемый.
– С его везением…
– Еще никто не жаловался на нераскрывшийся парашют.
Они переглянулись и рассмеялись. А потом дружно полезли наверх, сегодня было еще много дел.

Пострадавшего накачали обезболивающим и без особых сантиментов, но аккуратно, переправили к танкистам. За них, к слову, немного волновались, но Бакомбо сказал, что уже связался со своей родней. На вопрос, как именно он это сделал, учитывая, что в эфире, который слушали постоянно, даже писков не было, майор, ухмыляясь, показал амулет. Не слишком эстетичный, несколько связанных между собой косточек. В основном птичьих, но Сергей мог поклясться, что и человеческая там мелькнула. Впрочем, неважно. Амулет даже на вид древний, и проверять не хотелось, главное – работает. Родня в Африке – это всё! И к вечеру из ближайшей деревни, принадлежащей племени Бакомбо, сюда придет отряд, так что без пехотного прикрытия танки не останутся. Последнее радовало, ибо сами по себе, да еще в условиях прямой видимости, танки – всего лишь очень хорошая мишень.
К слову, прежде чем отправлять болезного, Лисицын с ним поработал. Конечно, организм орка несколько отличается от человеческого, но в общем и целом метаболизм схожий. Пришлось малость постараться, зато теперь, можно надеяться, выздоровеет пострадавший заметно быстрее, чем в естественных условиях. Но несколько месяцев или неделя – сейчас было неважно. Просто лишний шанс, причем без какого-либо дальнего прицела. Так, из остатков вбитой родителями гуманности.
Его усилия, к слову, оценили. Водитель, как ни крути, для сопровождающих их орков был каким-никаким, а родственником. Пусть криворуким и непутевым, но все же. И майор поблагодарил от имени всех, кто был с ними. Лисицын не очень доверял оркам, но – почему бы и нет? Ласковое слово и кошке приятно.
Насчет помощи майор не соврал. Ближе к вечеру подтянулись его соплеменники, человек сорок крепких, молчаливых орков, разодетых в жутковато безвкусную смесь из здешней деревенской и вполне цивилизованной одежды. При этом каждый старался выделиться, как мог, и расцветка ткани в стиле «пожар в джунглях» была здесь нормой. Однако же. Несмотря на столь несерьезный прикид, вооружены они были неплохо. В основном, правда, винтовки, старые, английские, но попадались и «калашниковы». То и другое надежно и эффективно. Оружие выглядело ухоженным, держали его орки умело, и не приходилось сомневаться – прикрывать танкистов они смогут вполне качественно. Для африканцев, конечно.
А вот как возвращаться обратно – это вопрос. К вечеру удалось сделать нечто вроде подвесного моста, но техника по такому, естественно, не пройдет, тут и людям-то приходилось идти с опаской. И роты саперов, чтобы построить нормальную переправу, тоже под рукой не наблюдалось. Не говоря уж о маге-строителе с мобильной заклинательной установкой на базе грузовика повышенной проходимости.
Хорошо еще Трумэн и Бакомбо имели неплохое представление о логистике. Как ни крути, их этому учили. Всего-то с полчаса бдения над картами – и трасса для возвращения была продумана, обсуждена и согласована. Утром танкисты уйдут туда и будут ждать. Конечно, удлинение маршрута получается серьезное, но это, в конце концов, не столь уж и страшно. Да и сейчас им ехать было еще километров сто, не более. В общем, получалось, что неприятности подходят к концу. Вот только африканские боги на этот счет имели собственное мнение.
Они уже укладывались спать, когда из леса раздался вопль. Громкий. Женский. Через закрытое стекло, скорее всего, не услышали бы, но Лисицын как раз приоткрыл дверь.
– Что это? – голос Маши звучал не то чтобы испуганно, однако встревоженно. Лисицын недоуменно завертел головой, сканируя пространство.
Вопль повторился, и уже через секунду Сергей был снаружи, держа в руке пистолет. Он не видел, что происходит, но определил дистанцию, число участников, направление их движения. А самое главное, знал, кто орет.
– Сиди здесь! – шикнул он на сестру и со всех ног рванул в сторону шума. Из грузовиков высовывались ничего не понимающие морпехи, да, надвинув на лицо прибор ночного видения, отчаянно пытался сообразить, что происходит, часовой. Не сообразит. А сообразит – не успеет, отстраненно подумал Сергей, перемахивая через линию датчиков. Простеньких, но для Африки сойдет. Взвыла сигнализация. Интересно, почему она не заработала раньше, когда эта дура выходила? Потом, все потом…
Леопарду было шесть лет, и он пребывал в самом расцвете сил. Считать, правда, он не умел, но это и неважно. Главное, что на смену полудетскому задору пришел опыт, а мышцы полны сил и пока что не собираются его подводить.
Он был силен, настоящий хозяин этого леса. Никого не боялся – и потому, что превосходил большинство здешних обитателей в скорости и вооружении, и потому, что умел выбирать противников. А еще – бесшумно подкрасться, затаиться в густой листве, а уже оттуда, тщательно выбрав момент, спрыгнуть на спину ничего не подозревающей жертве, одним ударом тяжелой лапы сломав хребет, либо сомкнув челюсти на загривке. А еще он умел и не считал зазорным отступить, если добыча оказывалась не по зубам.
Двуногие тоже были добычей. Опасной – шрам на плече, давным-давно заживший, но иногда отвратительно ноющий, служил хорошим напоминанием об этом – однако не более того. Главное – правильно выбирать. Лучше самок – они слабее, а мясо нежнее. И вот сейчас одна из них оказалась совсем рядом.
Как она почувствовала опасность, леопард не понял. Да и не пытался понять – зачем ему забивать голову ненужной информацией? Абстрактные размышления были вне его мировосприятия. Вместо этого он бросился вслед за отчаянно пытающейся спастись жертвой. Несколько раз он атаковал – и каждый раз за миг до того, как он наносил удар, самка успевала броситься в сторону. Пасть-капкан щелкала вхолостую, и леопард, как в уже забытой юности, поддался азарту, хотя весь его опыт говорил: если промахнулся – уходи искать другую добычу. И азарт же помешал вовремя понять, что ситуация изменилась.
Прямо перед ним возник второй двуногий. На этот раз самец, готовый защитить самку. Двуногий не боялся, но в руках его не было длинной палки с острым концом, оставившей когда-то шрам на плече. И даже тогда он победил! Леопард не задумывался ни на миг, с ревом бросив свое тело вперед. И последнее, что он увидел, была короткая, яркая вспышка, разом заслонившая все вокруг. И темнота…
Лисицын успел – спасибо фамильному дару. И когда леопард, будто призрак, возник из темноты, он успел отбросить глупую девчонку, сунувшуюся среди ночи в лес, и выстрелить. Один-единственный раз, но и этого хватило. Аккуратненькая пуля калибром семь и шестьдесят две сотые миллиметра выглядела несерьезно и обладала крайне слабым останавливающим действием. Зато к цели она летела с запредельной скоростью. Такой пулей можно насквозь прострелить голову медведю – где уж тут устоять леопарду. Зверь даже не понял, что умер. Оставалось лишь сделать шаг в сторону, чтобы не быть придавленным падающей тушей. Ну и шумно выдохнуть, понимая, что все закончилось.
Пробежка и схватка не прошли даром. Адреналин стремительно уходил, а вместо него подступало осознание того, что после неподготовленного спурта по джунглям завтра будут ныть мышцы. Что ночью прохладно, а футболка насквозь мокрая от пота, и ночной ветерок неприятно холодит тело. Что руки налились вдруг свинцовой усталостью, как будто полдня таскал мешки. Но… не показывать же все это перед дамой? Тем более, когда она лежит перед тобой и, скажем так, не совсем одета? И тот факт, что причиной тому – пробежка, во время которой она ухитрилась в клочья изорвать футболку (интересно, а где ее куртка?), ничего не меняет.
– Девушка, вам помочь или вы феминистка?
Глэдис – а это была именно она – как сомнамбула протянула ему руку, и Лисицын рывком поднял ее с земли. Улыбнулся:
– Вот этим мужчина и отличается от женщины.
Американка по привычке возмущенно вскинулась, но в этот момент вспыхнуло сразу несколько фонарей, осветивших все еще конвульсивно дергающую лапами тушу леопарда, и слова как-то сразу застряли у нее в горле. Она слабо охнула, но тут же несколько рук подхватили начавшее оседать тело. Бравую военнослужащую била крупная дрожь.
– Ох ты ж!
Пожалуй, Сэм этим возгласом разом высказал мнение всех присутствующих. Лисицын, наконец, тоже смог разглядеть убитого им хищника в деталях и немного порадовался, что темнота скрывала его истинные размеры. Знал бы – не факт, что рванул бы на помощь, своя шкура дороже.
Когда зверя притащили в лагерь, охов стало еще больше. И даже один возмущенный голос прорезался. Пожалуй, впервые участвующие в экспедиции британцы продемонстрировали не только эмоции, но и противоположное друг другу отношение к чему-либо. И если реакция одного ничем не отличалась от мнения большинства, то второй, похоже, был из числа убежденных зооактивистов. Из тех, что не позволят срубить дерево для костра зимой или выстрелить в оленя, когда умираешь от голода. Во всяком случае, проклятий на свою голову за безвинно убиенное русским варваром животное Сергей услышал немало.
Что характерно, верещал именно тот англичанин, который вчера колдовал. Очень интересно. Все же специализирующиеся, хотя бы частично, по школе жизни маги обычно прекрасно чувствуют, насколько реальной была угроза. Хорошо еще голос этого чудика тонул в восторженных поздравлениях остальных собравшихся.
Подоспел и Бакомбо с парой своих орлов. Посмотрел… Он-то ничего, а вот его солдаты разом опустились перед леопардом на колени, явно исполняя какой-то ритуал. Майор объяснил, что их племя считает леопарда воплощением злых духов, и хотя он, человек образованный, далек от суеверий (а глазки-то отвел, не удержался), то его люди не столь далеко ушли от природы. И вообще, человек, сумевший вот так, с одним пистолетом выйти против свирепого хищника и завалить его первой же пулей – великий воин. Пришлось согласиться…
После этого спича майор предложил Лисицыну снять и обработать шкуру, чтобы можно было увезти с собой такой завидный трофей. Лисицын, подумав (и наплевав на возмущенные взгляды англичанина), решил принять его предложение – будет Машке в комнате экзотический коврик для ног. О цене работы сговорились тут же, и леопарда унесли. Нормально, одной заботой меньше.
Затем подошел Сэм и поинтересовался, из чего Лисицын завалил хищника. Посмотрел на пистолет, задумчиво повертел его в руках и сказал, что такого еще не видел. Похожие видел. Даже очень похожие. А такого – точно нет.
Да уж, морская пехота! ТТ он не видел… Хотя, конечно, именно такого не видел точно. В свое время, когда в СССР придумали этот пистолет, опыта в создании такого рода оружия у отечественных конструкторов, считай, и не было. Поэтому «Тульский-Токарев» вышел надежным, достаточно эффективным, но не без недостатков. Из достоинств же главными были патрон с хорошей баллистикой и общая надежность конструкции. Помнится, когда в армии инструктор рассказывал им про этот пистолет, который ныне как в оригинальном исполнении, так и в китайских, югославских и прочих копиях встречался по всему миру, он сказал:
– По мне, так основное преимущество этого оружия – его исключительная надежность. Лом сломать и то проще будет.
– Э-э-э…
Примерно так же выразились все, кто рискнул открыть рот. Но инструктор не сделал зверскую рожу, хотя мог под настроение и разозлиться. Вместо этого усмехнулся и выдал:
– Да шучу я, шучу. Хотя вы знаете, в каждой шутке есть доля шутки.
Так вот, через какое-то время в армии решили, что у ТТ все же хватает недостатков и их нужно устранить. Оружейники дружно взяли под козырек и рявкнули «Есть!», после чего, засучив удила и закусив рукава, принялись за работу. И попробовали бы они поступить иначе! Это вам не нынешние расслабленные времена, тогда за саботаж могли и к стенке поставить. В общем, сделали модернизированную версию, даже установочную партию выпустили, но потом началась война, и все планы разом были перечеркнуты. Фронту требовалось оружие числом побольше, ценой подешевле, и о запуске в серию столь малозначительных в масштабе страны улучшений, требующих вечно дефицитных ресурсов, пришлось забыть. Тем более что и обычный ТТ со своей задачей неплохо справлялся. А потом концепция поменялась, пришли времена «макарова», и заслуженный ветеран отправился частью на склады, частью на экспорт. Про модернизированный же и не вспоминали.
Но так уж получилось, что, будучи в местном посольстве, Лисицын увидел там именно эти стволы. Как ему рассказали, прежний главдипломат был фанатиком оружия и накладывал лапу на все необычное, до чего мог дотянуться. Благо посольства России в последнее время, особенно в таких вот третьесортных странах, превратились в самые настоящие укрепленные базы. Так, на всякий случай, и чтобы бандерлоги понимали – церемониться с ними не будут, просто убьют. Под это дело привезти сюда любой образец – дело пары бумажек.
Год назад у посла случился инфаркт, и он умер прямо на рабочем месте, а арсенал остался. Преемник умершего такой страстью к оружию не пылал, но и выкидывать его, разумеется, не собирался. Лисицыну стихийно образовавшуюся коллекцию показали как местную достопримечательность, и он, увидев такую редкость, не смог пройти мимо. Особенно учитывая, что конкретно этот пистолет был не вполне серийным – видимо, еще на заводе готовили кому-то в подарок, да что-то не срослось. Прецензионная сборка, удлиненный ствол… В общем, он попросил, а старающийся сгладить углы после неудавшегося похищения посол не стал особо противиться. Тем более оружие давным-давно списали, так что даже бумаг не потребовалось. С патронами тоже проблем не было, получилось и пристрелять новую игрушку, благо тир в подвале имелся, и с собой пару коробок взять. И вот – пригодился.
Естественно, в такого рода нюансы он вдаваться не стал – зачем они Сэму? Просто сказал: ТТ, редкая модификация. Тот кивнул, вернул оружие и пошел к своим подчиненным, дабы навести порядок, а то оставшиеся на постах больше в их стороны головами вертят, чем за окружающим пространством наблюдают. Ну а Лисицын остался – сейчас здесь предполагалось куда более интересное, а главное, важное разбирательство на тему: «Как Глэдис вышла за охраняемый периметр, не потревожив датчики, и как она сумела так долго убегать от леопарда, который просто обязан был ее убить сразу, а схарчить чуть попозже».
Вопросы, кстати, не праздные. Особенно учитывая, что вокруг лагеря на ночь устанавливалась двойная цепь датчиков. Примитивные, но надежные емкостные, и более чуткие и дорогие магические. Цепи не повреждены, когда Лисицын их пересекал, выли, как сумасшедшие. Обдурить их несложно, однако для этого надо обладать кое-какими специфическими знаниями, техническими и магическими. И хорошо знать, с чем конкретно придется иметь дело. Теоретически и без специфических навыков Глэдис выйти могла, но тогда ей пришлось бы отключать обе линии, причем целиком, а этого как раз не наблюдалось. Или же отключила, вышла, и кто-то снова включил? Именно этот вариант смотрелся наиболее вероятным. И наиболее паршивым, так как предусматривал наличие в лагере неизвестного врага. Или, помня кое-какие умозаключения Сергея по поводу внедренных агентов, известного?
Они собрались вчетвером. Трумэн, Лисицын, Кобрин и Смит. Ну и сама Глэдис, естественно. Куртка ее нашлась в машине, где она спала, но, даже натянув ее, девушка все равно зябко куталась в наброшенный на плечи тонкий плед. Не особо уютно ей чувствовать себя подозреваемой. И совсем непривычно. Британцы жаждали присоединиться, однако их вежливо, но непреклонно послали по всему миру известному адресу. Те обиделись и ушли… в свою машину. Наверняка попытаются подслушать, но Смит выудил откуда-то амулет-глушилку. Пускай теперь попробуют, отдача замучает.
После того, как они смогли обезопасить место от чужих ушей, Глэдис был задан крайне простой вопрос: как она вышла за периметр. Увы, как раз на это девушка ответить не могла. У нее словно бы испарилась часть воспоминаний. Вот она ложится спать – а вот уже бежит между деревьями, спасаясь от леопарда. И, если верить портативному детектору лжи (Сергей не знал даже, что бывают такие крохотные модели, подключаемые к простейшему смартфону), это было правдой. Конечно, можно было бы попробовать копнуть глубже, из мозга человека просто так ничего не исчезает, надо лишь уметь найти и вытащить информацию. Но телепата под рукой, как назло, не имелось, да и примитивный гипноз выходил за пределы возможностей присутствующих.
Зато не прошло и часа, как нашелся ответ на второй вопрос. И нашла его, как ни удивительно, Маша. Ее, разумеется, к процессу дознания никто не привлекал, но когда она села метрах в десяти от них и принялась аккуратно, пилочкой подравнивать ногти, гнать не стали. Все равно из-за глушилки ничего не услышит. В этом были уверены все, кроме Лисицына. Просто потому, что он-то как никто другой знал непоседливый характер сестры и ее скрытые таланты. Но, естественно, распространяться не стал – мало ли…
Уже поздно ночью, когда он старался устроиться поудобнее в своем кресле, Машка, ворочающаяся сзади, внезапно выдала:
– Я слушала ваш разговор.
– Даже не сомневался, – хмыкнул Сергей. – Как?
– Это было просто, – судя по звуку, сестра пренебрежительно махнула рукой. – У твоего капитана стандартный армейский образец. Его нас взламывать учили.
– Кто, хотелось бы знать, – пробормотал Лисицын себе под нос. Почти беззвучно, но Машка услышала.
– Марь Иванна, кто же еще.
– Интересно, откуда она-то знает…
– Знает, потому что занимается составлением досье на талантливую молодежь. А я ведь талантлива, правда?
– Правда-правда, – хмыкнул Сергей. Ну, в самом-то деле, мог бы и догадаться. Учителя – вообще интересные люди, и подозрений не вызывают, и доступ к информации у них широчайший. Интересно, а про него что в досье написано? И на кого конкретно работает ветеранша от образования? – Так чему она там вас учила? И откуда ты знаешь про досье?
– Просто рассказала о базовых принципах работы таких вот амулетов. Сами-то они в зависимости от моделей разные бывают, но база одна. Когда ее знаешь, пройти сквозь защиту сложно, но можно.
– Спасибо, я в курсе, – ядовито прокомментировал Лисицын.
– А про досье, – не обращая внимания на слегка уязвленное самолюбие брата, продолжала Маша, – я узнала, взломав ее файлы в компьютере. Только некоторые, на остальных защита – ой-ей! Но и то хлеб.
– Вот поймают за шкирку…
– Не, не поймают. Вряд ли вообще увидят. Но если даже смогут – плевать. Я ж в математике не очень, все это знают. Так что даже не подумают на меня.
– Хитрая ты…
Ну да, хитрая. С детства всех убедить в том, что с цифрами у нее проблемы, а потом этим вовсю пользоваться – такое уметь надо. Даже он поверил, хотя, зная о ее склонностях ко взлому паролей, и сомневался.
– Хитрая, – сев так, что голова ее оказалась выше спинки кресла, кивнула Маша. – И умная. Но это сейчас неважно. Главное, я вас слышала.
– И что?
– Ничего особенного. То же, что и вы. Но я на нее посмотрела.
– На кого?
Вопрос был глупым, но Маша все же ответила:
– На твою красавицу. Кстати, она лучше тех, с кем ты дома зажигал. И фигурка ничего…
– Тьфу на тебя.
– Ладно, не в том дело. Главное, я поняла, почему леопард не смог ее догнать.
– И почему же?
– У нее в предках кто-то из моих соплеменников. Когда вы ее… спрашивали, она раскрылась. Она – маг, природник, только сама этого не знает.
Если верить Маше… Нет, не так. Ей, безусловно, стоило верить, в собственном даре она разбиралась. Прощупать другого человека природнику сложно, он все-таки не телепат. Однако если перед тобой не маг, или маг, но не осознающий своей сути, не умеющий защищаться, природник может кое-что понять. Не на уровне чтения мыслей, но на уровне предрасположенности. Хватило бы сил, но здесь и сейчас как раз с этим проблем не возникало.
Так вот, по ее словам, где-то далеко, в самом уголке подсознания Глэдис тихонько спали зачатки дара. Природника – это Маша определила точно, поскольку ее собственные силы почти сразу пришли с ними в резонанс. Очень слабые, вряд ли она смогла бы их пробудить, но в шоковом состоянии они сработали. А возможно, их подтолкнуло еще что-то, Маша не поняла. Главное, их хватило, чтобы девушка, спасаясь, чувствовала, куда прыгнет леопард, как попытается ударить, и могла, пускай инстинктивно, уклониться. Паника, как ни странно, помогла ей – ведь как раз инстинкты при этом и срабатывают, сознание и логика же практически отключены. Правда, этого хватило бы совсем ненадолго, однако и на том спасибо – как ни крути, а Сергей успел!
– Оригинально, – пробормотал он под нос, когда Маша закончила. – Информация важная… наверное. Только я не знаю, что с ней делать.
– А ничего. Давай промолчим и посмотрим, что будет дальше. Глядишь, еще что-то всплывет.
Логика в ее словах, безусловно, имелась. Лисицын медленно кивнул:
– Хорошо. Ты, я думаю, права. Будем ждать.
– Ну вот! В кои-то веки мой несгибаемый брат признал, что я могу быть в чем-то права, – ехидство перло из девушки, как пена из кваса. – Ладно, не бери в голову. Просто если захочешь ее завалить, помни: серьезные отношения вам противопоказаны.
– Это почему? – на автопилоте поинтересовался Лисицын.
– Она слишком слабый маг, – серьезно ответила Маша. – Даже, можно сказать, вообще не маг. И если будут дети, то это может сказаться на их одаренности не лучшим образом.
– Ты еще скажи, я на нее имею виды.
– Не знаю. Зато точно знаю, что если ты пойдешь к ней прямо сейчас, она не будет против.
– Тоже подсмотрела?
– Ага.
– И не стыдно?
– Не-а. Главное, помни, что не надо уподобляться китайцам.
– В смысле?
– Почему китайцы так плодятся? Да просто у них вся резина уходит на кроссовки. Это я к тому, что не забывай про защитную амуницию.
– Тьфу! Пошлячка…
– А еще пошлюнья и опошлюнья, – рассмеялась Маша. – Да не переживай ты так. Все равно она лучше, чем твоя последняя… как ее там… Света? Помню, помню, видела ее как-то вживую. Она в компании каких-то придурков в ресторане шампанским заливалась.
– Да? Не пьет же вроде…
– Я тебя сейчас огорчу – нажралась она, как свинья.
– Да ну, она в рот не берет.
– Извини, но, боюсь, я огорчу тебя дважды.
– Ах ты!.. – выдал Сергей после паузы, которая потребовалась, чтобы осознать услышанное.
Вредная девчонка рассмеялась:
– Ладно-ладно, успокойся. Я в твою личную жизнь не лезу. Как, мир?
– Мир, – вздохнул Сергей. А что еще ему, собственно, оставалось ответить?

Утром первыми отправились своим путем танки. Сосредоточенно рыча двигателями и распугивая окрестное зверье вонью сгоревшей солярки, они выстроились цепочкой и один за другим скрылись за поворотом. Наблюдавший процесс Лисицын подумал, что не так уж плохо учили местных орков. Во всяком случае, явных ошибок они не допускали. Это вам не индийские бандерлоги, тех натаскивай, не натаскивай, а все равно результаты весьма посредственные. Знакомые, было дело, мотавшиеся в те места в командировку, рассказывали, что сухопутные войска еще туда-сюда, а вот моряки… Зачем, спрашивается, они закупают лучшие в мире подводные лодки, если ныряют неглубоко и неохотно?
Посторонние мысли он выбросил из головы почти сразу – их колонна двинулась почти следом. Впереди, на грузовике вместе со своими бойцами, майор Бакомбо, ну а за ним вся остальная колонна. В свете недавних событий готовая к бою и – теперь это понимали уже практически все – недостаточно сильная, чтобы дать отпор по-настоящему серьезному противнику.
Да еще и майор подлил масла в огонь, предупредив, что скоро земли, контролируемые его племенем, закончатся. А те, в которые они едут, еще не начнутся. Между ними узкой, всего в несколько десятков километров, полосой лежат ничейные земли. Ничейные – это по мнению чиновников из правительства, по факту же здесь обитает то ли одно, то ли несколько племен. Никто толком не знает. Но дикари они даже по меркам недалеко ушедших от них соседей. Бегают почти голышом, охотятся с помощью стрел и копий. А главное – тут Бакомбо поморщился, словно лимон откусил – людоеды. Причем не от случая к случаю, такое в Африке не редкость, а готовые сделать человечину (орчатину, эльфятину, нужное подчеркнуть, недостающее вставить) главным блюдом своего рациона.
Что же, наслышаны, хотя в прошлые его сюда визиты судьба удачно проносила Лисицына в стороне от подобных мест. И глупы те, кто считает, что дикари со стрелами не опасны для человека, вооруженного современным оружием. Дистанция боя в лесу ничтожна, а хозяева этих мест знают каждую травинку и умеют наилучшим образом использовать местность в своих целях. В здешних лесах бесследно исчезали и отряды покруче их экспедиции. Одно радует – конкретно здесь никому и ничего не нужно. А значит, есть неплохой шанс преодолеть без остановок и последствий узкий перешеек, разделяющий участки относительно цивилизованных земель. И подумать на досуге, почему никто не предупреждал о таком препятствии на пути.
Переход между владениями племен не был отмечен на карте, хотя местные без каких-либо упреждающих знаков чувствовали: вот здесь – наше, а через пять шагов уже чужое. Сергей, к слову, в интуиции оркам не уступал, спасибо родному дару и качественной подготовке. Ничего внешне и не изменилось вроде бы, но Лисицын сразу почувствовал – вот оно! Аура у этих мест… другая. Не лучше и не хуже, с учетом его специализации так и подавно, однако давить начало ощутимо. И Маша почувствовала, заворочалась в кресле и по удобнее придвинула к себе оружие. Утром Лисицын, узнав, где им придется ехать, отдал ей один из городских трофеев – тех, что выцыганил у посла. Пистолет-пулемет был все же полегче «калашникова», а девятимиллиметровая пуля – хороший аргумент в любом споре. Отдача у этой модели смешная, стрелять он девчонку сам учил. Справится. И то, что оружие она держит под рукой, могло только радовать – здесь это единственно правильный рефлекс.
Людоедов Сергей не любил. Так уж получилось, когда только еще начинал работать в полиции, довелось побывать в Первопрестольной, на стажировке. И слегка поучаствовать в ловле огра-маньяка. Обычно-то эти умники жрут людей с помощью кредитных договоров, но у конкретно этого срубило крышу, и он решил попробовать человечину на зуб, так сказать, вживую. Тогда Лисицын всерьез пожалел, что работает патологоанатомом, а не в группе захвата. А ведь с его подготовкой взяли бы не задумываясь… Так вот, когда маньяка, живого, хотя и сильно покалеченного, уволокли, он вместе с коллегами получил эксклюзивную возможность взглянуть на его разделочный стол и с трудом сдержал рвотные позывы. А кое-кто из вроде бы более опытных наставников не сдержал… В общем, с тех пор маньяков всех мастей он не любил особой, трепетной любовью профессионального вивисектора. И ехать по землям тех, кто возводил подобное в ранг повседневной жизни, ему было некомфортно.
Хотя, следовало признать, свою землю эти умники отстаивали с упорством, достойным уважения. Влезть сюда пытались многие, и не раз – земли Африки богаты, и поживиться в них можно изрядно. Дикарям повезло, что здесь не нашли ни алмазов, ни золота, иначе никакие трудности не остановили бы белых людей с большими кошельками. В конце концов, традиции геноцида насчитывают у европейцев не одно столетие, и в этом они достигли больших высот. Однако здесь не было ничего такого, что нельзя было бы добыть в иных местах и с меньшими издержками.
Хотя кое-кто влезть сюда все же пытался, и довольно серьезно. Во всяком случае, мимо развалин большого поселка, совмещенного с чем-то вроде промышленного комплекса, они проехали. Ну да, поселок для персонала и что-то добывающе-обогатительное. Вон и электростанция, точнее, руины, от нее оставшиеся. Судя по размерам, производство требовало немало энергии. Хорошо еще эти умники не впихнули сюда что-нибудь вроде АЭС, хотя могли бы – дури-то у людей хватает. И тогда рано или поздно сбылась бы старая истина: к тем, кто живет в двадцати километрах от атомной станции, надо обращаться фон, в пятнадцати – ваша светлость, а в десяти – ваше сиятельство.
Да-да, именно так, потому что с ней произошло бы то же, что и со стоящей здесь тепловой. Руины, затянутые травой и перевитые корнями стремительно растущих в этом климате деревьев, вот и все, что осталось от продукта высоких технологий. А вот ущерба было бы не в пример больше. То, что получилось сейчас, Африка переварила. Скоро и следа не останется от построенного здесь когда-то. На этом континенте бесследно уходили в вечность самые разные народы и цивилизации, так что очередного вмешательства природа не заметит. И так же бесследно здесь пропадет, растворится человек, рискнувший бросить ему вызов.
Поселок давно остался позади, а рожденные его видом философские мысли по-прежнему кружили в голове. Вот она, слабость большинства русских – чересчур много думают, слишком близко принимают к сердцу местные проблемы. Лисицын зло дернул головой, сбрасывая наваждение. К черту! Сейчас работа, бросок, возможно, бой. И места для размышления о проблемах местных голозадых орков в нем просто не должно быть. Дешевле обойдется, проверено.
До самого вечера их никто не тревожил. Ничего удивительного, откровенно говоря. Плотность населения в этих местах невелика. Орки, конечно, плодятся с невероятной скоростью. Иной раз кажется, что у двух рас на этой планете – орков и огров – для вынашивания детей женщинам потребно меньше обычных девяти месяцев. Но если у огров неплохая медицина (от чего они, к слову, расплодились так, что плюнуть некуда, и потому примерно раз в полсотни лет их начинают бить), то здесь из трех новорожденных выживают максимум двое, а из них до десяти лет дотягивают уже в лучшем случае двое из пяти. Плюс непрекращающиеся конфликты, бессмысленные и жестокие, а потому прирост населения идет крайне медленно. В общем, шансов, что колонна пройдет незамеченной, мало, а вот вероятность того, что людоеды не успеют собраться и организовать неприятности, напротив, заметно отлична от нуля.
Откровенно говоря, будь на то воля Лисицына, он гнал бы колонну без остановок всю ночь. Плевать, что люди устали, отдохнуть можно и выйдя из опасной зоны. Может, руководство экспедиции и было с ним солидарно, но дорога под конец совсем расквасилась, походя более на желе, чем на шоссейку. А ведь на карте именно как шоссе и была обозначена… Слететь с такого шоссе раз плюнуть, и кто-то, интересно, Смит или Трумэн, решил больше не рисковать. Пришлось все же остановиться, благо и время до заката оставалось, и место попалось более или менее подходящее. Очередная речушка, мелкая и обошедшаяся без каньонов. Десяток крокодилов на берегу и довольно приличное пространство, свободное от зарослей. Ну а дальше все по заветам буров, которые еще в эпоху своего переселения из Голландии знали, как ходить по Африке.
Машины – в круг, и на сей раз солдаты майора Бакомбо не исключение. Их «Урал» занимает свое место, и солдаты тут же включаются в работу. Общая опасность сближает. Затянуть пространство между ними плотным брезентом, оставляя лишь щели для наблюдателей. Сверху тоже брезент. Хорошенько облить водой. И повторить! Защита вроде бы смешная, но на самом деле вполне действенная. Стрела не пробьет два слоя толстой мокрой ткани, поджечь ее тоже не получится. А пулеметчики, случись нужда, запросто причешут джунгли. Для старого доброго «Браунинга» деревья – не помеха. Вокруг раскидать датчики и добавить к ним управляемое минное поле. Кнопка нажата – мины активированы. Завтра нажмут другую, и соберут те мины, которые не взорвались за ночь. Профессионалов такое препятствие не остановит, разве что задержит ненадолго. И разозлит. Против дикарей работает, проверено.
Но вечер прошел спокойно. Возможно, их отряд и впрямь проскочил незамеченным или, что вернее, поблизости не было достаточно крупных сил дикарей. А для мелких групп он выглядел слишком внушительным и хорошо вооруженным, чтобы желание разобраться с пришельцами возобладало над инстинктом самосохранения. И даже тепловизоры, когда опустилась тьма, не показывали ничего угрожающего…
А ночью, ближе к утру, зарокотали барабаны. Они били не столь громко, сколь ритмично. Отвратительно ритмично – так правильнее, и не смолкали ни на секунду. Монотонный рокот давил на уши, заставляя против воли съеживаться, борясь с опускающимся на лагерь липким страхом. Проснулись все, мгновенно, без промежуточных этапов, перескочив в состояние бодрствования. И Лисицын был, пожалуй, единственным, кто понял: это не по их душу.
Магия в этих звуках имелась. Немного – только чтобы усилить их, помочь добраться до адресатов. И тех, кого приглашают принять участие в намечающейся резне, и тех, кому уготована роль жертвы. Одних пригласить, на других надавить, лишая воли и сил. Но главное – она была той же, на какой специализировался род Сергея. Заметно проще, примитивнее, что и неудивительно для дикарей. Не было той отточенности, выверенности нюансов, как в рафинированной выжимке профессионалов. Все же шаман – это лишь начальная ступень. Однако суть одна, и Лисицын очень хорошо понимал, что происходит.
А еще он понял, что мост разрушили не дикари. Да, суть магической школы та же, но там сработал умелец вроде него самого, а может, и лучший. С мощными, но грубыми заклинаниями людоедов не сравнить. Однако это знание ушло пока в сторону, куда важнее было разобраться с тем, что творилось вокруг.
Резко повернувшись, он буквально выдернул из спальника Машу, прижал к себе.
– Тихо! Тихо-тихо-тихо…
Сестру колотила крупная дрожь, губы сжались в щелочки, а обычно смуглое лицо стало белее мела. И на этом фоне ярко горели ставшие вдруг огромными глаза, ярко-зеленые, со сжавшимися в точки зрачками. Первый и единственный раз в жизни он видел ее такой в аэропорту шесть лет назад, при первой встрече. И тогда же пообещал себе, что никто больше не посмеет ее так напугать. И вот опять. Сволочи!
Неторопливый, тщательно выверенный пасс – как бы ни хотелось сделать все быстро, спешка тут неуместна. Внешние эффекты отсутствуют, но Сергей знает – над ними появляется невидимый и неосязаемый, но оттого не менее действенный кокон. Задача проста – оградить от внешнего воздействия магии именно этой школы. Второе заклинание дается с трудом – все же оно принадлежит совсем другому, пусть и родственному направлению. Ничего, он сильный, он справится. На девушку заклинание действует, как стакан валерьянки, запитый бутылкой коньяка. Расслабленность и спокойствие с крошечной толикой эйфории. Вот так. Главное, не уснула. Теперь снять кокон, все же он чрезмерно энергоемкий. Пять секунд, десять – нормально, признаков ужаса на лице нет. Сейчас Маша просто не воспринимает злобное давление. Чего Лисицын, собственно, и добивался.
– Нормуль?
– Да. Спасибо…
– Пожалуйста. Все, сиди, приходи в себя и ничего не бойся. А я гляну, как там у остальных.
Снаружи все оказалось не так печально. Все же люди – не сверхчувствительные эльфы. Тревога, легкая подавленность – но не страх. Во всяком случае, если что-то случится, с позиций они не побегут.
Куда хуже пришлось, как ни странно, обычно толстошкурым оркам. По ним магия дикарей ударила со всей дури, снизив и без того посредственную боеспособность еще на пару пунктов. Хотя чему тут удивляться? Наверняка в свое время против им подобных она и затачивалась. Однако свирепый рык Бакомбо подействовал на его бойцов не хуже допинга, и в панику они впадать не собирались. Правда, двигались… Осенние мухи по сравнению с ними покажутся бегунами-рекордсменами.
А потом вдруг все кончилось, барабаны, словно подчиняясь единому приказу, смолкли, и до лагеря донесся пробивающий все преграды дикий крик.
– Что это было?
Лисицын посмотрел на Трумэна. Капитан выглядел заметно бледнее обычного, это было заметно даже в неярком, колеблющемся свете костра, но этим внешние признаки волнения и ограничивались. Железные нервы у человека. Или просто стальная дисциплина. Пожалуй, пока у вероятного противника есть такие офицеры, для армии США еще не все потеряно…
– Тебе честно или политкорректно?
– А то ты не знаешь, – криво усмехнулся капитан.
– Тогда вот тебе мое авторитетное мнение. Вокруг полная задница, но мы сейчас в эпицентре тайфуна, в зоне штиля. И у нас есть неплохие шансы выбраться отсюда без потерь.
– То есть?
– Удар был направлен не на нас. Похоже, недалеко, в километре, может двух, отсюда была еще одна стоянка. Чья – не знаю. И, судя по воплю, только что ей наступили кранты. Кстати, вопль был женский.
– И что?
– Пока дикари, – неторопливо, как маленькому, объяснил капитану Лисицын, – жрут наших незадачливых соседей, есть шанс спокойно добраться до границы их территории. При некоторой удаче, даже не вспотев.
– А… они?
Лисицын повернулся и с легким недоумением посмотрел на рискнувшего влезть в разговор солдата. Впрочем, после еще толком не закончившегося ночного кошмара чинопочитание как-то отошло на второй план.
– А они послужат дикарям праздничным обедом. Первое, второе и компот. Если их много, то еще и гарнир.
– Сэр, но… Мы даже не попытаемся им помочь?
Вопрос предназначался Трумэну. Очень логично – мало того, что логика русского отличается от той, что американцам вдалбливали в школах (по мнению Лисицына, учиться в них должны были исключительно умственно отсталые, ну да проблемы чужой системы образования волновали его сейчас в последнюю очередь), так еще и решения принимать один черт не ему. Но Трумэн оказался на удивление солидарен со своим русским приятелем.
– Нет. Мы попытаемся уйти как можно дальше и остаться в списке живых.
Стоило признать, твердости в тоне Алекса хватило бы на десятерых. Хотя, конечно, слова эти дались капитану с трудом. Лисицын мысленно кивнул, одобряя его поступок, но внешне предпочел остаться невозмутимо отстраненным. Не стоит влезать, это подчиненные Трумэна, ему их и строить.
– Сэр! Так точно, сэр! Разрешите идти?
Судя по тону и четкости оборотов, морпех пребывал в некотором раздрае чувств. С одной стороны, хорошо осознавал правоту командира, с другой же – молодость и остатки воспитания требовали бежать и спасать. При виде этого противоречия он нашел, похоже, неплохой выход из ситуации – не спорить со старшим по званию и выполнять приказ. Лисицын мысленно ему поаплодировал – муки совести будут, конечно, однако не запредельные, ибо причина их персонифицируется на другого человека. Зато живым останется… может быть.
Буквально через минуту подошли Смит, Кобрин и Бакомбо. И вся научная часть экспедиции в полном составе, без различия происхождения. Выслушав расклады, Смит лишь кивнул – он хорошо понимал разницу между пусть рискованным, но все же больше щекочущим нервы, чем реально угрожающим, спуском с обрыва и гарантированной смертью при попытке спасти кого-то ну совсем чужого и им неинтересного. Кобрина даже не спрашивали – у него на лице было написано, что желание унести отсюда ноги, а также прочие части тела, и желательно в целости, превалирует над абстрактной любовью к ближнему. Бакомбо промолчал, но, судя по выражению его широкой, за три дня не оплюешь, рожи, был вполне с начальством солидарен. Остальные, даже чопорные англичане, вполне разделяли общий настрой. Диссонанс в него, как это часто бывает, внес лишь один человек. И, как и следовало ожидать, им оказалась женщина.
– Господа… А как же… они?
– Вам не хватило ночного рок-концерта? – с интересом спросил Лисицын. Ночь, откровенно говоря, еще не закончилась, но край неба, видимый через разрыв в листве, уже ощутимо светлел, так что с огромной натяжкой можно было считать, что уже утро. – Лично я не жажду услышать продолжение.
– Но… – геологиня беспомощно обернулась к остальным, однако поддержки в их лице не обнаружила. – Как же так?!
– Просто, – вздохнул капитан. – Если желаете им помочь, я вас не задерживаю. Но – сами. И без использования федерального имущества. Своих людей ради вашей прихоти, мэм, я гробить не дам.
– Как же так? Вы ведь…
– Моя задача, – в голосе Трумэна, как затвор винтовки, отчетливо лязгнул металл, – доставить вас живыми к месту работ и обеспечить безопасность. Все. Исполнение ваших желаний, не относящихся к целям и задачам экспедиции, в число наших обязанностей не входит. Идите к себе и готовьтесь к отъезду. Позавтракайте, что ли. Мы выезжаем сразу, как рассветет.
Женщина еще раз оглянулась на остальных. Как бы ни были затуманены ее мозги человеколюбием, общечеловеческими ценностями и прочим бредом, она понимала, что в одиночку, пешком по африканскому лесу она не пройдет и сотни метров. А уж совсем тронутой на любви к ближнему дурой она не была. И сделала то, что Лисицын ожидал с самого начала разговора – обратилась к нему.
Ну да, все правильно. Мало того что он формально никому здесь не подчинен, так еще и известно, что русские просто обожают всех спасать, готовы первыми бросаться грудью на амбразуры и месить вручную цемент в минус сорок. Ага, так и было когда-то, но дамочке стоило бы учесть, что с того времени они здорово поумнели.
– Сэр! Неужели вы не понимаете, что бросать здесь людей…
– Поправка, – лениво отозвался Лисицын. – Расовую принадлежность наших… гм… скорее всего, уже покойных соседей мы не знаем. И вторая поправка: мы никого не бросаем. Мы шли своей дорогой, они – своей. Одна из них прервалась, но это не наш вопрос.
– Но мы должны…
– Третья поправка. Если вы считаете, что я что-то должен сделать, то вы ошибаетесь. Я в этой жизни много кому и чего должен, но это явно не вы.
– Но никто, кроме вас, это не сделает!
– В смысле, больше дураков нет?
Геологиня вновь посмотрела на остальных собравшихся. Похоже, как у многих втайне неуверенных в себе людей, это действие давно стало у нее рефлекторным. Увы, вряд ли увиденное могло ее обрадовать. Бакомбо откровенно ухмылялся, остальные выражали солидарность с позицией русского более сдержанно, однако столь же недвусмысленно. И когда женщина шла к своей машине, вид у нее становился все более поникшим, а плечи опускались с каждым шагом, словно она сегодня окончательно разуверилась в людях.
– Подозреваю, она потом напишет петиции во все доступные инстанции, – заметил Смит, когда остальные разошлись. Трумэн кивнул, соглашаясь. – Формально мы правы, но когда поднимут вой правозащитники, это может обернуться неприятностями.
– Валите все на меня, – Лисицын безразлично пожал плечами. – У нас что правозащитники, что наполеоны из дурки проходят по одному ведомству. И потом, – он едва заметно усмехнулся, – ей надо еще пережить эту поездку. А то, может статься, в момент, когда возникнет очередная угроза, рядом никого не окажется.
Все трое промолчали. Слово было сказано, однако его к делу не пришьешь. И по своим местам они расходились в глубокой задумчивости.
Пассажир, не мешай водителю – молись молча. Именно так можно было характеризовать сегодняшнюю дорогу. Кисель, переходящий в студень, и обратно. Грузовики мотало, что уж говорить о куда более легком джипе. Но он хотя бы не стремился перевернуться, а имеющие куда более высокий центр тяжести американские грузовики порой кренились страшно. Тем не менее каждый раз их удавалось выправить, хотя несколько раз машины стаскивало с дороги, и приходилось вытаскивать их обратно при помощи тросов.
Во время одной такой попытки из зарослей вылетела стрела и ткнулась в жижу аккурат у ног одного из солдат. Тот от неожиданности шарахнулся, упал на спину и весь перемазался в грязи – тяжелый бронежилет мешал встать, и ворочаться морпеху пришлось изрядно. Остальные моментально ощетинились стволами, беря на прицел каждый подозрительный кустик. Однако больше никаких попыток хоть как-то себя проявить дикари не делали.
– Это было предупреждение. Знать бы еще, о чем, – задумчиво сказал Трумэн, вертя в руках стрелу. Длинную и очень легкую. Только наконечник из паршивого железа был массивным. А еще перемазанным в какой-то дряни. Как слышал в свое время Лисицын, местные очень любят в качестве убойного аргумента накладывать на них яд черной мамбы, смешанный с какой-то клеевой основой. Рассматривая коричневую, более всего похожую на застывшее дерьмо, субстанцию, густо покрывающую железку, он подумал, что так, похоже, и есть. И оружие, несмотря на свою примитивность, может оказаться страшным. Одна царапина – и не факт, что успеешь ввести сыворотку.
– Вы уверены, что правильно интерпретируете поведение этих дикарей? – спросил один из англичан, приспустив немного боковое стекло своего минивэна. Трумэн лишь плечами пожал, и Лисицын поступил точно так же. Во-первых, они не знатоки орочьих душ, а во-вторых, служить обоим в Африке пришлось малость в иных условиях. Лисицын в контакт с конкретно этими племенами ни разу не вступал. А с теми, с кем приходилось иметь дело, разговор велся чуть иначе. Вначале удар с воздуха, потом зачистка, в общем, простые и понятные солдатам действия. Трумэн же и вовсе служил в более урбанизированных местах, выходя из городов редко и недалеко.
– Я ни в чем не уверен. Просто не вижу других вариантов интерпретации, – судя по построению фразы, Трумэн решил передразнить англичанина. – Захоти этот умник, и Гиббса насадили бы на стрелу, как жука на булавку.
Британец закрыл окно. Капитан повернулся к Лисицыну:
– Что думаешь?
– Думаю, что нам осталось километров двадцать – двадцать пять. И что если нам что-то захотят сказать, это произойдет очень скоро.
– Это точно, – изрядно перемазавшийся в грязи Сэм, руководивший вытаскиванием грузовика, подошел к ним, безуспешно пытаясь отчистить одежду от ржаво-синих пятен. – Проклятие, в этом болоте столько всякой ползающей дряни… Вы бы отошли, сейчас будем дергать, и если трос лопнет…
В его словах была изрядная доля истины. Стальные тросы – штука хорошая, но, если все же рвутся, то проблем могут доставить кучу. Достаточно сказать, что получившаяся металлическая плеть запросто перерубает человека пополам. Впрочем, на этот раз обошлось без эксцессов. Взвыли двигатели, и грузовик на удивление легко вернулся на дорогу.
В общем, нельзя сказать, что их поездка напоминала развлекательную прогулку, но во второй половине дня жижа под колесами сменилась самой обычной грязью, потом стала видна колея, а еще через полчаса дорога вновь стала сухой и почти ровной. И там, аккурат на выезде, прямо посреди нее стоял и улыбался невысокий, худощавый орк.
Наверняка это был очередной людоед, кто еще, спрашивается, мог чувствовать себя здесь так свободно. Когда человек дома, это видно сразу. Но в то же время на дикаря он походил меньше всего. Свободного покроя салатовая рубаха (сделай шаг в сторону, и ее цвет позволит слиться с лесом), аккуратно выглаженные серые брюки… Немного выбиваются из стиля грубые высокие ботинки со шнуровкой, но они сверху прикрыты, так что можно не обращать внимания. А так – все в тему, даже шейный платок ухитряется гармонировать с получившимся ансамблем. Пожалуй, встретишь такого где-нибудь на улице европейского города – решишь, что это потомок эмигрантов бог знает в каком поколении. В США и говорить не о чем – местный, можно сказать, практически коренной. Однако, как ни странно, и здесь он в своем модном прикиде не выглядел чужаком.
Колонна замерла. Если этот человек не боится – значит, он как минимум уверен, что сможет остаться живым. А это, в свою очередь, возможно, когда в соседних кустах прячется еще как минимум сотня бойцов. Вот ведь принесла нелегкая. Лисицын мысленно выругался, велел Маше пересесть за руль и выбрался из машины.
Возле головной машины была небольшая суета. Лисицын подошел как раз в тот момент, когда Трумэн уже заканчивал раздавать приказы и намеревался отправиться на встречу с терпеливо ожидающим его орком. Бакомбо энергично кивал, выслушивая инструкции, а Сэм рысью бежал в сторону машин – он, похоже, оставался у них за старшего. Обернувшись на звук шагов, Алекс кивнул:
– Ты вовремя. Займи позицию, будешь меня прикрывать.
– У меня есть предложение лучше. Я пойду с тобой. Вряд ли здесь есть кто-то, кто успеет достать пистолет быстрее меня. А наличие русского, сам понимаешь, сделает делегацию намного представительнее.
Трумэн несколько секунд раздумывал, потом кивнул:
– Годится. Тебе сколько времени надо?
– Я и так готов, – Сергей перехватил поудобнее автомат, обратным движением расстегнул кобуру так, чтобы клапан не мешал выхватить пистолет. – Пошли?
– Пошли. А то он, – кивок в сторону с крайне скучающим видом разглядывающего облака орка, – уже заждался.
Вблизи орк казался еще более похож на местного городского денди. Как он ухитряется содержать одежду в идеальном состоянии, без пятнышка грязи, с легкой завистью подумал Сергей. У него самого и дома-то так не получалось, к концу рабочего дня одежда становилась мятой и часто запачканной. У этого же стрелками брюк можно порезаться, и это притом, что они в самом сердце Африки, а вокруг лес и много-много грязи. Орк же, внимательно посмотрев на них, улыбнулся:
– Рад приветствовать вас на нашей земле, господа. Мистер Трумэн и мистер Лисицын, если я не ошибаюсь?
Английский его был правильным, но проскальзывал в нем некоторый акцент. Причем не местный – скорее, ближе к европейскому. Капитан лишь кивнул в ответ, Сергей же поинтересовался:
– Вы абсолютно правы. С кем имеем честь?..
– Э-э-э… – последний оборот, заимствованный из русского языка, вряд ли был знаком орку, но он быстро понял его смысл. – Мое здешнее имя вам ни о чем не скажет. Да и вряд ли вы просто сможете его произнести – вам для этого придется серьезно напрягать горло. Называйте меня… ну, скажем, Бенджамин. Если, конечно, это не задевает каких-либо ваших культурных традиций.
– Да нет, – Лисицын безразлично пожал плечами. – Бенджамин – значит, Бенджамин. Мне, в общем-то, все равно. А вот откуда вы знаете наши имена?
– Монсеньор, это же Африка! Здесь все продается и покупается, вопрос лишь в цене. И да, хочу сразу предупредить. Вокруг сейчас не меньше пятисот наших бойцов. Не стоит начинать стрельбу, не взвесив все максимально тщательно. Потери не нужны ни вам, ни нам.
Вот так. Показал, что владеет ситуацией. И, к слову, действительно ею владеет. Не факт, что и впрямь в лесу собрано полтысячи человек, но то, что их немало, Лисицын, благодаря своему дару, чувствовал.
Что же, если он хочет договариваться, то выбрал неплохое место и комфортное для себя соотношение численности. Умный, гад. Это вам не майор Бакомбо. Тот, вне зависимости от своих воинских талантов, реальных или мнимых, в такой ситуации может занять стратегически правильную позицию разве что над унитазом. И то не факт. Не потому, что дурак, а просто без приказа лишний раз хрен шевельнется. Менталитет такой.
– Мы вас слушаем, – это уже Трумэн. Голос спокойный и в то же время собранный. Просчитал, видать, ситуацию не хуже Лисицына и пришел к похожим выводам. – Кстати, у вас прекрасный английский, но изучали язык вы явно не на островах…
– И не у вас. Я заканчивал Сорбонну. И не смотрите на меня такими большими глазами, капитан. Мы не такие уж дикари, как нас хотят показать соседи. И человечину я не ем – ваши ученые уже давно доказали, что это вредно для здоровья.
Ну да. И это единственное, похоже, что тебя останавливает, подумал Лисицын. А остальные ее наверняка жрут так, что уши шевелятся. О морально-этических качествах орков Лисицын был неплохо осведомлен и никаких иллюзий по этому поводу не испытывал. Но иногда лучше молчать, чем говорить, потому обойдемся без комментариев.
– И что выпускник одного из старейших университетов Европы хочет от простых путешественников? – с неподдельным интересом поинтересовался Трумэн. – Сразу предупреждаю: оружия мы вам не сдадим.
– О, не переживайте, – улыбнулся Бенджамин. – Оружия у нас в достатке. Вон, этой ночью, к примеру, взяли целую машину, на любой вкус. Или вы думаете, луки со стрелами – единственное, что у нас есть? Вы ошибаетесь, есть и оружие, и магия, которой не найти во внешнем мире. Но пользоваться чужим оружием без серьезной нужды не стоит. Да и вообще, с кем-то воевать мы не слишком желаем. Только защищаемся, когда лезут на нашу территорию. И то, стараемся обходиться миром, слишком уж много издержек у войны. Если вот он, – кивок в сторону Лисицына, – и его босс погибнут, сразу же прилетит целая толпа и устроит нам кучу проблем. Видели мы такое… у соседей. Нет, нам требуется кое-что из вашего груза.
– Что именно? – сухо поинтересовался Трумэн, которого, очевидно задел тот факт, что русских и сейчас боятся сильнее, чем его.
– О, ничего особенного. Вы, американцы, народ запасливый. И наверняка везете немало всего, в том числе лекарств. А у нас с ними проблема. Так уж получилось, что в этой стране запрещено продавать их нам – видимо, правительство надеется, что мы передохнем. Запрет неофициальный, конечно, они опасаются привлечь нежелательное внимание мировой общественности. Хотя ей, давайте говорить честно, наплевать. Однако раскладов это не меняет. Поэтому – лекарства. И мы готовы за них заплатить.
– Интересно, чем, – сарказм в голосе Трумэна можно было намазывать на хлеб, как масло. – Алмазы? Золото?
– То и другое у нас есть, – кивнул Бенджамин. – Но, к сожалению, немного – месторождения, которые так и не нашли ваши предшественники, особым богатством не отличаются. Поэтому платить вам ими я считаю расточительством. Я предлагаю вам, во-первых, свободный проход через нашу территорию и, во-вторых, это.
Небрежный жест – и из леса вывели несколько связанных фигур. Лисицын присмотрелся. Интересное кино. Видели уже их как-то, и встреча не доставила особого удовольствия.
– Зачем они нам? – Трумэн слепотой тоже не страдал, и тех, кого ему предлагают, идентифицировал сразу же. Бенджамин удивленно приподнял брови:
– Я знал, что вы, люди, не цените соплеменников, но чтобы настолько…
– Бенджамин, не играйте в деревенского олуха. Вам не идет, как-никак в Сорбонне учились. Вы не хуже меня знаете, что люди делятся на разные народы, друг к другу относящиеся без малейшего пиетета. Вы вот стали бы напрягаться, предложи мы вам в обмен на что-то важное парней из нашей охраны?
– Нет, – усмехнулся орк. – Но попытаться все же стоило.
– А вон те двое вообще не люди. Огры – они и есть огры. Можете схарчить их на завтрак, что ли.
Лисицын не вмешивался. Какой смысл? Начался вполне понятный и, похоже, доставляющий обоим переговорщикам некоторую долю извращенного удовольствия процесс торга. А уж в нем американцы толк понимали. И, надо признать, Трумэн не подвел. Всего-то полчаса спора, то негромкого и спокойного, то пронизанного экспрессией, с размахиванием руками и хватанием за пистолет – и стороны пришли к устраивающему друг друга компромиссу.
М-дя… Американцы – народ и впрямь запасливый. Лекарств с собой у них было три здоровенных ящика, и не меньше половины сегодня пришлось оставить дикарям. Зато теперь и впрямь можно было быть уверенными, что доехать до цели удастся без помех. И вернуться обратно тоже – конечно, среди дикарей тоже народ встречается разный, но, в общем и целом, чем более дикий народ, тем надежнее заключенное с ним соглашение. Особенно учитывая, что обе стороны видели кое-какие перспективы на будущее. И, можно не сомневаться, Трумэн на этом еще обогатит свой кошелек. И правильно сделает!
Помимо «зеленой улицы» он все же вытряс из Бенджамина кое-что материальное. Если конкретно, небольшой мешочек необработанных алмазов. Конечно, ювелира, способного определить их ценность, в экспедиции не было. Геологи не в счет – им добычу не стали даже показывать. В конце концов, захотят – пусть сами ищут. То, что неплохо делится на двоих, маловато для толпы, в этом Лисицын и Трумэн сошлись безо всяких споров. Даже если выделить долю Сэму, честно прикрывавшему им спину, расклады менялись незначительно. Да и то сказать, если со всеми делиться, кто-нибудь да настучит. Начальство же за подобную негоцию по головке не погладит, а потому не стоит ему о ней и знать.
Так вот, определить ценность камней было сложно, однако размер и количество говорили сами за себя. А вот ценность довеска, который им навязал-таки Бенджамин, описывалась единственным словом – никакая. Лисицын, честно говоря, предпочел бы, чтоб своих пленных дикари где-нибудь прикопали сами. Единственно, стоило узнать у них кое-что, а потому всех четверых загнали в один из грузовиков и посоветовали Сэму отнестись к охране максимально серьезно. Оркоамериканец проникся, что выразилось в часовом, оставленных на руках гостей веревках и свеженьких кляпах. Те, конечно, рады не были, но их мнением никто не интересовался.
Однако ценность ценностью, а вопросы к пленным были. И занялись ими вечером, на привале, благополучно миновав земли людоедов. Те и впрямь сдержали слово – ни одна стрела в направлении каравана не взлетела. Тем не менее шли полным ходом – вводить их в искушение капитан Трумэн не жаждал, и потому, даже выйдя теоретически из опасной зоны, двигались до последней возможности. Лагерь разбивали уже в сумерках, а так как темнеет здесь очень быстро, закончили процесс едва не на ощупь. Уставшие солдаты завалились спать почти сразу, наскоро заглотив ужин, и часовые дико им завидовали. А вот командному составу было пока не до сна – впереди был разговор с невольными попутчиками. Единственно, ученых отправили куда подальше, сформулировав посыл длинной вежливой фразой. И не одной. Хотя смысл ее был прост и доступен: не ваше собачье дело. Увы, сказать так, открытым текстом, значило, позже, когда экспедиция закончится, иметь много неприятных разговоров. Ибо – пожалуются, сволочи. Так что приходилось выплетать словесные кружева. Хорошо еще, что сие действо взяли на себя Смит и Кобрин, имеющие хороший навык трепать языком на любую тему.
Впрочем, ученые не сильно сопротивлялись. За день они тоже и устали, и перенервничали, да и прошлой ночью не выспались, а потому, выслушав необходимый минимум вежливых слов и утвердившись в мысли о собственной значимости, убрались по своим машинам. Ну а остальные направились к разведенному чуть в стороне костру, куда Сэм тут же пригнал недавних кандидатов на шашлык.
Четверо: трое мужчин и одна женщина. Правда, теперь они мало похожи на тех надутых индюков, которых Маша обнесла на котят. Выглядели они так себе. Одежде во время приключения досталось, лица опухшие – то ли злющие африканские комары постарались, то ли дикари на плюхи не скупились. А скорее, и то, и другое – наложение двух разнотипных воздействий часто дает неплохой результат. Плюс физиология – никто не собирался останавливать караван из-за их нужд, и теперь штаны у всех четверых были мокрые. Хорошо, что пол в кузове железный, чтобы сполоснуть, хватит одного ведра воды, подумал Лисицын. Иначе будет изрядно пованивать.
Двое – люди. Обычные наемники из охраны, вряд ли представляющие особый интерес. Хотя – кто знает, собравшиеся видали расклады и поинтереснее. Еще двое – огры, мужчина и женщина. Мужчина смотрит с ненавистью, и на то у него, помимо испачканных штанов, есть причины. Недели не прошло, как Лисицын приголубил его прикладом автомата. Женщина… Ну, она, похоже до сих пор не может осознать до конца, что произошло. То ли ее по-настоящему жизнь еще не била, то ли защитная реакция организма такая. А может, просто играет.
Хотя нет, жизнь ее даже по теории вероятности обязана была потрепать. Дама у них, как ни крути, далеко не первой свежести. И типичной для огрок старше тридцати пяти лет конституции – с таким огромным вислым задом надо жить века на два раньше, когда требования к формам партнерши отличались, а широкие пышные юбки скрывали недостатки фигуры. Впрочем, тогда народ был умнее, и огров в высшее общество старался не допускать. Однако у Сэма, когда он на нее посмотрел, едва слюни не закапали. Впрочем, комментарий был вполне достоин орка, то есть нагловато циничен:
– Красавица. Так бы и оприходовал.
– У тебя своеобразный вкус, – усмехнулся Лисицын.
– У меня идеальный вкус. Люблю женщин с большими ж…
– Сэм, это неполиткорректно.
– Хорошо. Согласно Ньютону, сила притяжения пропорциональна массе тела. Устраивает?
– А не великовато притяжение-то? Смотри, засосет, как в черную дыру.
– Да ну, ничего вы не понимаете. Я как ее увидел, так в штанах сразу тесно стало.
– Дай угадаю. Сзади. От ужаса.
Собравшиеся расхохотались, а Смит, отсмеявшись, повернулся к огрше:
– Вы слышали, мэм? В общем, если вы не сможете найти общий язык со мной, вам придется договариваться с Сэмом. Выбирайте.
Ответом был убийственный взгляд. Если бы он мог испепелять, от Смита, а заодно и от Сэма, остались бы кучки серого пепла. Еще и в грузовике позади них дырку бы проделала. Но, к счастью, стихийной магией она не владела. Огрские женщины вообще в этом плане не слишком одарены, хотя приворот некоторые их ведьмы умеют делать великолепно. Не зря ухитряются грамотно лечь то под нобелевских лауреатов, то под крутых политиков, то еще под кого-нибудь незаурядного.
– Сэр, немедленно развяжите нас! По какому праву вы нас удерживаете? – вмешался ее спутник. Вот тут, Лисицын ни на миг не сомневался, недоуменный тон был игрой. Все-то он понимал. Ну что же, посмотрим, что ты еще скажешь, гуляш несостоявшийся.
– Мы вас, вообще-то, не удерживаем, – лениво заметил он, перочинным ножом вычищая грязь из-под ногтей. А то в этих местах пренебрежение гигиеной – верный путь к диарее. – Более того, не слышу слов благодарности.
– За что?
– За то, что вас спасли. Капитан, – Лисицын кивнул на заметно расслабившегося, и, похоже, балансирующего на грани скатывания в сон Трумэна, – заплатил весьма немало за то, чтобы вас не съели. Теперь ваша задача убедить нас, что все эти жертвы с его стороны не зря.
Во выдал! Сам не ожидал от себя такого красноречия. Особенно учитывая, что хотя за последние дни он неплохо восстановил навыки владения английским языком, кое-какие сложные обороты до сих пор давались не так легко. Ну а о нюансах обмена этим умникам знать не стоит.
– Помочь ближнему – долг каждого цивилизованного человека!
Демагог. Прямо как наши либералы трындели, пока их однажды вешать не начали. Сергей вздохнул:
– Так то ближнему. А вы у нас где-то далече болтаетесь. Мы с вами, помнится, уже встречались. И тогда вы доставили нам определенные проблемы. А теперь… Вы нас, русских, сравниваете с медведями. Завтрак в постель. Мечты сбываются! Радостно сказал медведь, когда в берлогу к нему провалился охотник. Итак, сформулирую вопрос иначе. Какую вкусняшку вы можете дать нам, чтобы она оправдала затраченные усилия? А то ведь решим вопрос запросто: выставим вас из лагеря – и гуляйте… до первого крокодила. А присутствующий здесь дипломат, – Кобрин позади него важно кивнул, – подтвердит, что вы сами требовали вас отпустить.
– Сергей Павлович несколько утрирует, – вмешался Смит, – но если он будет настаивать… Сами понимаете, я же не могу из-за вас портить отношения с нашими русскими партнерами. Хотя, видит бог, предпочел бы обойтись без крайностей.
– Да какие там крайности. Я ему даже немного сочувствую. С таким везеньем и от резиновой бабы можно триппер схватить. А сегодня ему повезло дважды. Во-первых, он встретил меня. А во-вторых, я не в духе…
Вот так, роли заранее распределены. Злой и добрый полицейский. Или, применительно к ситуации, безжалостный и циничный русский и куда более цивилизованный, законопослушный, но вынужденный считаться с его мнением американец. И тучи гнуса в качестве ускорителя процесса.
Да-да, именно тучи. Они не так далеко еще отошли от болот. И если открытые участки кожи хозяев каравана густо покрывал репеллент, а в карманах лежали соответствующие амулеты, то оказывать такую же любезность допрашиваемым никто не собирался. Покрывшаяся зудящими волдырями от укусов кожа тоже в своем роде аргумент. С другой стороны, как минимум трое допрашиваемых наверняка привыкли к мучениям. Комары намного гуманнее женщин. Уж если пьют кровь, то хотя бы жужжать перестают. А огрка (или огриха? Как правильнее, Лисицын не знал и, честно говоря, знать не хотел) наверняка умела исполнять эти два дела одновременно. И, весьма похоже, именно она была у них за главную. Нет, разумеется, об этом никто не сказал, но уж больно выразительные взгляды бросал на нее периодически «охотник», который, скорее всего, умел охотиться не только на четвероногую дичь – кое-какие особенности моторики, характерные для снайпера, не скроешь.
Но заговорил все же именно мужчина:
– Ваши действия являются…
Что он хотел сказать, так и осталось тайной, поскольку Лисицын его перебил. Чуть привстал, громко хлопнул в ладоши перед самым носом огра, моментально сбив его порыв на взлете:
– Рыбка-рыбка золотая. Ты знаешь, чудик, что это такое?
Огр машинально кивнул.
– Ну надо же, в вашем захолустье изучают Пушкина. Это радует. Так вот, знающие люди говорят, что если у золотой рыбки возникнут к вам вопросы, просто покажите ей сковороду. Уверяю, проблемы исчезнут мгновенно. Сковороду тебе уже озвучили, ты не понял?
– Вы лучше говорите, – хмыкнул из-за его спины Кобрин. – Он ведь про золотую рыбку точно знает. Он сам у нас золотая акула. Исполняет три последних желания.
– Это произвол! И вы мерзавец…
– Даже не сомневаюсь в этом, – улыбнулся Лисицын, глядя на огра ясным взором патологоанатома. – И вообще, я – личность многогранная. Гад, паразит и сволочь в одном лице.
– Капитан, – огр, похоже, начал быстро приходить в себя, а потому развернулся к Трумэну. – Оградите меня от этого произвола.
– Назовите причину, – негромко сказал Трумэн, – по которой я должен это сделать.
– Есть международные законы! Я знаю свои права! Я имею право знать…
– Ты имеешь право знать, как долго можешь плакать, если сержант даст тебе леща, – прервал его Лисицын. – Или где лучше спрятаться в хлеву, если я буду не в духе. Более того, ты имеешь право обсудить это с другими членами вашей тусовки. Но никого здесь мнение вашей скотобазы не волнует.
– В чем-то он прав – лениво кивнул Трумэн. – Я даже пока не знаю, кто вы. И насколько правдива будет информация, если вы все же предъявите документы…
– Да что ты с ними церемонишься, Алекс? Ну, ты будешь говорить, коза?!
С этими словами Лисицын повернулся к огрше и схватил ее за лицо, сжав его пальцами. Та шарахнулась от неожиданности и взвизгнула:
– О чем?
– Например, о том, как вы переправились через реку…
Вот так. Огры наверняка думали, что их начнут колоть о конторе, на которую работают. Да чего тут колоть? Они могут работать где угодно, но – хоть в ЦРУ, хоть в ФСБ – в офисе, планируя операции, в которых рисковать головами будут совсем другие. Исключения редки. Выгнать огров в поле сложно, а сформировать из них группу нереально. Лишь одна контора в мире могла этого добиться. В том, что эти охотнички тут не сами по себе, никто из собравшихся тоже не сомневался. Хотя бы потому, что нормальные искатели трофеев хрен бы полезли следом за их экспедицией. Среди огров хватает смелого народа. Вот только храбрость их чаще рассудочная, и лезть в кишащий опасностями лес без приказа или намечающейся выгоды, которая перевесит любой риск, они не станут.
Так что на службе они. Другое дело, что добровольно хрен признаются. И юлили бы огры до конца, словеса плели, как то кружево. Нет, их рано или поздно раскололи бы, пускай и непопулярными мерами, но времени бы потеряли кучу. Однако когда речь пошла о чисто прикладных моментах, разговор пошел быстрее. В конце концов, ничего секретного в этом не было. Зато когда рты открылись в первый раз, поддержать разговор, а затем перескочить на интересующую собравшихся тему было куда легче. Ибо сказавший «А» и «Б» выдаст уже не оглядываясь. А уж под угрозой своей драгоценной жизни огры запираться не станут – менталитет не тот. Оять же, бывают исключения, но здесь и сейчас явно не тот случай.
Знали они на самом-то деле не так уж и много. Что и логично, и правильно – сообщать полевым агентам информацию, выходящую за пределы их компетенции, чревато утечкой этой самой информации на сторону. Хотя бы потому, что расклады вроде нынешнего не столь уж и редки. Возможны нюансы, но от появления злых следователей, готовых прицепить допрашиваемым клеммы на особо чувствительные части тела, а затем повернуть рубильник, не застрахован никто. И расколется любой, вопрос лишь в затраченном времени, мотивации и болевом пороге.
То, что этим умникам было известно, подтверждало лишь интерес их разведки к экспедиции. Получили задачу наблюдать, не вступая в контакт (Лисицын лишь присвистнул мысленно – он в тот день еще ни сном, ни духом о предстоящем вояже не знал, увлеченно копаясь в брюхе очередной жертвы пьяной драки, а значит, утечка, скорее всего, шла из США), прилетели. Маскировка почти идеальная – охотники в этих местах давно примелькавшаяся часть пейзажа. И охрана никого не удивит – путешественники здесь частенько делятся на осторожных и мертвых.
Пожалуй, единственной ошибкой огров был выбор места стоянки аккурат на пути экспедиции. Но, во-первых, они не могли знать точно, что она пойдет именно здесь, по их прикидкам, наиболее удобный маршрут пролегал мили на три севернее, а беспилотники запустить не решились. Хотя ныне этим никого не удивишь, но все же охотники пользуются ими нечасто. Особенно нелегальные, не жаждущие привлекать внимание. На местных-то чиновников плевать, но вдруг выскочат зеленые? Среди этого насквозь профильтрованного разведками сообщества, как ни странно, до сих пор встречаются идейные борцы за спасение природы, и конфликт с ними запросто мог подставить под угрозу всю миссию. Во-вторых, и это уже проходило по разряду случайностей, одна из машин ухитрилась сломаться буквально за час до появления экспедиции, так что убраться с дороги не получилось. Однако невольная встреча ни к каким последствиям теоретически не приводила – мало ли здесь охотников. И даже стычка на почве браконьерства, едва не переросшая в перестрелку, играла в пользу выбранной легенды.
Ну а дальше просто движение параллельным (почти) курсом, определение места, где экспедиция свернет, бросок чуть дальше, там, где начинались земли другого племени, и снова курс на сближение. Благо и дорога шла удобно, и, что важнее, мост целый. Не такой капитальный, как тот, что спалил неизвестный «доброжелатель», но технику выдерживающий и позволивший выиграть те сутки, которые ушли на вынужденный крюк по саванне.
На этом моменте все дружно переглянулись. Ибо – не стыковалось. Такие маневры требуют или божественного наития, что для разведчиков не характерно, или постоянного контакта с наблюдаемым для обеспечения контроля за его маневрами. Да и информация о разрушенном мосте у огров откуда-то имелась, причем заранее. Появлялся логичный вопрос об ее источниках. Даже если в экспедиции был казачок засланный, поддерживать с ним контакт нереально – по радио не связаться, да и амулеты не помогут, то и другое постоянно глушится. Правда, и самим это доставляет определенные проблемы, но тут уж приходилось терпеть. Плюс тот же мост сгорел и вместо него был построен временный еще до подхода экспедиции. Разведывательные беспилотники в лесу практически бесполезны – так откуда сведения?
В ответ огры дружно (и презрительно) хмыкнули. Лисицын вздохнул и сходил за пассатижами. Послушав сочное металлическое щелканье, представители конкурирующей фирмы разом поскучнели и не стали доводить до крайностей, сообщив, что вели контроль через спутник. И вот тут переглянулись уже все.
После случившегося лет десять назад Шанхайского конфликта, едва не переросшего в полноценную вой ну, со спутниками у всех была серьезная проблема. Если кратко, войны тогда не произошло лишь потому, что все потенциальные участники вдруг обнаружили, что остались без систем геопозиционирования. И без связи, исключая старомодные рации. Проще говоря, противоспутниковые системы имелись у всех, количество и возможности были качественно засекречены, и, как только запахло жареным, их применили. Как выяснилось, практически одновременно.
В качестве акции устрашения сработало – лучше не придумаешь. Договороспособность случившееся подстегнуло не хуже, чем крапива деревенского хулигана, и стороны тогда пришли к мысли, что худой мир лучше стрельбы ядерными ракетами наобум. Вот только спутниковые группировки (включая метеорологические, разведывательные, да вообще любые аппараты) с тех пор восстановить так и не удалось. Конкретно над этим районом спутники, причем крайне малочисленные, были только у России и США. Тряслись над ними хозяева, как Кощей над златом, и чужих, тем более огров, которых потом ломом не выковыряешь, к использованию не допускали. И как это понимать?
Абсолютно добровольно (щелканье пассатижей не в счет) огры сообщили, что каким именно спутником могли пользоваться – они понятия не имеют. Была аппаратура, настраивавшаяся автоматически. Логично, в общем-то – зачем полевым агентам знать лишнее? Да и детектор лжи, предоставленный американцами, подтверждал: не врут. Может, что-то не договаривают… Да что уж там, наверняка не договаривают, и очень многое, но не врут. Но все равно интересно. Даже у Трумэна доступ к возможностям спутника предельно ограничен, а эти… Пожалуй, кое-кому в Вашингтоне будет очень интересно узнать о раскладах.
Последний вопрос, заданный будто невзначай, зачем огры вытащили из лагеря Глэдис и как, собственно, они это сделали, вообще привел допрашиваемых в недоумение. В тот момент их стоянка была в двадцати милях от места ночевки экспедиции, они не имели еще даже визуального контакта и, уж конечно, не могли воздействовать на девушку магией. Все же ментальные возможности даже лучших специалистов весьма ограничены по дистанции. Что же, еще одна загадка пока не разрешена. А жаль.
– Ну, и что мы будем с ними делать? – чуть мрачновато спросил Смит, обращаясь в пространство. Ибо, как ни крути, начальником экспедиции все же был он, и ответственность за решения, в особенности политические, тоже лежала на нем. Лисицын и Трумэн переглянулись.
– Я бы прикопал их где-нибудь под кустиком, – зевнул Сергей. Все же он изрядно вымотался, а время уже перевалило за полночь. – Или и впрямь выгнал из лагеря – и пусть идут куда хотят. Проще всего. И безопаснее. Да и не верю я им.
– Но детектор…
– Ты ему веришь? – после совместного спуска к разбитой машине Лисицын считал, что «выкать» нет смысла. Впрочем, Смит не возражал. – Как говорил Эдисон, вера – утешительная погремушка для тех, кто не умеет думать. Я полагал, слова этого человека ты должен знать – как-никак, твой земляк, не мой.
– Он про Бога говорил…
– Да какая разница? Бог, технический прогресс… Как ни называй, суть не меняется. В общем, я свое мнение высказал, решать вам.
Трумэн промолчал, но всем видом показал, что солидарен с коллегой. Просто воздержался от комментариев, дабы в будущем не давать повода американской фемиде к чему-то прицепиться. Мало ли как жизнь повернется. Кобрин безразлично пожал плечами – теоре тически происходящее здесь находилось вне пределов его компетенции, и он совсем не жаждал загружать себя лишними проблемами. Сэм и вовсе предпочел лишний раз не светиться – не то у него звание, чтоб высокому начальству советовать.
Разговор шел просто буднично, и тон был соответствующий. Более всего нервничали сами огры – как-никак решалась их судьба. Вот только мнением пленных сейчас никто не интересовался.
– В принципе, это решит проблему, – задумчиво пробормотал Смит. – Особенно если предупредить наших людей, чтоб не болтали. С другой стороны, они нам пока ничего не сделали, наблюдение – оно ненаказуемо. А наши специалисты, возможно, захотят с ними поработать. Особенно по поводу спутниковой разведки пообщаться…
В общем, сегодня ограм на кубике судьбы выпала «жизнь». Ну и черт с ними, Лисицыну, откровенно говоря, было все равно. Куда больше его беспокоила возможность выспаться. Как ни крути, а потерял он форму, и после ранения, и за годы спокойной жизни. Это не старые времена, когда выброска с парашютом, марш-бросок, бой… Сейчас вон от поездки на машине спину ломит. Да и экзоскелет бы не помешал, но его просто не выдали, как он ни пытался там, дома, обосновать его необходимость. Впрочем, американцы в том же положении, экспедиция – это не боевая операция, зоны боевых действий здесь тоже нет, а морпехи официально так, на всякий случай. Хорошо еще в оружии не ограничили. Хотя, учитывая, что хороший экзоскелет сравним по цене с машиной, на которой Лисицын с сестрой ехали, жлобство интендантов становилось понятным.
Интенданты. Сергей не сдержал усмешку. Везде они одинаковы. Как вспомнишь – так вздрогнешь… В памяти всплыло, как их ротный вытряхивал из одного такого кое-что сверх положенного. Зашел в сопровождении четырех солдат, выудил из кобуры пистолет, передернул затвор, досылая в ствол патрон. Затем достал из сумки бутылку неплохой водки. С грохотом пристроил оба предмета на столе и посмотрел в лицо слегка побледневшему интенданту:
– Выбирай.
Тот посмотрел в честное-пречестное лицо офицера, которому завтра лететь через полмира и учинять безобразия под вражескими пулями. Секунду подумал – и сделал правильный выбор. Эх, жалко, в этот раз подобное устроить было нельзя…
С этими мыслями Сергей нырнул в машину, закрыл двери и принялся обустраиваться для сна. Машка, очевидно, натерпевшись страху прошлой ночью, в этот раз оставила своих котят в одиночестве, а сама для разнообразия расположилась на пассажирском месте. От шума заворочалась – и приткнулась под бок Лисицыну, тут же сладко засопев. Что же, оставалось смириться, и… Что «и», Сергей не додумал, моментально провалившись в глубокий здоровый сон.

Весь следующий день они шли довольно ходко. И дорога несколько улучшилась, и старые танки не ограничивали колонну. Конечно, не автострада, но иногда удавалось разогнаться километров до шестидесяти, что уже само по себе прогресс. Хотя весь выигрыш разом перечеркнула одна-единственная остановка, когда «Урал» пропорол колесо. И тут же выяснилось, что орки, даже одетые в военную форму, все же создания на редкость криворукие. И, до кучи, совершенно не приспособленные к командной работе. Во всяком случае местные – точно.
Ну что, спрашивается, может быть особенного в смене колеса? Нет, разумеется, колесо от «Урала» и колесо от легковушки чуточку разные вещи, но возиться с ним три часа? Лисицын, откровенно говоря, уже всерьез подумывал о том, чтобы взять процесс в свои руки, но Сэм успел его остановить. Лучше понимая менталитет здешних олухов, он популярно объяснил, что как только они почувствуют возможность переложить свою работу на других, тут же это сделают. А потом усядутся на шею и ноги свесят. В общем, пришлось изображать тупое безразличие, внутренне медленно доходя до точки кипения.
А вечером эти уроды напились. Нет, Лисицын не был трезвенником, да и вообще, предки не зря говорили: «Один нашел еще двоих, сообразили на троих, лежать остались два из трех, один ушел на четырех». Все так. Но во время боевой операции упиться до поросячьего визга…
Что именно, где и как эти умники достали, осталось тайной, покрытой мраком. Трезвый и злой, то ли от того, что подчиненные такие свиньи, то ли потому, что не поделились, Бакомбо разъяренным носорогом мотался по лагерю, периодически со звучным чавком стуча кому-то по морде. Однако толку от этих дисциплинарных мер не было совершенно, ибо повернуть время вспять, оказаться в прошлом и реквизировать хмельной напиток он был не в силах. И вообще, привести это воинство в дееспособное состояние до того, как они проспятся, не смогли бы даже духи предков, явись они вдруг своим недостойным потомкам.
– Чего улыбаешься? – поинтересовался Кобрин, обнаружив Сергея расслабленно сидящим на подгнившем, но еще крепком и успевшем подсохнуть бревне. Перед Лисицыным была куча кое-как разровненного его же ботинком песка, на которой он прутиком рисовал абстрактные фигурки.
– Предвкушаю завтрашний отдых, – лениво отозвался он. – Хоть высплюсь.
– Отдых?
– Ну да. Как минимум до обеда мы не стартуем, а то и вообще на весь день встанем.
– Думаешь?
– Наши доблестные вояки, – терпеливо объяснил Лисицын, – нажрались местной браги. Запах я почувствовал, и, ты мне поверь на слово, перепутать эту дрянь с чем-то сложно. Даже если не учитывать дичайшее похмелье, очень скоро у них начнет рвать пуканы. Не думаю, что они быстро придут в норму. Матюги… Ну да, он уже перешел на русский, его у нас учили хорошо и всему. Так вот, ругань майора если и обладает какой-то магией, то ее уровень для восстановления бое способности контингента явно недостаточен. А потому нам придется задержаться. Академики будут очень недовольны…
– Гм… Твои познания жизни весьма… универсальны.
– Стараемся, – безразлично ответил Лисицын.
– Маша спит уже, что ли? А то она за тобой обычно тенью бродит.
– Она свой зверинец выгуливает. Вместе со всем женсоветом, который на меня активно дуется, считает грубым мужланом и сексистом. Потому как поматросил и бросил – обидно, а не поматросил… и даже не попытался – оскорбительно.
– Да, кстати, а почему? Ты у нас крутой, девчонки были бы не против. Хотя бы из спортивного интереса.
– Так и скажи, что не отказались бы от экзотики, – хохотнул Сергей. – Я на работе. А спать там, где работаешь, чревато последствиями. Оно надо?
– Кстати о работе. Все хотел тебя спросить, почему ты выбрал именно эту профессию?
– Полицейского или врача?
– Трупореза.
– Фи, как грубо. Может, я латентный злодей? Или просто маньяк, а?
– Что-то сомневаюсь.
– А зря. Как говорил человек, учивший меня в институте анатомии: я – злодей, ушедший на преподавательскую работу. Учитывая, что он и впрямь был сильным магом, жил не знаю сколько, но точно больше сотни лет… Хотя выглядел на тридцать, да… Так вот, когда-то его именем и впрямь пугали детей. Сам понимаешь, почему я увлекся именно этим направлением. Умел он занятия вести и любовь к профессии прививать.
– М-да… А учитывая твое прошлое, трупов ты не боишься.
– Именно так. Трупов не боюсь, кошмары не мучают. Мальчики кровавые не являются. Еще вопросы?
– Да нет, извини, если задел…
– Не задел. Просто такие вопросы еще дома надоесть успели.
– А сама профессия?
– Профессия как профессия, – Лисицын пожал плечами.
– Учитывая, что тебя не слишком ценят…
– И с чего мы пришли к такому выводу? – прищурился Сергей.
– Тебя ценят ровно настолько, сколько тебе платят. А с этим у тебя не очень, иначе не влез бы с ушами в нашу авантюру.
Логика в словах Кобрина имелась. Не бесспорная, но все же. Однако та же логика подсказывала, что разговор этот возник не просто так.
– Вербуешь?
– Зондирую почву на будущее.
– По своей инициативе или приказ… гм… начальства?
– А ты как думаешь?
– Думаю, принимать самостоятельные решения ты пока молод.
Кобрин скривился. Лисицын, украдкой наблюдающий за ним, мысленно усмехнулся. А чего ты хотел, мальчик? Правда – она такая, безжалостная. Зато по твоей реакции можно будет судить, насколько твои боссы заинтересованы в дальнейшем сотрудничестве. Ну, уйдешь, нет?
Не ушел. Стало быть, его начальство и впрямь заинтересовано в будущем сотрудничестве. Теперь проверим твои мозги. Если начнешь разговор сразу – дурак. Если просто постараешься сохранить и развить сложившиеся в этой командировке приятельские отношения – значит, мозги у тебя есть и в будущем с тобой можно иметь дело. А можно и не иметь.
– Наверное, ты прав. Молодой я. Ну да молодость – недостаток, который быстро проходит. Сам знаешь.
– Я из этого состояния пока не вышел. Физически… А вот морально, честно говоря, не уверен, – сказал Лисицын чистую правду.
– А вот сейчас проверим. Скажи, как бы ты отреагировал, если бы я, к примеру, решил приударить за Марией?
– А в рыло? – без малейшего намека на шутку поинтересовался Сергей.
– И мы имеем типичную реакцию подростка, – с победным выражением лица резюмировал Кобрин. – Так что не обольщайся, ты – такой же сопляк, как и я.
– Ну-ну, знаток человеческих душ… И, главное, сам в это веришь, будто аватар какого-нибудь бога. Еще Библию мне процитируй.
– Я что, дурак кругозор себе ограничивать?
– В смысле?
– Ну вот, смотри, – Кобрин отобрал у него прут, одним движением ботинка разровнял песок и кончиком деревяшки нарисовал круг. Получилось кривовато, но для не слишком требовательного зрителя сойдет. – Предположим, это наша Земля. Представил?
– Ну…
Дипломат нарисовал крест, аккуратно вписав его в границы круга.
– Сколько места занимает?
– Примерно треть.
– И получается, что глядя на мир через символ христианства, ты видишь лишь его третью часть. Не переживай, с другими символами та же история. Хоть с полумесяцем, хоть со Звездой Давида. Да хоть с чем. Смотри на мир целиком, а не через трафарет.
На ровном песке появились еще два круга с вписанными фигурами. Что же, похоже. Лисицын пожал плечами:
– Ты забываешь, что я вообще не увлекаюсь какой-либо религией.
– Все правильно. У тебя есть своя, персональная. Вот она, твоя вера…
На песке добавился четвертый круг и вписанный в него автомат Калашникова. Та же треть площади. Даже, пожалуй, меньше. Демагогия, конечно, хотя, стоит признать, изящно выполненная. Лисицын усмехнулся:
– Ты не прав. Вот мой мир.
Еще один круг – и линии, его пересекающие. Как в перекрестье оптического прицела. Кобрин понял и рассмеялся. Небрежный жест – и вокруг нарисованной Лисицыным окружности добавилась вторая, куда большего диаметра.
– В центре – твой мир. А вокруг – все остальное. Боюсь, с таким подходом тебе открыто даже меньше, чем приверженцам всевозможной мистики.
– Зато стреляю я лучше.
– Это да, умение владеть оружием твое несомненное достоинство.
– Если я что-то умею, а вы нет, это не мое достоинство, а ваш недостаток.
– Может быть. Но мыслишь ты все же узковато. Знаешь, ты мне напоминаешь одного исторического деятеля. Который в почете у наших желто-голубых соседей. Помнишь, был у них в истории такой гетман – Мазепа…
– Чего-о?
– Тихо-тихо-тихо. Исключительно стилем мышления, а не душевными качествами. Здесь вы антиподы.
– А подробнее?
– Знаешь, – Кобрин задумался на миг, – я когда-то увлекался этим вопросом, даже в курсовом его рассматривал. И перелопатил кучу литературы. Так вот, попадалась мне статья не очень авторитетного… потому как не дышащего в задницы мэтрам автора, которая шла вразрез с официальным мнением, тем не менее очень многое объясняла. Если хочешь…
– Валяй, – махнул рукой Лисицын. – Считай, заинтриговал.
– Так вот, Мазепа был незаурядным человеком. Да, гад, подлец и сволочь, этого никто не отменяет. Но – не серость, посредственность вряд ли добилась бы таких высот. Достаточно посмотреть, сколько народу он съел, пробиваясь к власти. И какого народу!
– Это понятно. Но что с того?
– А то, что он провернул шикарную, по его мнению, интригу. Под рукой Москвы он был не более чем одним из сановников. Да, уважаемым и важным, но таких хватало. И пусть его власть на Украине была велика, сместить его царь мог одним росчерком пера. А он был крут, Петр наш Алексеевич, и за незначительные иной раз прегрешения без особых смятений души скидывал с насиженных мест фигуры, позначительнее Мазепы.
– Допустим. И что дальше?
– А дальше… Гетман хотел быть хозяином Украины. И понимал: если он договорится со шведами, то их протекторат над его окраиной будет номинальным. Слишком далеко от метрополии, а армия, пусть и лучшая в Европе, немногочисленна. Соответственно, зависимость будет выражаться максимум в налогах, а традиция платить дань в тех местах была, скорее, нормой. С другой стороны, тех, кто под шведами, те же поляки тронуть побоятся – Карл Двенадцатый нагибал их, как хотел. Ну и, вишенкой на торте, при удаче впоследствии шведов можно и бортануть, а сделать они ничего не смогут – чересчур далеко.
– В общем-то, это понятно. Специально темой я не интересовался, но пока ничего нового. Все укладывается в рамки логики любого карьериста без моральных принципов.
– А дальше пошла логика, на которую он опирался. Карл Двенадцатый – лучший полководец своего времени. Достаточно сказать, что этот сопляк ставит на уши всю Европу. А значит, если будет сражение, он победит. Ну а даже если проиграет, победит в следующий раз. Логичный ход мыслей?
– Да, вполне.
– А как тогда велась война? Быстро. Армии маленькие, с логистикой проблемы. Эпоха затяжных противостояний, растягивающихся на десятилетия, прошла. Одно-два генеральных сражения, и один признает себя побежденным, а второй его увлеченно грабит. И никто не подумал, что Петр, имея под рукой огромную державу, навяжет конкурентам войну на истощение. Вот ее-то шведы и не выдержали. Полтавская битва – эпизод, в глобальном плане мало что решающий. Потеряв армию под Нарвой, Петр создал ее снова и не торопясь отжал у шведов все ими захваченное, а заодно и территории, которые они изначально считали своими. Ну, проиграли бы русские еще одно сражение – так вытеснили бы шведов, чуть позже, как только их основные силы нашли бы новую цель и ушли. А того, что мир изменился и игра пошла по новым правилам, Мазепа понять не успел. И потерял всё.
– Хорошо, а я тут при чем?
– А у тебя наблюдается такое же неумение выйти за рамки. Да, ты крут и все такое, но…
– А что это вы здесь делаете? – Машка, зараза, подкралась совершенно бесшумно.
– Да вот, понимаешь, человек пришел, сделал умное лицо, постарался, чтобы я чувствовал себя дураком и между делом попросил твоей руки, – злорадно усмехнулся Лисицын.
– Чего-о? Сереж, подержи, пожалуйста…
Не дожидаясь его ответа, Маша сунула ему в руки коробку, в которой копошились изрядно растолстевшие за последние дни на халявной жратве котята, и без паузы зарядила Кобрину с ноги аккурат по причиндалам. Дипломат глухо хэкнул, сложился, как перочинный нож, и тихо стек на землю. Девушка лучезарно улыбнулась ему, забрала коробку и направилась к машине, а Лисицын, нагнувшись, проникновенно сказал:
– Виталик, просто чтоб не было обид. Я, может, не имею достаточной широты кругозора, а вот ты не умеешь смотреть хотя бы на два шага вперед. Понты урежь, а то… Ну, ты понимаешь.
Кобрин булькнул что-то нечленораздельное, но к продолжению диалога выглядел неготовым. Сергей пожал плечами и отправился спать в уже ставшее привычным кресло. Конечно, реакция сестры была не совсем обычной, но и так получилось неплохо. Вот только вопрос, с чего такая резкость?
Минут через пять сзади бухнула, закрываясь, дверь, и Маша завозилась в своей… ну, исходя из габаритов машины, почти комнате. Выждав, когда она закончит подготовку ко сну, Лисицын поинтересовался:
– И за что ты отбила ему… гм… хозяйство?
– За непристойное предложение.
– Вроде бы ничего такого…
– Ну да. А вчера он назвал меня сорокой.
– И что?
– Ну, той сорокой из сказки: этому дала, этому дала, этому дала…
– Тогда второй вопрос. Почему ты отбила ему только… гм… гениталии?
Улыбка вредной девчонки была видна даже в темноте.
– Знаешь, есть такая машина… Блин, не помню название марки. Лучшие в мире карьерные самосвалы делают…
– БелАЗ, что ли?
– Да-да, именно. Вот от него ты и тормоз. Если б я его вчера убила, у тебя случились бы неприятности. Тем более разговор был без свидетелей. А так…
– А так будем надеяться, что он после твоего урока все-таки сможет иметь детей.
Машка рассмеялась и вновь принялась крутиться, устраиваясь поудобнее. Лисицын же задумался. Сегодня Кобрин удивил его дважды. Во-первых, неожиданными познаниями и умением строить разговор, что для молодого, как ни крути, человека не особенно типично. А во-вторых, тем, каким говнюком оказался. И Машка тоже хороша. Сказала бы сразу…
Хотя нет, в этом случае он бы точно закопал дипломата где-нибудь втихую, и делу конец. Нет, Маша поступила как раз умно, благо она не из тех куриц, что звонят в женскую консультацию уточнить, справа или слева педаль тормоза. Нет, сработала грамотно, четко спрогнозировав реакцию брата и сведя разборки к необходимому минимуму. На этой мысли Лисицын успокоился и завалился спать. Что будет завтра – непонятно, однако лишний час отдыха еще никому не мешал. И все же, чуть подумав, еще один вопрос он задал:
– Маш, а вообще, почему ты постоянно одна?
– Тебя это волнует?
Ответ прозвучал довольно резко, но Лисицына тон сестры не смутил.
– Откровенно говоря, да. Как-то это не совсем… – он неопределенно покрутил в воздухе пальцами.
– Нормально?
– Скорее, не вполне стандартно.
– Я и сама нестандартная, – хихикнула девушка.
– И все же? По всем прикидкам, за тобой должен тащиться шлейф из разбитых сердец и хвост из молодых людей.
– Да скучные они. Только и могут рассказывать, какие они крутые.
– Гм… А твой Петя?
– Мой? Да кому это чудо нужно? Кроссовки без носков, джинсы короткие и шарф, чтобы зимой сопли впитывались! Кстати, откуда ты про него знаешь?
– Я полицейский или где?
– На-адо же, – протянула девушка, в двух коротких словах дав понять, что она думает о полиции вообще и методах брата в частности.
– А…
– Так, все, старый сводник. Мне это пока не нужно, ясно?
– Ясно, ясно, – пробурчал Сергей, закрывая глаза. В конце концов, ее дело. И вообще, пускай у матери об этом голова болит. Она женщина, ей положено. И все же привычка оставлять последнее слово за собой не дала завершить разговор на минорной ноте. – Но все же подумай. Тебе давно нужен принц. Нечего такой лошади одной ходить.
Возмущенное фырканье было ему наградой, и полностью удовлетворенный результатом Сергей почти мгновенно погрузился в объятия Морфея, даже не узнав, придумала ли сестра хоть какой-нибудь ответ.

Утро Лисицын начал с вопроса. Почти как у великого Белуши. Правда, тот спрашивал, как столько  может поместиться в одной собаке, а Лисицын, соответственно, поинтересовался, как столько могут наложить четыре котенка гепарда. Которые вроде бы совсем крохотные. Но гадят…
Машка отчаянно крутилась возле своих любимцев, пытаясь не дать им разбежаться (нырнут шустрики под колесо и станут блинчиками), проветрить салон и убрать последствия обильного и неправильного питания. Человеческая еда, в дикой природе не встречающаяся, пришлась кисам по вкусу, а вот их пищеварительной системе с точностью до наоборот. Учитывая же, сколько в них впихивали, оставалось удивляться, как эти меховые клубки не совершили диверсию как минимум пару дней назад. Хорошо еще из коробки они так и не вылезли, и теперь проблема сводилась к тому, как отмыть собственно зверушек, а не пропитанную их экстрактами обивку салона. И хотя девушка то и дело бросала на Сергея жалобные взгляды, ни сочувствия, ни тем более помощи она от него не дождалась.
К счастью, все это происходило не в бешеной спешке, а в обстановке спокойствия и некоторой расслабленности. Ибо предсказания Лисицына сбылись – ребята майора Бакомбо пребывали отнюдь не в лучшей форме, и вряд ли их удастся вернуть в строй раньше обеда. Или, скорее уж, завтрашнего утра, цинично подумал Лисицын, наблюдая за происходящим.
Собственно, если знаешь, из чего готовится местная брага, не требуется быть семи пядей во лбу для выдачи точных пророчеств. Лисицын знал и сейчас с маленькой, но очень греющей душу толикой злорадства во взоре наблюдал, как посеревшие орки ползают туда-сюда, к наспех отрытому ровику и обратно. Да уж, выглядели африканские воины просто здорово, таких бы в институт, наглядными пособиями. Хоть токсикологию на их примере изучай, хоть поднятие свежих зомби. Можно было бы, конечно, слегка им помочь, Сергей как медик владел несколькими подходящими к случаю заклинаниями. Вот только энергоемкими они были страшно, да и воспитательный эффект пропадет. Нет уж, пусть жрут адсорбенты и учатся думать головой, а не чем обычно. Известно: солдаты – они как дети. Только хрен большой и пулемет настоящий. Вот и пусть теперь… взрослеют.
Именно так рассуждал Лисицын, устроившись на все том же бревне и прихлебывая свежесваренный кофе. Когда все делается по команде «Бегом!», роскошь неимоверная, но раз уж никто никуда не торопится – почему бы и нет?
Что сегодня они уже никуда не поедут, все сообразили быстро. Трумэн, памятуя о том, что солдаты всегда должны быть чем-то озадачены, иначе сами найдут себе занятие и наворотят такого, что не обрадуешься, тут же приказал начать профилактику машин. Лисицын, немного подумав, тоже залез под капот своего агрегата – лишняя проверка не помешает. Смит закопался в ноутбук, рожая какие-то бумажки, сколь ненужные, столь и обязательные. Ученые бухтели. Американцы больше для виду, британцы, как обычно, исходя на говно. Маша, волевым решением комсостава назначенная на сегодня кашеваром, попыталась надуться, получила от брата волшебный пендель и, приобретя соответствующее ускорение, начала активно суетиться у костра. Разумеется, в одной из машин была оборудована очень неплохая кухня, но если ей захотелось именно так, никто не возражал. В общем, все оказались при деле.
Правда, как оказалось, сваливать весь процесс на девчонку, ни разу в жизни не готовившую на такую ораву, было несколько опрометчиво. О нет, она справилась, и было даже вкусно, вот только обед пришлось смещать на два часа – Маша попросту не успела. Ей это простили, разумеется, невозможно долго обижаться на эльфийку с покрасневшим от расстройства шмыгающим носом. Однако в момент, когда до этого еще было далеко, у Лисицына состоялся еще один разговор. Довольно неожиданный.
Он как раз вылез из-под брюха своего агрегата, лишний раз убедившись в том, что правильный, хорошо спроектированный и, главное, построенный на нормальном, а не китайском заводе внедорожник – машина очень крепкая. Хотя, конечно, и дорогу, по которой они сюда ехали, особым испытанием для него назвать было сложно. В общем, кроме слоя грязи, равномерно покрывающего все, что можно и набившегося там, где нельзя, других проблем не было. А грязь смоется в первой же речке, которую придется форсировать вброд – Бакомбо клятвенно заверял, что завтра таких будет аж несколько.
И вот, закончив процесс выползания на свет божий, Лисицын обнаружил рядом с собой две ноги. Весьма, кстати, заслуживающие внимания женские ноги – в меру длинные, достаточно стройные и неплохо смотрящиеся даже в кроссовках и джинсах. По этим атрибутам, резко контрастирующим с камуфляжем и армейскими ботинками большинства участников экспедиции, он понял, кто стоит рядом с ним, еще прежде, чем увидел лицо гостьи.
– Бонжур, мадам, – имя геологини вылетало из памяти мгновенно, стоило отойти от нее шагов на пять. То ли магия какая-то, то ли, что вероятнее, память успела «замылиться» и отказывалась вмещать в себя такую банальность. – Чертовски рад вас видеть.
– Не поминайте…
– Да ладно вам. Бог и дьявол находятся вне доступной нам системы координат, и принять или опровергнуть их наличие с использованием доступных нам методик, как научных, так и оперативно-следственных, возможным не представляется. Соответственно, тянут они в лучшем случае на гипотезу. Последние же вряд ли можно запретить к упоминанию, иначе запрещать вообще придется слишком многое.
Женщина моргнула. Потом моргнула еще раз. И еще, причем делая это со все более озадаченным видом. Очевидно, до сего дня хамовитый, вульгарный и потому не слишком интересный русский мордоворот не был заподозрен ею в наличии склонности к абстрактному мышлению. Вот так-то, барышня, мы тоже кое-что могем… если захотим. Спрятав свой вылезший наружу внутренний мир обратно под уже давно ставшую привычной маску солдафона, Лисицын поинтересовался:
– Что случилось-то? Атомная война? Нашествие саблезубых гномов? Или ваш шеф решил, что путешествовать в компании женщины и не переспать с ней противоестественно? Так в этом вопросе я с ним солидарен…
– Вы… Вы… Да как вы смеете! – Судя по тону, на сей раз Лисицын попал «в яблочко». И чего возмущаться? Впрочем, это не его проблемы.
– Еще скажите, что все проблемы от мужчин.
– А если и так?
– Ша! Это общеизвестно. Самая большая проблема женщин – мужики. Так вы ж их сами и рожаете. Получается, сами себе проблемы создаете, – и, прервав начинающуюся перепалку, негромко, деловым тоном осведомился: – Что-то случилось?
Переход был столь резок, что геологиня на миг опешила, но тут же взяла себя в руки и быстро кивнула:
– Да. Мистер Лисицын, я могу поговорить с вами наедине?
– Садитесь в машину. Снаружи никто не услышит, стекла по бокам тонированные, по периметру до кучи установлены шторки, опустить их дело секунды. На лобовом стекле изнутри, как вы видите, во время стоянки укреплен солнцеотражающий экран. Чтоб, значит, машина изнутри не так накалялась. Так что и по губам не прочитают, если здесь есть такие умники.
– Но…
– Не переживайте. В крайнем случае решат, что я уболтал вас на процесс, которого безуспешно добивается начальник. Пускай завидуют, лучшую легенду и придумать сложно.
Геологиня замялась на миг, а потом решительно полезла в мягкие недра автомобиля, только-только проветренного Машкой от своих питомцев. Видать, сильно припекло, цинично подумал Лисицын, забираясь следом.
– Итак, я вас слушаю.
Как сформулировал один из малоизвестных поэтов прошлого, «Сказал удав, на солнце греясь: душу. Пока душу – надеюсь». Однако сидящую в кресле, которое Машка уже привыкла числить в своем личном и безраздельном пользовании, женщину, душили не удав и даже не жаба, а подозрения.
– Итак, я вас слушаю, – повторил Лисицын. А то так сидеть можно и впрямь долго.
Несколько секунд она молчала, невидяще глядя перед собой, хотя царящий в машине полумрак оставлял вполне достаточно света, чтобы уверенно различать предметы, не напрягая лишний раз зрение. А потом, решившись, словно бросаясь с головой в омут, заговорила, да так, что в ее голосе явственно прорезался южный акцент. Южная Каролина? Или где-то по соседству? Точно Лисицын определить не мог, это превышало его уровень подготовки, но что южные штаты США – это точно. Что-то многовато в их экспедиции южан.
Нельзя сказать, что геологиня была Шерлоком Холмсом в юбке. Скорее, она напоминала своими привычками советских геологов прежних поколений. Достаточно много профессионализма, чуть-чуть разгильдяйства, невыдуваемая никакими ветрами романтика в голове и – а вот это сейчас главное – сочетание наблюдательности и широкого, выходящего далеко за рамки профессии кругозора. Таких всегда было не столь уж много, но имидж профессии строился именно на их образе.
Все же для некоторых геолог – это не профессия, а стиль жизни, думал Лисицын, глядя на разом ожившее лицо собеседницы. Впрочем, у нее, похоже, некая жилка авантюризма в роду имеется – пра-пра-хрен-знает-какой-прадед ходил на легендарной «Алабаме», остальные тоже по домам не сидели… Эти ненужные, в общем-то, сведения она вывалила на Сергея походя, между делом – ее, судя по всему, «несло» и страшно хотелось выговориться. Настолько, что о феминизме, толерантности и прочих радостях жизни она благополучно забыла.
Итак, из разрозненных сведений какую-либо четкую картинку она составить не смогла. Зато нестыковок заметила много – какой-никакой, но она все же ученый, а значит, умела обращать внимание на мелкие шероховатости. И первой, как и Лисицыну, ей бросился в глаза нестандартный подбор охраны.
Она все же была не архивной крыской, а вполне себе успевшим поработать в поле специалистом. Работала в том числе и в не самых цивилизованных местах, а потому знала: охрана должна быть совсем другой. Набор молокососов, умеющих браво есть глазами начальство и поражать мишени на стрельбище, не совсем то, что нужно. Само по себе это мало что говорит, дебилов, в том числе ведающих подготовкой экспедиций, хватало. Но вот тот факт, что район поисков находился там, где теоретически урана нет и быть не могло, бросился в глаза не только ей, но и ее боссу. Оркоамериканец, конечно, тот еще урод (плевать на толерантность), но специалист более чем неплохой, и доктор наук настоящий, без дураков.
Так вот, если она – геофизик (Лисицын с трудом удержался от вопроса, в чем разница-то), то он – настоящий геолог-твердовик. И если он говорит, что там нет урана – значит, его там нет. Ладно, дело десятое. Может, кто-то просто решил отмыть деньги, положив себе в карман некую сумму. Бывает. К слову, не так и редко, попил бабла – спорт интернациональный. Даже наличие британцев и русских этой схеме не противоречило. Напротив, в интернациональной команде легче спрятать концы. Если, разумеется, знать как. Исполнителям и вовсе плевать – им платят, они делают работу, а результат их по большому счету не интересует.
Противоречий Лисицын не видел. Учитывая же, что финансирование шло на правительственном уровне, так и вовсе логично выглядело. Приходилось ему в свое время читать одну старую книгу про крестьянскую жизнь. Там один не самый глупый человек сказал, что воровать у общества безопаснее, чем у конкретного человека. За общее посадят, а за свое просто убьют. Так и здесь. И продолжение истории, по мнению собеседницы, в расклады неплохо вписывалось. До одного момента.
Африканские приключения… Они и на серьезные-то трудности пока не тянули. По меркам этого континента, во всяком случае. Не сафари, разумеется, но и не массовая бойня, которая в этих местах случиться может запросто. Вот только вчера…
– …Понимаете, мистер Лисицын, – быстро-быстро, глотая окончания слов, говорила она, – эти двое не те, за кого себя выдают. Они не геологи. Вызубрили азы, чтобы в разговоре с несведущими солидно выглядеть, и только. Я это давно поняла. Но, думала, это все потому, что хотят деньги отмывать. Но вчера я услышала разговор… Они – микробиологи, оба!
Микробиологи. И что это может значить? Может, и ничего. Взяли парочку оставшихся не у дел орлов с большими амбициями, да подписали на авантюру. А может, и что-то серьезное. Африка скрывает много тайн, как древних, так и куда более современных. Те же нацисты, к примеру, очень любили прятать свои секреты во всяких труднодоступных местах. Взять хоть те же базы в Антарктиде, которые находят до сих пор. И как минимум две, хотя уже сменилось несколько поколений, приходилось брать штурмом, с немалыми потерями. Кто сказал, что в Африке нет чего-то подобного?
Или другой вариант. Тропические континенты, мало затронутые европейской цивилизацией с ее пестицидами, настоящий рассадник всевозможной заразы. Пригодной, к слову сказать, в качестве биологического оружия. Известно ведь, все, что нас не убивает, мутирует и повторяет попытку. И может статься, эта парочка едет исследовать нечто подобное. Если так, остальные запросто могут оказаться неподготовленными к проблемам заложниками ситуации, а то и вовсе подопытными кроликами. И как раз этого, подобно многим женщинам, мнительная геологиня испугалась больше всего. Настолько, что, проворочавшись ночь без сна, рванула прямиком к Лисицыну.
Почему к нему? Да потому же, что и в прошлый раз, когда дикари потрошили стоянку огров. А еще потому, что русские англичан традиционно не любят. К американцам относятся спокойно, как к старому и открытому врагу, а к любящим гадить исподтишка британцам напротив. Стало быть, если что, особо задумываться не будет, а просто их положит. Слушая ее наивные рассуждения, Лисицын мысленно ухохатывался, но признавал, что в свете классических обывательских представлений о геополитике некая логика в ее рассуждениях имелась. Да и рефлекс, что в минуту великих потрясений всех спасают русские, сработал. Сделали предки имидж, чтоб их!
Минут через пять после того, как дама, настороженно озираясь, покинула машину, в открывшуюся безо всякой опаски дверь засунулась любопытствующая физиономия Маши. Окинула салон взглядом и резюмировала:
– Ушла… – потянула носом и чуть разочарованно добавила: – И у вас ничего не было.
Ох уж эта эльфийская чувствительность. Не только к оказавшимся в беде живым существам, но и к звукам, и к запахам. Хвала всем богам, сестренка, что тебя природа склонностью к телепатии обделила. Иначе я бы с тобой вообще повесился. Лисицын вздохнул:
– Все-то тебе интересно.
– Ну да. Как ты беспокоишься о моих возможных парнях, так и меня интересует твое облико морале.
– Не было у нас ничего, не переживай.
– Я знаю, сама это только что сказала. Кстати, а почему? Что Глэдис к тебе бы по первому свисту примчалась, что эта… гм… кикимора.
– Не в моем вкусе.
– Да ладно тебе, обе вполне симпатичные…
– Красивые змеи самые ядовитые.
– Я в курсе.
– По себе знаешь?
– Ага. Ты, главное, помни, что при укусе ядовитой змеи главное держать ее голову подальше от себя. Чтоб она тебя в ответ не укусила. Ладно, пошли, снимешь пробу.
– С чего? – удивился Лисицын.
– С обеда. А то на меня уже все глядят голодными взглядами, и если еще и вкусно не будет, саму зажарят и съедят.
– Капитана попроси. Наш Алекс был как лев отважен. Он даже суп столовский ел!
В ответ на цитату, которую Лисицын употреблял уже не в первый раз, Маша лишь рассмеялась:
– Ага, сам-то боишься, небось…
Пришлось идти, пробовать. Кстати, получилось вполне неплохо. И, хотя солдаты больше привыкли к американскому не-пойми-себе-что вместо супов, борщ они дружно хвалили. Как и русскую кухню вообще. Да так, что Машка аж зарделась от удовольствия. Наблюдавший за этим Лисицын украдкой толкнул локтем Трумэна и тихонько спросил:
– Слушай, их потом не обвинят в увлечении гастрономической культурой враждебного государства?
Капитан шутку не понял. Лишь плечами пожал:
– Могут.
– И что?
– Мой предок, – Трумэн задумчиво потер лоб, – тот, что позже стал президентом, очень не любил вашу страну. Вот только это не значит, что я разделяю его мнение. С другой стороны, он, будучи почти слепым на один глаз, в Великую войну ушел на фронт добровольцем, обманув медкомиссию, и воевал получше многих. Да, благодаря этому, по сути, началась его политическая карьера, но личной храбрости это тоже не отменяет. Поэтому я имею право гордиться предками, и пускай кто-нибудь посмеет заявить иное – голову оторву. Но… – он наставительно поднял палец, – это не повод отказывать русским в массе положительных качеств и великих достижений. И наши командиры, не штабные, а те, кто реально тянет на себе всю работу, понимают это не хуже нас с тобой. Так что не волнуйся, от того, что люди будут питаться по канонам, отличным от принятых в «Макдоналдсе», ничего плохого не случится.
Лисицын, откровенно говоря, не волновался в принципе – было бы из-за чего! Но раз уж чувство юмора Трумэну изменило, пришлось кивнуть и шустрее работать ложкой, иначе добавки не достанется, все съедят.

Гости появились аккурат к вечеру, и шли они с неожиданной стороны. Если конкретно, навстречу их экспедиции. Судя по виду, некие богатые и эксцентричные путешественники, героически покоряющие африканские просторы. Без особых понтов – но и без лишней скромности.
Пять японских пикапов с людьми, машин простых, как молоток, и столь же надежных. Такие начали производить то ли в семидесятых, то ли в восьмидесятых годах прошлого века и по лицензии выпускают кое-где до сих пор. В кузовах установлены пулеметы, запросто способные отбить у местных желание задираться. Помимо этой легкой кавалерии грузовик, очевидно, с припасами, цистерна топлива и большой автодом, призванный, обеспечивать комфорт тому, кто все это оплачивал. Вся техника полноприводная, для этих мест в самый раз.
Кавалькада остановилась в паре сотен метров от их стоянки. На этой дороге – практически предел видимости. Из машин высыпали люди, расчеты тут же заняли места у пулеметов. Здесь это не угроза, а, можно сказать, часть этикета. Те, кто его не соблюдает, рискуют умереть молодыми. Потом в центре колонны прошло короткое совещание, и от нее отделились трое. Два человека – мужчина и женщина – судя не столько по одежде, сколько по манере держаться, белые сахибы, третий же, похоже, телохранитель.
Впрочем, белыми путешественников можно было считать лишь отчасти. Сергей вскинул к глазам бинокль, присмотрелся. Мужчина и женщина. Первый – счастливый обладатель усредненно европейской внешности, то есть может оказаться и британцем, и голландцем, и американцем, и даже австралийцем. Вот испанцем уже вряд ли, хотя черт их знает. А вот женщина – типичная азиатка. Сопровождающий – этакая белокурая бестия. Видать, наемник – в последнее время они, как и более полувека назад, используются все активнее.
Наблюдениями Лисицын поделился с Трумэном и получил утвердительный кивок. Более того, успевший повидать мир немного больше, Трумэн сказал, что женщина, по всему судя, японка. Типичная кицунэ. Сергей лишь поморщился:
– Ненавижу японцев. Они мне еще за Порт-Артур ответят. И отдельно за Цусиму.
По чести говоря, были у него на то и другие причины, но этого Трумэну знать было вовсе необязательно.
– Вот потому вас, русских, и не любят, – ухмыльнулся капитан. – Очень уж долгая у вас память.
– Не волнуйся, я им этого не покажу. До того, как выстрелю, уж точно.
– Постараемся обойтись без эксцессов. Пошли, кстати, а то они уже здесь.
Действительно, пока они препирались, гости приблизились метров на двадцать, и наемник, придерживая на плече автомат, громко поинтересовался на безупречном английском:
– Хозяева, гостей принимать будете?
– Заходите, коли пришли, – ответил Лисицын, дождавшись утвердительного кивка Трумэна, и быстро добавил шепотом: – С блондинчиком осторожнее. И не говорите, что я русский.
– А что? – так же шепотом поинтересовался капитан.
– Судя по построению фразы, он славянин. Как вариант, вырос там, где славян много. Может быть или из России, или с Украины, Прибалтики либо Польши. Или еще какой нашей бывшей провинции. В этом случае возможны эксцессы – у них у всех хватает неадекватов. Поэтому стоит вначале прощупать расклады.
– О’кей, – понимающе кивнул Трумэн. Он-то о подобном знал не понаслышке. Америка в последние десятилетия ушла со многих ранее подконтрольных территорий, и везде их теперь ненавидели. Люди вообще не любят тех, кому поклонялись, а те вдруг не оправдали их надежд. – Сэм!
Сержант подскочил моментально, выслушал приказ и отправился инструктировать людей. А Трумэн и держащийся чуть позади Лисицын вышли навстречу гостям.
Вблизи они оказались примерно такими же, как и в бинокль, разве что выглядели чуть более детально. Наемник – да, точно, в лице у него было что-то славянское. А так – типичное приложение к М-16, висящей на плече. Камуфляж, берцы, кепи – все как полагается.
Охраняемое им тело… Вернее, телеса – мужику лет пятьдесят, весил он далеко за сотню килограммов, и в процентном отношении мышцы заметно уступали салу. Ну, тут понятно. У человека достаточно денег, чтобы организовать себе приключение, не вылезая из зоны комфорта. Приехал, сел на удобный стул, отстрелялся, вернулся в машину… Интересно, как это он сюда пешим драпом пришел? Решил ножки размять?
А вот с женщиной и впрямь все понятно. Типичная японка. Из оборотней, судя по некоторым признакам. Чувствуется магическая составляющая, но сложно понять, исходит она от второй сущности гостьи, или та имеет какие-то способности к колдовству. Не ошибся капитан. Видать, подцепила иностранца при деньгах и поехала с ним в путешествие. Во вполне понятном качестве. У них там хватает таких…

Вспышка в голове, яркая, как от магния. Прибой, в котором плавают тела. В основном японцев, но попадаются и русские. Остров, какие-то неопознанные строения, над ними флаг – уже не японский, российский. Где-то еще стреляют, и он бежит туда, сжимая в руках автомат, умело регулируя дыхание. Рядом каменная осыпь взрывается фонтанчиками пыли – кто-то промазал по нему совсем чуть-чуть. В ответ граната из подствольника, бросок…
Крепкий пожилой японец. Он еще жив, широкие, как лопаты, кисти рук бездумно гребут каменную крошку. Согнутый взрывом автомат валяется в стороне. И тела. Женщина, пацан, девушка – такая же, как эта, в точности. Только с дырками от пуль, у кого во лбу, у кого в районе сердца. И понимание, что этот японец, видя, что все проиграно, только что перестрелял собственную семью, а потом вступил в бой с северными варварами. Потомок самураев, чтоб его!
Лисицын тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Вот ведь, пришло воспоминание, чтоб его! Именно тогда едва не закончилась его воинская служба, через каких-то несколько минут очередь из автомата наискось перечертила грудь и живот. Если бы не броник… Но и так получил по самое не балуйся, больше месяца в койке провалялся. Мало кто из японцев сопротивлялся, но те, кто не поддался неумолимо подкашивающему острова вырождению и все же решил драться за свой дом, стояли насмерть.
Да, было дело. Очередной конфликт, они в тех местах тогда вспыхивали с периодичностью в два-три года, из перестрелки пограничников с браконьерами неожиданно для всех перерос в полномасштабную войну. Правда, очень короткую. Все же острова с их скученностью всего, что можно, хорошая мишень.
И очень хорошая возможность испытать в деле новые ракеты. Точнее, их систему прорыва вражеской противоракетной обороны. Кстати, получилось – все ракеты достигли целей. А цели те – японские атомные электростанции. И формально никаких нарушений конвенций, ракеты-то не ядерные. А что электростанции рванули – так это уже из другой оперы. И рванули они хорошо. Известно ведь, настоящий ландшафтный дизайнер работает не на компьютере, а на бульдозере. А если он русский, то бульдозер это так, для новичков. Настоящий русский пашет на танке, и результат выходит соответствующий.
Мгновенный энергетический коллапс, масштабное заражение местности, а кто не спрятался – так это уже их проблемы. Экономика Японии тогда умерла и до сих пор не возродилась. Даже их знаменитые автомобили делают сейчас или в Южной Америке и Австралии, или в России на полученных по репарации заводах. Ну и часть островов на севере Японии тогда захватили – уже для себя. Масштабные десанты, каких не было со времен СССР. В них принимали тогда участие наиболее боеспособные подразделения, в том числе и их дивизия, срочно переброшенная из Севастополя. И понесла она тогда невиданные ни до, ни после потери.
Сергей вновь тряхнул головой и поймал на себе внимательный взгляд японки. Та улыбнулась (впрочем, у них улыбка не значит ничего, просто доведенная до автоматизма гримаса) и что-то прощебетала на своем языке. Еще раз улыбнулась и повторила уже на искореженном акцентом, но все же понятном английском:
– Мы вам неприятны?
– Вы мне безразличны.
Вряд ли поверила, но вопросы прекратила. Тоже неплохо. Но поворачиваться к ней спиной… Нет уж. Лисицын не доверял узкоглазым, жизнь научила.
Впрочем, Трумэн отходит в сторону, делая приглашающий жест. Остается только повторить, безо всяких, правда, телодвижений. Кстати, удобно – есть возможность контролировать гостей. Правда, и сам при этом спиной чувствуешь прищур чужих пулеметчиков.
Но эти трое вошли без страха. А может, просто мастерски его не показывая, хотя, скорее, все же первое. Шагая за ними, Лисицын даже удивился стереотипности собственного мышления. В каждом встречном видеть исключительно врага не то чтобы глупо – скорее, неправильно. Хотя б потому, что и случайных, не имеющих отношения к их экспедиции людей в Африке хватало. И просто по теории вероятности они обязаны были попасться им на пути.
Смит встретил их в лагере, и толстяк, увидев его, весело представился:
– Джой Камнефф, путешественник и любитель экзотики. А это Томас Браун и…
– Называйте меня Кэрри, – улыбнулась японка. – Боюсь, мое настоящее имя для вас труднопроизносимо.
И ты забыла добавить «для вашей недоразвитой речи, длинноносые варвары», – мрачно подумал Лисицын. Или, скорее, промолчала, поскольку совсем не дура.
Смит представился сам, ну и остальных присутствующих тоже назвал. Имя Лисицына звучало в самом конце списка и произнесено было на американский манер, так, что Сергей даже не сразу понял, о ком речь. Фамилию вообще не озвучил – молодец. Хоть внимания не привлечет, Серж – он и во Франции и в Америке, и в Австралии одинаково воспринимается. А последний в списке, наоборот, не воспринимается.
Толстяку же было, в общем-то, все равно. Он уже третью неделю путешествовал по «этому орком трахнутому континенту» и соскучился по общению с «нормальными, цивилизованными людьми». Чем его в плане цивилизации не устраивала охрана, состоящая исключительно из людей, оставалось лишь гадать. Может, интеллектуальный уровень недостаточен, а может, Джой просто успел задолбать их своими речами так, что они прятались при одном его виде. Кстати, возможно и такое – во всяком случае, болтал он без умолку. Спутники же его и слова не успевали вставить. Зато, судя по их виду, во-первых, успели на учиться пропускать этот поток красноречия мимо ушей, а во-вторых, познакомиться теснее, чем это предусматривалось контрактом. Хотя о последнем лучше было бы спросить Машу – она со своей эльфийской чувствительностью сказала бы точно.
Маша на глаза не показывалась – и правильно делала. Вообще, не стоило демонстрировать нюансы первым встречным, и девчонка это хорошо понимала, да и прочие рядовые члены экспедиции тоже. А потому сидели они на своих постах, бдительно контролируя окрестности и позволяя отдуваться за все начальству. Которое, ощущая все большее давление на уши, не вполне представляло, что делать. Хотя, конечно, информацию наверняка усваивали для дальнейшего вдумчивого анализа все.
Информация же лилась непрерывным потоком. Камнефф оказался главой крупной фирмы в Арканзасе, специализирующейся на новейших разработках в области сельского хозяйства. Каких именно, правда, не сказал. Небось, огурцы с помидорами генно модифицирует. В Африку приехал совмещать приятное с полезным – лично присмотреться к потенциальным рынкам сбыта, ну и заодно поохотиться. С охотой все сложилось отлично. А вот с рынками сбыта так себе. Ибо чтобы любая современная технология дала результат, надо или соответствующую технику, или много-много вкалывать руками. Техника – она дорогая и требует обслуживания, которое здесь мало где возможно. А руками местные орки работать и не умели, и не хотели. В общем, этот рынок требовал иного подхода, и у Джоя уже сложились в голове пара-тройка довольно перспективных идей по этому поводу.
В общем, сплошное ля-ля-ля, бла-бла-бла, и как-то неожиданно для всех гости остались на ужин. Хотя Браун (Лисицын руку готов был отдать на отсечение, что имя вымышленное – Браунов на Западе как собак нерезаных) и предпочел бы вернуться в свой лагерь. Но хозяин только цыкнул – и наемник мгновенно заткнулся. В их отряде вопрос с субординацией был явно поставлен лучше, чем у Трумэна, командовавшего вроде бы солдатами регулярной армии. Ну да это Лисицына удивило как раз меньше всего – наемники отрабатывают деньги и умеют делать это хорошо. Во всех смыслах.
А еще, когда они ужинали, он бодро кивнул Лисицыну и сказал:
– Давно я так не ел. Прямо словно прародиной повеяло.
– То есть?
– Так у нас дома уже четыре поколения готовят так же. Ведь мой прадед был русским.
– Вот как?
– Ну да. Оказался в Америке после Второй мировой… Как ее у вас называют? Великая Отечественная?
– И как он там оказался?
– Да просто, в общем-то. Был ученым, биологом. Молодым, но очень перспективным. Но когда немцы подошли к Москве, пошел в ополчение. Взрыв снаряда, контузия, плен…
– И потом он стал им служить – вербовать они умели хорошо, – закончил за него Лисицын. – Да и в лагерях условия были такие, что сдашь все секреты генштаба, лишь бы вырваться из этого ада.
– Х-ха! – рассмеялся собеседник. – Немцы из моего прадеда ничего вытянуть не смогли. О да, кто он, эти сволочи определить сумели быстро и на перспективных ученых охотились постоянно, невзирая на расовые теории. И к сотрудничеству умели склонять и пряником, и кнутом. Так что пришлось моему прадеду вдвойне тяжело. Он был несгибаем, да. Из концлагеря два раза бегал. Шрамы мне показывал, от собачьих зубов.
– И что?
– Ничего. Третий раз оказался удачнее. Пробрался во Францию, там его подобрали местные партизаны. Х-ха! Ерунда это была, а не партизаны. Но, главное, деда они укрыли, а потом туда пришли американцы. Они оказались умнее фрицев. Кто перед ними – сообразили быстро и предложили сотрудничество. Он согласился. То, чего не добились немцы, предлагая на выбор палку или двойную пайку в лагерном бараке, они получили, дав гражданство и чековую книжку.
– Курорт в Майами, яхта, дом… Дешево, однако.
– Ну почему же. Прожил он долго, столетний юбилей отпраздновал, я его хорошо помню. К концу жизни состояние деда составляло без малого четыреста миллионов. Было, к чему стремиться.
– Подловато.
– Не-а. Если своя страна не дала того, что он заслуживает, и даже не смогла защитить, то при чем тут подлость? И, кстати, вы ведь тоже работаете совсем не на родине предков, не так ли, мистер… Сергей?
– Угадали, – медленно кивнул Лисицын. – Могу я узнать, как?
– Построение фраз иногда немного книжное, то есть английский для вас не родной. Акцент славянский – мне ли не знать. Да и рассуждения… очень типичные. То есть или Россия, или что-то рядом. Не переживайте так. Вон, Томас, на самом деле, вовсе не Браун. И, к слову, совсем не Томас.
– Я догадался…
– Он откуда-то из Казахстана. Родители его вывезли, когда там начались… беспорядки.
Да уж, хорошо сформулировано. Беспорядки. Скажи уж, местные кочевые гоблины, охренев от собственных амбиций и даваемых всевозможными союзничками гарантий безнаказанности, устроили резню. Гордыня – тяжкий грех. Жестоко наказуемый. Неудивительно, что в ответ русские, психанув, танковыми клиньями разрезали страну на ломтики, навели порядок и выселили их в резервации. Благо тогда Россия уже почувствовала свою мощь и восстанавливала контроль над бывшими провинциями, безжалостно давя (часто в прямом смысле) национал-сепаратистов всех мастей.
– Вот как…
– Не переживайте, меня никогда не волновали национальные вопросы. Просто не стоит пытаться укорять меня предками. Я думаю, мы друг друга поняли?
Лисицын медленно кивнул. Со своей точки зрения и уровнем информированности американец был кругом прав. Хотя бы потому, что видел перед собой пытающегося качать права наемника, ничем, по сути, не отличающегося от других. А Камнефф (или Камнев, как оно звучало первично), посмотрел на него, удовлетворенно кивнул и закончил мысль:
– Не обижайся, парень. Это – жизнь. А она порой может подкинуть расклады и покруче. Мне однажды пришлось иметь дело с человеком, который предпочел службе великой, но быстро вырождающейся и обреченной империи перспективу встать во главе пусть маленького, но собственного государства. И ты знаешь, у меня язык не повернется сказать, что он был неправ…

Настроение ему вечерний разговор испортил напрочь, и потому, когда утром колонна все же выдвинулась на маршрут, он лишь мрачно вертел баранку, не обращая внимания на подначки сестры. Охотники еще стояли – Камнефф никуда не торопился, а у экспедиции были нерешенные задачи. И погонщики в лице британцев, которые уже открытым текстом и довольно громко возмущались постоянными задержками. Так что грузовик с оклемавшимися вроде бы засранцами в голову колонны – и вперед! Тем более, если верить карте (порядком устаревшей, но все же), не так и много им оставалось.
Также внимательно эту карту изучившая сестра еще утром спросила его, как они поедут. Лисицын, погруженный в свои мысли, даже не услышал ее, но настырная девчонка повторила вопрос раз, другой, третий… В конце концов, пришлось вздохнуть и объяснить:
– До развилки прямо.
– А дальше?
– Без разницы. Дорога расходится… И снова сходится.
– То есть туда ведут две дороги.
– Совершенно верно.
– Какая из них лучше?
– Обе хуже. Дорогу на дачу помнишь?
– Ну… да.
– Представить хуже можешь? Нет? А они есть.
Машка замолчала, силясь представить дорогу, которая будет хуже, чем путь к ненавистной картошке. По всему судя, выходило так себе, хотя за последние дни насмотрелась на африканские трассы, и это должно было дать пищу для размышлений. А Лисицын вновь задумался. Развилка… Там начинались места, где ему уже приходилось бывать. И нельзя сказать, что воспоминания о прошлом визите были приятными.
Шли ходко, несмотря на периодические остановки – все же оклемались орки не все и не совсем. Впрочем, интенсивная терапия, проведенная дедовскими методами и основанная на применении внутрь слабого раствора марганцовки и кормлении рисом, делала свое дело, и во второй половине дня потери времени на пробег до кустиков снизились до приемлемых. Ну и еще один, не такой очевидный плюс – выпучивать глаза от натуги им теперь долго не придется.
А часа в четыре пополудни, когда они выехали на открытое место, вновь лопнуло колесо «Урала». Не везло идущей головной машине на острые железки. Впрочем, и ничего удивительного в том не было, идущий первым всегда принимает на себя большую часть неприятностей. Бакомбо это знал – не зря там, у рухнувшего моста, постарался снять с разбитой машины все, что можно, включая и колеса, так что в кузове сейчас их был неплохой запас. Ехавшим там оркам пришлось изрядно потесниться, отчего они непристойно ругались на своем языке, включая туда подслушанные русские, английские и французские слова. Но сейчас этот запас пригодился, и водитель с парой орлов, которым не повезло попасть в поле зрения Бакомбо и назначенных добровольными помощниками, принялся менять колесо. Остальные же, включая практически всех членов экспедиции, начали осматриваться. И Лисицын, выйдя из машины и посмотрев направо и чуть вверх, моментально увидел нечто, приковавшее к себе внимание.
Эту штуку и захочешь – ни с чем не перепутаешь. Во-первых, подобные в России еще со времен Союза очень любили показывать по телевизору. А во-вторых, на одной такой (ну, почти такой) Лисицыну приходилось бывать вместе со следователем в качестве эксперта. Там, помнится, некоего не вполне дружащего с головой умника утопили за крысятничество. Самая обычная буровая установка – в Африке постоянно что-то ищут, в том числе нефть. И, что характерно, иногда даже находят. Впрочем, здесь и сейчас явно не тот случай.
Установка торчала над деревьями, как вбитый неведомым великаном металлический кол что-то около полусотни метров высотой. Стояла она, судя по оплетающим ее лианам, давненько. Краска тоже местами сползла, обнажив ржавый металл, но, сколь помнил Сергей, запас прочности в такие конструкции закладывается колоссальный, а потому уронить ее своими силами природа не сможет еще долго.
Зато прилегающие блоки Африка не пощадила. Крыши проржавели насквозь и частично обрушились. Стены перекосило, местами плиты, из которых они были собраны, вывалились, обнажив заполненные непонятными, тоже проржавевшими конструкциями, нутро. Более всего это походило на скелет полуразложившегося железного динозавра. Лезть туда не хотелось, да и не нужно было – к чему? И так ясно, что все мертво и заброшено.
– Ч-черт! – пробормотал Лисицын себе под нос.
– Что случилось? – удивленно спросила Маша.
– Ничего хорошего. Сейчас увидишь.
– Да что увижу-то?
– Смотри на придурков, которые нас сопровождают – поймешь.
Во время службы Сергей узнал много нового и интересного. В частности, он хорошо помнил, что говорил когда-то по поводу и без их комвзвода: «Запомни, если предмет движется, отдай ему честь, если нет – покрась его». И была в этом определенная житейская мудрость. Проще говоря, солдат должен быть под контролем и при деле, иначе он обнаруживает, что появилось свободное время, и начинает использовать его по своему разумению. Очень часто – неправильно, а главное, когда не нужно. Так вот, Бакомбо хоть и учился в России, а здесь получил не самый малый чин, эту истину то ли не понимал, то ли не мог реализовать. И в результате его вояки ухитрялись вляпаться во что-нибудь с завидной регулярностью.
Так получилось и сейчас. Прежде чем кто-либо успел отреагировать, вся эта свора рванула к буровой. Нет, самой грудой металлолома никто не заинтересовался. А вот на расположенный тут же склад молодчики Бакомбо рванули незамедлительно. Видимо, их богатый опыт подсказывал, что если где-то стоят здоровенные и, главное, бесхозные морские контейнеры, в них можно чем-то поживиться. Ню-ню. Лисицын помнил, что в таких контейнерах обычно хранят в стране родных осин, и подозревал, что здесь ситуация вряд ли серьезно отличается. Если так, лезть туда нет смысла, да и для здоровья это может быть опасно. А нет – так вымажешься, как свинья, тоже не лучшее, что может случиться в этой жизни. В конце концов, если склад до сих пор не разграбили, это о чем-то говорит.
Зато стоящая по соседству целая гора бочек его заинтересовала. Хотя бы потому, что пластиковая тара за два-три года не сгниет. Подошел, внимательно осмотрел сохранившуюся кое-где маркировку и аккуратненько отошел. Трумэн удивленно посмотрел на него, получил в ответ на невысказанный вопрос фразу «та еще отрава» и кивнул понимающе. Мало ли высокотехнологичной гадости произвели люди, связываться с каждой – себе дороже. Лучше не трогать – целее будешь. В двух словах предупредил Бакомбо, чтобы его орлы не приближались к бочкам, и успокоился.
Как позже выяснилось, зря, поскольку неприятности на свои задницы кое-кто из орков найти-таки сумел. В одном из контейнеров оказался каустик, он же едкий натр. Как ни странно, мешки с ним большей частью не рассыпались, но когда на них наступили тяжелыми и жесткими ботинками, рваться когда-то толстый и жесткий, а ныне потрепанный солнцем и дождями полиэтилен начал, словно тонкая бумага. Те, на кого попало, отряхнулись, естественно. Вот только двоим провалившимся попало еще и за голенища, на что изначально не обратили внимания. А зря.
Примерно через час выяснилось, что мелкие белые гранулы, растворившись в ядреном орочьем поту, оставляют на коже глубокие и крайне болезненные язвы, которые вдобавок растут и ширятся. Бакомбо рвал и метал, и единственное, что могли сделать его подчиненные, это в срочном порядке промыть водой пораженные участки. Русские в таких ситуациях пользуются борной кислотой, но как раз ее-то в аптечках и не нашлось. Хорошо еще никому в глаза не попало, а то Лисицын сомневался, что пострадавшим спасли бы зрение.
Впрочем, и так проблем хватало. Вояки ругались на своем обезьяньем языке, Лисицын в меру сил пытался их врачевать классическими методами. Ученые привычно выражали недовольство. Даже огры, когда их выпустили до ветру, что-то бухтели. Словом, опять все при деле.
Одно хорошо – для стоянки место выглядело вполне подходящим. Те, кто устанавливал здесь эту бандуру (кстати, интересно, как они ее сюда доперли – не иначе по винтику разбирали), обстоятельно расчистили от леса площадку радиусом метров двести. Конечно, за прошедшие годы что-то снова наросло, но найти более или менее ровный и не слишком оккупированный мелкими деревьями участок труда не составило.
В чем, в чем, а в обустройстве лагеря они за это время изрядно поднаторели. Никого не надо подгонять, ничего приказывать. Все и так все знают. А потому Лисицын, немного подумав, решил прогуляться до вышки – посмотреть на нее вблизи. Все же интересно, чем она отличается от той, которую пришлось в свое время облазить сверху донизу. К слову, на самом верху… Как там его называли? Кронблок? Так вот, там ее от небольшого вроде бы ветерка раскачивало со вполне приличной амплитудой, и подниматься туда было страшновато.
Сэм, недолго думая, присоединился к нему, и Лисицын не возражал. Как ни крути, вдвоем намного веселее, особенно когда идешь по этому памятнику техногенной катастрофе. Не то чтоб страшно, однако же – неприятно.
На вид установка была чуть более «обросшей» всевозможными пристройками, немного иначе скомпонована, а так – то же самое. Внимательно осмотревшись, Сэм прокомментировал «китайское барахло» и тут же пояснил, что конкретно этот агрегат узкоглазые тупо скопировали с канадского оригинала. Но хотя – невероятно! – честно купили лицензию, получилось все равно так себе. Качество откровенно дрянное, и часто тех, кто пользуется ими, выручает лишь возможность покупки запчастей в той же Канаде. Благо подходят один в один, а служат не в пример дольше. Вот здесь-то Лисицын на миг «завис», а потом спросил:
– Послушай, Сэм, ты кто? – и, подняв руки в останавливающем жесте, продолжил: – Только не говори, что простой сержант. Во-первых, ты сейчас показал, что разбираешься в вещах, далеко выходящих за пределы армейского круга интересов. А во-вторых, периодически демонстрируешь знания, которые обычно выкидывают из головы сразу после окончания школы, край – колледжа. Вон, как недавно про силу притяжения говорил. Иные, вроде бы образованные, про Ньютона и не слышали… или давно забыли.
– А вдруг у меня идеальная память? – с усмешкой прищурился орк.
– Возможно. Если не хочешь, я оставлю вопросы.
– Да нет, чего уж там, – Сэм вдруг тяжело вздохнул. – Я родился и вырос в Арканзасе, на ферме. Там, правда, маленькие хозяйства загибались одно за другим, но мои отец и мать работали как проклятые, и мы кое-как держались на плаву. Они в свое время хотели быть настоящими американцами. Как мои дед и прадед. Они презирали тех уродов, что живут в гетто на пособия и только и могут, что курить всякую дрянь. А я понимал, что просто так, сидя на заднице ровно, мы ничего не добьемся. Ну, потрепыхаемся еще сколько-то, а потом все равно разоримся. Знаешь, как я не хотел этого! Не хотел, чтобы мои родители окончили жизнь в доме престарелых, а сестры обкололись наркотой и пошли на панель. Это моя семья!
Лисицын кивнул. Мировоззрение сержанта отличалось от среднеамериканского, но русскому было хорошо понятно.
– И что дальше?
– Дальше… Скопил кое-как денег. Закончил колледж. Работал в Техасе и на Аляске, в Венесуэле бывал. Нефть – это тяжелые, но большие деньги. Потом… В общем, набил лицо одному уроду. Тоже из наших, в смысле из орков. Только у него был богатый папа, и сидел мальчик в совете директоров. Был взрыв, погибли мои товарищи. А он стал дело проталкивать так, что они сами виноваты. Хотя это с подачи менеджеров экономили на чем можно и нельзя… В общем, не сдержался. Дело замяли, но я вылетел с работы, как это у вас говорят, с волчьим билетом. Вот и завербовался в армию, благо спортом занимался, да и образование у меня было. Пусть не какого-то престижного университета из «Лиги Плюща», зато настоящее, честно заработанное. Благодаря ему быстро дошел до сержанта. Это было несложно. У нас такие олухи порой приходили. Стопроцентные американцы, белые парни, не умеющие ни читать, ни писать, только в видеоигры целыми днями рубиться, – и тут же, без перехода, зло процедил: – Знаешь, что мне не нравится?
– Чего?
– Да того, насколько предсказуемо место нашей стоянки.
Лисицын оглянулся – и вздохнул. Конечно, предсказуемо. Особенно если организовать проблему с колесом. И если знать, насколько местные орки любят лезть, куда не надо, но есть шанс что-то спереть. Тогда легко просчитать и что они здесь надолго задержатся, и что придется организовывать ночевку, и даже предугадать место остановки. Самое удобное, что уж там.
– Умеешь ты настроение поднять.
– Умею… Самое паршивое, что на этих, – Сэм презрительно махнул рукой в сторону «Урала», рядом с которым группа орков самозабвенно орала друг на друга, выясняя какие-то только им понятные вопросы, – надежды вообще никакой. Если случится заваруха, отбиваться придется самим.

Глэдис подошла к их костру в тот момент, когда Лисицын занимался… ну, скажем так, в большинстве магических, теологических, философских и прочих школ это называется медитацией. Сам же он считал это законным ничегонеделаньем, а потому просто сидел, расслабившись, и бездумно смотрел на звезды.
Африканское небо… О, это что-то с чем-то. Словами открывающуюся картину не передать, и даже фотография тут не помощник – это надо видеть! Помнится, когда Сергей только-только вернулся в мирную жизнь, именно его почему-то больше всего не хватало. Нет, северное небо не хуже и ничем не беднее на краски. Просто оно – другое. В эти края стоило вернуться уже ради того, чтобы снова увидеть эти звезды.
При виде американки Машка, охраняющая покой брата, а заодно играющая с котятами (на сей раз, во избежание эксцессов, их кормили не столь обильно, и успевшие привыкнуть к хорошему звереныши недовольно фыркали), на гостью моментально окрысилась не хуже взрослой кошки. В больницу ее на практику отдать, что ли, лениво подумал Сергей. Посадить у входа в отделение – получится неплохой цербер.
– Присаживайся, – махнул он рукой в сторону лежащего рядом пластикового ящика, такого же, как те, на которых сидели они сами, за миг до того, как сестренка, уже открывшая рот, послала гостью куда подальше. Чтоб, значит, не отвлекала брата от важного дела. Угадывать такие моменты он умел и любил, не упуская случая, чтобы немного позлить Машу. Та, впрочем, тоже делала успехи, время от времени отвечая тем же, но пока он вел с разгромным счетом. – Чай будешь?
– Только что ведь ужинали…
– Пусть лопнет презренное брюхо, чем ценный продукт пропадет! – рассмеялся Лисицын, глядя, как гостья устраивается на жестком пластике. – Ну, не хочешь – как хочешь. Рассказывай.
– О чем?
– Как ты дошла до жизни такой, – улыбнулся Сергей. – Шутка. Ты хотела что-то спросить?
– Да, – девушка поерзала, устраиваясь поудобнее, и Лисицын обратил внимание, что из армейской униформы на ней только куртка. Все же чувствуется, что она родом из теплых мест – для самого Лисицына ночью хоть и посвежело, но все равно было чуть жарковато. А так – обычные джинсы, кроссовки. Похоже, эти элементы современной женской униформы все их дамы возят с собой. Что уж там сверху, оставалось только гадать, но тоже вряд ли бронежилет. И… Лисицын принюхался, мысленно усмехнулся. Девчонка понимает толк в духах и ухитряется с ними не перебарщивать.
– Тогда спрашивай. Разрешаю.
– Скажите, мы… выберемся отсюда?
Вид у нее был смущенный и самую малость испуганный. Неспроста вопрос задала, ой, неспроста. Видать, чувствует что-то, да и леопард ей кое-какого жизненного опыта добавил. Что же, умный вопрос, хоть и неожиданный. И требует максимально честного ответа.
– Вы – не знаю. Мы с сестрой постараемся. Хочешь повысить шансы – держись к нам поближе. Но возможно, что особой заварушки и не случится, я не провидец, могу ошибаться.
– В чем?
– В оценке ситуации.
Действительно, может и ошибаться. Только вот странно, насколько их экспедиция привлекает чужое нездоровое внимание. Обычно достаточно мощные колонны, тем более сопровождаемые армейцами, лишний раз трогать не рискуют. Иные туристы возвращаются из Африки, ни разу не столкнувшись с проблемами, думая, что это чрезвычайно мирный континент. Некоторые, впрочем, не возвращаются вовсе. Но, как бы то ни было, количество неприятностей уже перевалило за среднестатистическую норму, и девчонка оказалась достаточно умна, чтобы это понять.
Кстати, интересно, а чего Машка на нее так странно реагирует? Все же Глэдис у нее числится если не в подругах, то уж, во всяком случае, точно в приятельницах. Хотя бы потому, что это она помогла Маше незамеченной попасть в их табор и воссоединиться с братом. А еще недавно Машка ее чуть не сватала… Впрочем, извивы женской логики для мужчин всегда чересчур сложны.
– Хорошо, – серьезно кивнула Глэдис. – Я постараюсь. А вот вы здесь бывали…
– Я много где бывал. В деда пошел, видать. Тот тоже все на месте усидеть не мог.
– А кто был ваш дед?
– У-у! Почти легендарная личность. Про моего деда в свое время даже песня была.
– И какая же?
– Сбил тебя наш летчик Ли Си Цын.
– Никогда не слышала.
– Это естественно, – улыбнулся Сергей. – Это чисто наше… Он по молодости все мотался по разным странам, местных… дятлов социалистической ориентации летать учил. А так как те все равно толком ничему научиться не могли, он иногда сам вместо них… того. Во Вьетнаме сбил шестерых, например.
– Наших? – охнула Глэдис.
– Угу. Но это так, по молодости. Потом он все больше на Ближнем Востоке работал. Впрочем, ваши там тоже были…
Воцарилось недолгое, но тягостное молчание. Как ни крути, десятилетиями их страны глядели друг на друга через прицел, да и сейчас отношения были далеки от идиллических. То, что они сейчас возле одного костра и, случись нужда, будут прикрывать друг другу спины, что-то значит лишь здесь и сейчас. И только для них самих – в глобальном плане ничего не изменится. Потом Глэдис все же не выдержала и сказала:
– Я думаю, все изменится. Старое всегда уступает новому…
– Ненавижу, когда мне говорят: ты старше, значит, раньше умрешь. В этом случае я достаю пистолет и уточняю их последнее желание.
– Э-э… Вы это к чему?
– К тому, что моя страна намного старше твоей. И пережила уже не одного трехнедельного удальца, решившего, что ему море по колено.
– Но я не…
– И я не. Поэтому давай больше не будем кидаться громкими идеями – слишком легко зацепить друг друга за больное. Согласна?
– Да…
– Ну и замечательно. Тогда возникает серьезный вопрос: ты какие конфеты любишь?..
Через полчаса, когда гостья ушла, Лисицын посмотрел на сестру и едва не расхохотался. Более всего Маша напоминала ему сейчас исходящий паром чайник, который вот-вот, еще немного – и пыхнет так, что крышка вылетит… Щелкнул ее по носу – девчонка от неожиданности едва не свалилась с ящика – и поинтересовался:
– И что нам не нравится?
– А чего она на тебя смотрит, как кошка на сало? Ишь, нарядилась!
Ну вот, логики в словах не больше, чем в ее ревности. Хотя, конечно, лишний раз подтверждает результаты старого эксперимента: если в одной комнате запереть группу людей, то мужчины оценят расположение дверей и окон, а заодно прикинут, кто из мужиков опаснее в драке. Ну а женщины запомнят прически и одежду других женщин. И рассказывайте потом насчет гендерного равенства, сексизма и прочих отрыжек современной цивилизации. А может, все проще – одеты обе сегодня были практически одинаково. А, как известно, бесконечно можно смотреть на горящий огонь, текущую воду и лица женщин в одинаковых платьях.
Лисицын с трудом подавил смех:
– Вы, женщины, только и озабочены что туфлями на каблуке, макияжем и духами. Скажешь, нет?
– Это чтобы мужчинам нравиться.
– Нет, это потому что вы маленькие, некрасивые и пахнете так себе.
Очередная попытка задушить брата, как и все предыдущие, закончилась ничем.

Атака началась утром, и Лисицыну будь у него на это время, оставалось лишь поаплодировать врагам, кем бы они ни были. В самом деле, ночной бой – штука непредсказуемая. Вдобавок стереотипы заставляют ожидать именно ночного штурма, скорее всего, перед рассветом. А значит, все готовы к бою, минное поле активировано, и не факт, что его удастся задавить своей электроникой. Если она вообще имеется. Пулеметчики наблюдают за окружающим через тепловизоры, охранные амулеты готовы поднять тревогу, поэтому скрытно подобраться на рубеж атаки, а главное, накопить силы для броска крайне затруднительно. В общем, сплошные проблемы.
Иное дело – утро. Всю ночь ожидавшие атаки солдаты усталые и расслабленные, минное поле как раз снимают… В общем, бдительность упала, и противник четко уловил этот момент. Повезло еще, что у него то ли были проблемы с тяжелым вооружением, то ли грузовики представлялись чересчур заманчивыми трофеями, чтобы бездумно их расстреливать, но и без того получилось неплохо.
Лучше всего начавшееся веселье описывалось словами «шквал огня». Лес вокруг будто взорвался, и двое американцев, а также половина солдат Бакомбо, занятые на уборке мин, умерли мгновенно. А потом из леса выплеснулась коричневая волна атакующих и поперла на лагерь.
Спасло их, откровенно говоря, в основном то, что нападавших было не столь уж и много. Да, конечно, в первый момент казалось, что их толпы и толпы, но на деле в лесу пряталось не более сотни бойцов. Да и обстрел разом ослаб – большинство шло в атаку, а на бегу вести огонь куда сложнее, чем с заранее присмотренных позиций. Ну и, кроме того, бегущие перекрывали секторы обстрела и друг другу, и тем, кто остался в лесу. Все же это были не профессионалы, а местный наемный сброд, умеющий стрелять – но не воевать.
Ну и вторым фактором оказалась просто невероятная скорость, с которой Сэм ухитрился добраться до пулемета и хлестнуть по врагу очередью. И вот здесь-то выяснилось, что умирать противник не готов. Чтобы подняться в атаку и идти под огнем, когда кажется, что все пули летят в тебя, нужна не только сила воли, но и вколоченная в самую подкорку дисциплина. А вот с этим у атакующих были проблемы. Первая очередь прошла в основном поверх голов, зацепив лишь троих. Одного крупнокалиберные пули разорвали чуть ли не пополам, двое покатились, отчаянно воя и разбрызгивая по траве и товарищам свежую кровь. И этого оказалось достаточно, чтобы сбить первый, самый яростный порыв. Если бы атакующие продолжали бежать вперед, они потеряли бы двоих, троих, ну, может, десяток бойцов, но ворвались в лагерь. Но они как подкошенные рухнули на землю – и потеряли темп.
– Сиди здесь! – рявкнул Сергей Маше, в два прыжка оказался возле ближайшего грузовика, пулей взлетел к пулемету. Оценил, как американцы расстарались – место стрелка было прикрыто со всех сторон тонкими стальными листами, у пулемета сделали удобный щиток. Гранату или пулю из такого же «Браунинга» не выдержит, но от автоматного обстрела убережет. Лента уже вставлена. Ну, мальчики, а теперь поиграем!
«Браунинг» не стрекочет, как любят выражаться поэты. Он ревет – злобно и оглушительно. Залегших врагов плохо видно, однако тех, кого Лисицын смог разглядеть, он принялся буквально размазывать по траве, благо пуля такого калибра, попадая в оставленную на виду откляченную филейную часть, отрывает ее вместе с ногами. И лишь на секунду опоздав, заработал третий пулемет. Даже одного, брошенного мельком взгляда Лисицыну хватило, чтобы понять – Алекс. Капитан работал грамотно, лупя короткими очередями по стреляющим из-за деревьев, старался перекрывать паузы, когда Лисицын и Сэм искали новые цели, и теперь над полем боя стоял непрерывный грохот. На нервы противнику это наверняка давило качественно.
Оправившись от первого шока, вступили в бой и остальные. Американцы рассредоточились и принялись лупить по всему, что движется, благо и так ясно, что своих там быть не может. Они, конечно, необстрелянные юнцы, сегодня их, можно сказать, первый бой, но учили их хорошо. Чай, морская пехота, не ополченцы из национальной гвардии. Поэтому и позиции заняли умело, и стреляли метко. Ну да с последним у них всегда было хорошо, стрелковую подготовку американцы ставили на приличном уровне. Зарокотал еще один пулемет – все, теперь отобьемся!
Позже всех в бой вступили солдаты майора Бакомбо. Их огонь был частый и не слишком прицельный, некоторые, похоже, стреляли «в сторону противника», даже не поднимая головы, но и это было неплохо. Плотность огня еще более повысилась, и те, кто еще недавно рвался в атаку, сейчас пытались отползти, что под таким обстрелом было не самым простым делом. Огонь с их стороны еще более ослаб.
– Маша! – рявкнул Лисицын, пользуясь короткой паузой. Сестра не заставила звать себя дважды, юркой змейкой просочившись между колес и уже через секунду оказавшись рядом, скорчившись за броней, благо огневую точку американцы обустраивали с хорошим запасом.
– Чего?!
Лисицын бросил на нее взгляд. Вот сопля боевая! Страха нет и в помине, на лице азарт, разве что уши слегка прикрывает – они у нее чувствительные, эльфийские. Но хороша! Видели бы ее сейчас одноклассники – штабелями б у ног легли. Всем классом!
– Мелкая, твой выход! Там, за деревьями, их командиры.
– Почему?
– Потому что умные и на пулеметы грудью не попрут. Мясо нам не интересно, а главные сейчас попытаются свалить. Останови их!
Маша присмотрелась – для того, кого природа наделила силой столь же щедро, как ее, увидеть спрятавшихся не столь уж и сложно. Если, конечно, знать, куда смотреть. Кивнула:
– А если они обидятся, могу я их послать?
– Не можешь, а должна. На хрен направо, в задницу налево. И смотри, не перепутай.
– Хи-хикс! – и девчонка, плотоядно улыбаясь, чуть шевельнула кистями рук, творя заклинание.
Естественно, она не собиралась изображать из себя ниндзя и прыгать по кустам, отлавливая беглецов. Она и не умела этого – кровь предков дает предрасположенность, но не профессиональные навыки. Зато в ее арсенале была магия – древняя, эльфийская. И уроки Марь Иванны, которые позволили найти в старом знании новые, интересные и не факт, что предусмотренные его создателями грани. Сюрпризы, которые от нее вряд ли могли ожидать.
Р-раз! Силы она в заклинание влила столько, что хватило бы на поражение вдвое большей площади. Даже Лисицын, хотя его собственная магия работала на иной волне, почувствовал это. И одобрил – недостаток опыта надо как-то компенсировать. Не зря ракетчики говорят, что низкая точность компенсируется мощностью боеголовки. Маша поступила точно так же, и сейчас за спинами засевших в лесу возник невидимый и неощутимый пока барьер.
О нет, это не были пошлые силовые щиты, которыми частенько любят оперировать стихийники. Просто деревья, и без того образующие достаточно густые заросли, начали сплетаться между собой ветками, закрывать хорошо протоптанные вроде бы тропинки, образуя препятствие, не уступающее в прочности иной крепостной стене. Оно широким полумесяцем охватывало сейчас вражеский тыл, оставляя потенциальным пленным один-единственный выход – как раз в направлении так самонадеянно атакованного ими лагеря.
Вообще, заклинание такое требует времени, деревья мгновенно не растут, и когда враги где ползком, а где и прыжками начали отступление, оно было еще далеко от завершения, но – мощь! Вот когда пригодились вложенные в него силы. Может, стена еще не достигла необходимой плотности, зато в глубину была развита впечатляюще. Пробиться через эти заросли было мягко говоря, затруднительно. И все же беглецы попытались. Очевидно, они учли возможность такого рода противодействия, во всяком случае, тесаки на манер мачете у них были. С их помощью прорубить себя путь было пока что возможно. Теоретически.
А вот чего они не учли, так это того, что магия жизни очень легко превращается в магию смерти. Разумеется, если знать, как это делается, и иметь предрасположенность к такого рода девиациям. Но той, в ком течет половина крови дроу, жаловаться на бесталанность в этой области грешно.
А главное, ничего противоестественного. Очень многие деревья накапливают в себе яд – отпугивать желающих полакомиться листвой насекомых… или кого покруче. Сожрав иной побег, и слон будет месяц страдать несварением желудка, а кого помельче такая доза и вовсе прикончит. Всего-то и надо чуть изменить обмен веществ, заставив отраву начать стремительно концентрироваться. И выплескиваться при попытке разрушить кору. Что, судя по донесшейся из лесу, легко различаемой эльфийским слухом ругани, и произошло, заставив людей отшатнуться и давая время растительной преграде уплотниться еще более.
– Мегафон! – рыкнул Лисицын, и кто-то из морпехов тут же доставил ему искомое, благо огонь со стороны противника ослаб настолько, что уже не представлял серьезной угрозы. Хороший такой мегафон, увесистый – американцы запасливы, прихватили и эту, бесполезную вроде бы штуку. И вот, пригодилась.
– Эй, вы! Бросайте оружие, выходите с поднятыми руками, иначе всех тут положим!
Учитывая, что не меньше половины участвовавших в атаке уже отправились на встречу с предками, угроза звучала более чем весомо. Тем не менее какой-то умник попытался в ответ выстрелить. Тут же по нему хлестнули очередями сразу два пулемета, и брызги крови, хорошо видимые даже из лагеря, полетели во все стороны. Противопоставить такому аргументу что-то реальное было сложно.
Но, как оказалось, можно. И такого ответа никто не ждал. Скрежет, жуткий, выкручивающий по ниткам, казалось, самую душу, резанул по ушам. Это было даже не пенопластом по стеклу, а намного противнее. И страшнее. Особенно если учесть, что именно этот звук издавало.
– …твою мать… – пробормотал Лисицын. – Твою же ж мать…
Вообще-то, при младшей сестре выражаться так вроде бы не полагалось, но иных слов в голову почему-то упорно не приходило. Громадная стальная конструкция, минуту назад бывшая заброшенной буровой установкой, внезапно ожила. Противоестественно изгибались, рассыпая вокруг себя рыжую пыль, опоры, шевелились, упираясь в землю и вырываясь из нее, домкраты, и лязгало что-то, словно железная пасть.
Да уж… Магия земли, огня, воздуха, плюс много чего еще. Тот, кто сотворил подобное, да еще и столь быстро, заслуживал уважения. Лисицын бы не смог, ни мастерства не хватило бы, ни сил. Ожившая железяка вполне способна была разрушить возводимый сестрой барьер. Или, как вариант, смести их лагерь. И Сергей понимал, что ей, случись так повернуться, он ничего не сможет противопоставить. Вид этой хреновины прямо-таки вопил о том, что если бы фамилия папы Карло была Церетели, то не Буратино бегал бы от Карабаса, а совсем даже наоборот. И чувствовать себя в роли мишени для стального гиганта совсем не хотелось. Пренеприятное оно, чувство беспомощности, и очень непривычное.
Ш-ших-х! Огненная струя протянулась вдруг откуда-то снизу, чуть ли не у него из-под ног, навстречу чудовищу, и посреди все еще не успевшей вырваться из наросшего за годы дерна конструкции расцвел огненный цветок. Ш-ших-х! Ш-ших-х! Ш-ших-х! Несколько секунд громадина еще держалась, а потом рухнула, и во все стороны полетели обломки. Пару раз стальной голем – а это, по сути, был именно он – конвульсивно дернулся, а затем начал распадаться на части. Еще минута – и конструкция вновь стала обломками ржавого металла. И лишь тогда Сергей непослушной, словно бы онемевшей от напряжения рукой вытер со лба густо покрывающие его капли пота.
Все-таки морпехи – сопляки и молокососы – оказались на высоте. Не стали комплексовать по поводу габаритов врага и вложенной в него магии, а просто сделали так, как их учили – расстреляли бронированную цель из противотанковых гранатометов. Их с собой взяли немного, так, на всякий случай, и вот, пригодились. А железяка – она так и осталась тупой железякой, которую можно разломать на части. И результат впечатлил не только Сергея, но и пытавшихся вжаться в землю орков, которые уже поняли, что атаковать караван было не просто не лучшей идеей, это было чертовски плохой идеей! И сейчас они медленно, один за другим, вставали, отбрасывали в сторону оружие и, сложив руки за голову, выходили на открытое место. Для них бой уже закончился.
Зато для их нанимателей – нет. Вот только они сидели пока что в лесу и не дергались – видимо, спешно вырабатывали новую стратегию действий. Ну, лишний раз подумать никогда не мешает. Тем более – а вот об этом они пока не знали – Маша еще не закончила развлекаться. Единственно, вызывал некоторые опасения их маг, да и то не слишком большие. Даже если он обвешался амулетами с ног до головы, заклинание такого масштаба наверняка высосало из него все силы. А откат при его разрушении хлестнул создателя получше иной плетки. Нет, как ни крути, тот маг сейчас не боец, и вряд ли у них есть второй сравнимого класса. Ну а с чем полегче они справятся, хотя, конечно, демонстрировать свои таланты совершенно не хотелось. Рано, да и лишний козырь в рукаве еще никому не мешал.
Солдаты Бакомбо, которых уцелело всего ничего, без лишних нежностей связывали сдавшихся. Будь их воля – убили бы не задумываясь, но Сэму хватило один раз грозно рыкнуть, чтобы избавить их от чувства собственной значимости, поэтому сейчас неконвенционные действия ограничивались увесистыми, но для здоровья по большому счету не опасными плюхами. Этого не пытался запретить даже Смит – потерявшие кучу сослуживцев (а также соплеменников, можно сказать, родственников) орки были в своем праве. Морпехи, устало переругиваясь, с позиций пока не уходили. Командный же состав, собравшись возле машин, рассматривал дырки от пуль на кузовах и с использованием ненормативной лексики обсуждал случившееся. Хотелось выпить, причем всем, даже гражданским вроде бы Смита и Кобрина. Оба, к слову, в бою за чужими спинами не прятались и вели активный огонь по противнику. Насколько точный – это второй вопрос, но и сам факт определенное уважение вызывал. Да, стресс снять определенно требовалось, только вот требовалось дождаться финальных аккордов.
– Ставлю три к одному, что это наша позавчерашняя знакомая – японка.
Ну, это Смит логическим мышлением блеснул. Лисицын пришел к тем же выводам, но предпочел немного придержать их – мало ли что. А так, начальник сказал – пускай он теперь и отдувается да за слова отвечает. И моментально, словно доказывая эту теорию, прозвучал недоверчивый голос сержанта:
– Думаете?
– Сэм, а ты видел других японцев за прошедшие дни? Их сейчас по миру маловато будет.
– Да нет, я вообще про японцев…
Тут уже не выдержал Лисицын:
– Сэм, а ты подумай. На самом деле, тут все просто. Только их убогая анимэ-культура прививает такую любовь ко всевозможным противоестественным кадаврам.
– Ты про наших трансформеров забыл, – почему-то грустно усмехнулся Трумэн.
– Не забыл. Но вы, американцы, слишком рациональны. Кино – это кино, а жизнь – это жизнь. У японцев же иной раз эти понятия наглухо перепутаны. И они, не рассуждая, на голых рефлексах сразу же начинают творить что-то вроде сегодняшнего железного зверя.
На этот раз закивали все, и только Маша, отрешенно сидевшая на подножке грузовика (творимое ей заклинание требовало сосредоточенности), вдруг оживилась:
– Это почему еще убогая? Очень интересная.
– Угу. Поменьше смотри эту дрянь.
– Сама разберусь. И, кстати, я закончила.
– Молодец. Ну что, Сэм, пошли, что ли? Маш, а тебе идти туда совсем необязательно.
– Обязательно. Имею я право посмотреть на дело рук своих?
– Имеешь, имеешь, – желания спорить, равно как и сил на это, у Лисицына не было. – Бронежилет надень, мало ли что.
– Ну!!! Я ж в нем шагу не ступлю!
– Тогда остаешься здесь, выбирай. И не корчи мне тут обиженные рожи…

Когда они подошли к кромке леса, Машка кряхтела, охала, сгибалась под тяжестью бронежилета и выразительно поглядывала на брата, но тот был неумолим. На самом деле, не такой уж он и тяжелый даже для нее, тут больше извечного женского желания настоять на своем и актерского мастерства. Зато ему чуточку спокойнее – мало ли что, отнюдь не от всякой пули можно спрятаться.
Впрочем, опасения его оказались напрасными. Все же Маша поработала на славу. Пока эти умники совещались, растения окружили их, намертво опутали конечности, да и вообще тела. После чего затвердели. Теперь пленные могли разве что злобно мычать да испепелять явившихся по их души взглядами. Вот только способностями к пирокинезу они явно не обладали.
Внимательно посмотрев на пленников зеленой травы, Лисицын не удержался от усмешки. Все же приятно чувствовать себя умным. Вчерашняя японка – они, правда, как и китайцы, для него были на одно лицо, но эту он все же смог запомнить, слишком уж долго она находилась на расстоянии вытянутой руки – была здесь и яростно стискивала зубы. Точнее, пыталась сделать это – одна из лиан захлестнула ей лицо, пройдя аккурат поперек рта, и закрыть его было проблематично. Тем более сок наверняка едкий и противный… Впрочем, остальные пребывали в не менее плачевном состоянии.
– Джентльмены, – хотя ответить ему все рано никто не мог, стоило проявить к врагу некоторую вежливость, чтобы потом, случись что, контраст был жестче, – ну и леди тоже. Или ляди? В общем, предлагаю так: вы не дергаетесь – мы вас не убиваем. В противном случае пристрелим, и вся недолга. Как, согласны? Вижу, что согласны. Маш, по одному.
Сестра кивнула, чуть сузила глаза, и держащие ближайшего к ним человека лианы разом обмякли, выпустив свою жертву. Прежде чем она пришла в себя, Лисицын охлопал пленному карманы, завернул ему руки за спину и в два счета связал их самой обычной веревкой. Она, как показывает практика, не уступает в надежности наручникам. При грамотном использовании, разу меется. Толчком отправил пациента в объятия двух ожидающих его морпехов и, пока Сэм разбирался со следующим клиентом, принялся скручивать очередного пленного. Работы с ними ожидалось не столь уж и много, но Лисицыну происходящее заранее успело надоесть.
К слову, морпехи не церемонились. Они потеряли сегодня четверых и вовсе не были преисполнены голубиной кротости. Так что, когда процесс был завершен, перед Лисицыным аккуратно, мордами в грязь, лежали восемь человек. Шестеро мужчин и две женщины. Одна из них интереса не представляла – типичная наемница. Бывают и такие, и даже куда чаще, чем принято считать. И оружие соответствующее – ухоженная снайперская винтовка. Даже удивительно, что в бою она себя никак не проявила. Судя по тому, как на нее смотрели морпехи, они бы с превеликим удовольствием ствол этой винтовки засунули ей… гм… в определенные части тела, и там несколько раз провернули. И Лисицын, узнай, что они это сделали, честно посмотрел бы в другую сторону. Однако дисциплина брала свое, и потому дело ограничилось злобными взглядами.
Мужчины – тоже наемники. А может, и нет, просто очень талантливо под них косят. Никаких документов, только оружие и небольшие суммы денег. Лишь у одного довеском шла небольшая фотография, а на ней – двое малышей, не поймешь даже, пацан или девчонки, в этом возрасте все одинаковы. Лисицын покрутил ее в руках, хмыкнул:
– У тебя, смотрю, жена – красавица.
– Откуда знаешь?
– Ну, ты урод редкий, а дети симпатичные.
– Глумись-глумись, – скрипнул зубами наемник. – Легко издеваться над связанным-то…
– Час назад у тебя было оружие и выигрышная позиция, – равнодушно ответил Лисицын. – Не справился – твои проблемы. Так что молись, чтобы вернуться к своим близнецам живым.
С этими словами он подошел к последней из пленных, той самой японке. Несмотря на давно уже перешедшую в разряд стереотипов восточную сдержанность, она сейчас представляла собой несколько иной типаж. Этакая пантера или кто там главный хищник на островах, связанная, но не сломленная. И, в отличие от прочих, украшенная кляпом во рту. Конечно, далеко не для всех заклинаний нужна акустическая составляющая, да и сил, если верить собственным ощущениям, у нее оставалось совсем мало, но все же давать ведьме лишний шанс глупо. Особенно такой разноплановой и, чего уж там, мощной.
Подошел Трумэн, моментально оценил ситуацию и раздраженно цокнул языком.
– У меня всего два комплекта подавляющих наручников…
– Одним придется пожертвовать. Впрочем, если что, потом заберешь.
– Угу, – капитан извлек из кармана брюк аккуратные, блестящие хромом наручники и ловко защелкнул их на запястьях кицунэ. Веревок, правда, не снимая – мало ли что. – Теперь порядок.
Лисицын его оптимизм не вполне разделял, но притом и не собирался спорить. Просто ему доводилось в своей полицейской работе встречать ситуации, когда такие вот подавляющие магию игрушки оказывались не на высоте. То сплав некондиционный, то наговор, который накладывался при их изготовлении, произнесен не с теми интонациями. А бывало, что у клиента иммунитет, выработанный годами тренировок или врожденный. Последнее, к слову, отрицалось официальной наукой, но Сергей имел веские основания в этом вопросе ей не доверять.
– Этих в лагерь, – коротко приказал Трумэн. – Босса зовите. А мы пока тут… побеседуем.
Два раза повторять не пришлось. Морпехи, прихватив трофейное оружие и толчками прикладов стимулируя пленных на активное шевеление конечностями, погнали их к машинам. Но едва они прошли несколько шагов, как окрик Лисицына остановил их:
– Стоять! – и, повернувшись к Трумэну, уже тоном ниже попросил: – Алекс, вторые наручники дай.
Когда браслеты охватили запястья наемницы, Лисицын объяснил:
– Мне не нравится все непонятное. А когда шел серьезный бой, снайпер не то что никого не подстрелила – она вовсе ни разу не спустила курок – это непонятно. Подстрахуемся.
Трумэн, секунду подумав, согласно кивнул, и пленным вновь прикладами задали вектор движения. А минут через пять явился Смит, весьма и весьма раздраженный.
– Что тут у вас?
– Сейчас будем расспрашивать дамочку и не хотели, чтобы вы это пропустили, – усмехнулся Сэм. – А…
– До вечера ремонта, – зло пояснил Смит. – Эти уроды палили так, что не смогли бы попасть слону в задницу, но при такой плотности огня им удалось покарябать сразу три машины. Ух, пристрелить бы их всех!
– Ну, так пристрелите, – безразлично пожал плечами Лисицын. – Стволов трофейных куча, патронов к ним тоже. Если вам будет легче – почему бы нет? Это Африка, место, где не действуют никакие законы, кроме силы.
Американец задумчиво посмотрел на него, видимо, прикидывая, не последовать ли хорошему совету. Затем через силу улыбнулся:
– Вы шутите. Это хорошо.
– Я не шучу, и это тоже неплохо.
– Остыньте, – влез Трумэн. – Оба. Я сегодня потерял четырех отличных парней, и знали бы вы, как мне охота кого-нибудь убить. Но я же не истерю! Но давайте вначале расспросим все же девку, какого черта здесь происходит. А уж потом… Может, нам и впрямь проще будет воспользоваться африканскими законами.
Собравшиеся переглянулись и кивнули. Жест получился настолько дружным, словно все четверо долго и тщательно репетировали. После чего так же дружно повернулись к кицунэ, и под их взглядами она, несмотря на всю свою браваду, невольно поежилась.
– Итак, Кэрри… Судя по имени, вы большая поклонница Стивена Кинга? Что же вы молчите? Ах, да, – Лисицын достал нож, кончиком аккуратно поддел и вытащил у нее изо рта кляп. Судя по виду, чей-то носок. Сэм, связывавший ее, не стал зря мудр ствовать. Лицо женщины перекосилось от отвращения – она, похоже, только сейчас поняла, чем ей затыкали пасть. – Итак, давайте четко обозначим позиции. Или мы находим общий язык, или все равно его находим после неких… неприятных процедур. Думаю, хотя у вас и сохранились остатки средневекового мышления, но все равно вспарывание себе живота не является для вас любимой процедурой. А здесь все будет куда хуже…
– Да пошел ты…
Увы, это было единственное, что японка сказала по-английски. Все остальное ни Лисицын, ни остальные присутствующие дословно перевести, а значит, и оценить образность выражений не сумели. Хотя экспрессивность… Да, разумеется, она сейчас говорила непристойности, но как! Заслушаешься!
Однако Лисицыну иностранная матерщина надоела крайне быстро. В конце концов, он понимал толк в своей, заслуженно считающейся одной из самых богатых на идиомы в мире, так зачем ему еще и импортная, да еще и на столь экзотическом языке? Подумав немного, он ловко нажал кицунэ на подбородок, да так, что только зубы лязгнули. А когда она не поняла намека и вновь попыталась открыть рот, тут же запихнул обратно кляп.
– Думаю, мадемуазель, ваше орало нуждается в отдыхе, – и, повернувшись к остальным, коротко сказал: – Сэм, помоги, а то она хоть и легкая, но в одну голову тащить…
Орк только кивнул, с готовностью подхватил отчаянно извивающуюся японку за ноги, Лисицын взял ее за шкирку, и вдвоем они довольно бодро порысили к обломкам буровой установки, рядом с которыми расположился невесть как уцелевший в этом катаклизме склад. Он-то, собственно, и интересовал Сергея.
Гора бочек возвышалась над ними, словно рукотворный Монблан. Лисицын обошел их по кругу, осторожно, почти нежно поглаживая синий пластик, затем развернулся к пленной, снова выдернул у нее изо рта кляп.
– Знаешь, что это? Судя по маркировке, перед тобой замечательная штука – плавиковая кислота, она же фтороводород.
– И что? – она уже успокоилась и собой владела великолепно, хотя видно было, что это спокойствие на грани истерики.
Лисицын мягко, как неразумному дитяте, улыбнулся:
– Знаешь, в чем разница ожогов от кислоты и щелочи? Щелочь – она разъедает, оставляя язву, которая растет, пока химикат не сработается. Ну, или не смоется. А кислота обугливает кожу и глубоко не проникает, оставляя поверхностный ожог. Только в любом правиле есть исключение, – Сергей ласково погладил рукой бочку. – И вот оно!
– И что с того?
– Ничего. Совсем ничего. Плавиковая кислота – она слабенькая, но работает оригинально. К примеру, в отличие от других кислот растворяет стекло. Потому и хранят ее исключительно в пластиковой таре. Но это так, частности. Нам сейчас важнее другое. Эта штука впитывается в кожу, не обжигая ее, проникая внутрь. А вот мясо она растворяет, и весьма охотно. Макнешь палец – и будет вместо него мешочек из кожи, заполненный гноем. Ощущения можешь представить сама. Так вот, если мы не договоримся, я макну тебя в ту бочку и посмотрю, как ты раскисаешь. Что скажешь, красавица?
– Ты это… правда, что ли? – шепотом спросил у него Сэм. Вот умник, не подумал даже, что слух у кицунэ, как, впрочем, и у всех оборотней намного острее человеческого, и она сейчас слышит их разговор так же хорошо, как если бы они тут кричали в голос. Впрочем, неважно.
– Правда, – ответил Лисицын, даже не пытаясь понизить голос. – Я, конечно, знаю сам процесс чисто теоретически, вживую не наблюдал, однако последствия как-то видел. Зрелище, я тебе скажу, не для слабонервных.
– Так для чего эту дрянь используют?
– Да много где… Впрочем, ты разве ей не пользовался?
– Видел ее, не раз. А вот использовать не приходилось. Ты меня удивил, честно.
– Это хорошо. Но если удивил, то надо подумать, куда ее налить. Или днище выбить? Нет, лучше налить, неизвестно, что за эти годы случилось с пластиком, а кислота эта еще и ядовита. В смысле даже пары вдыхать не рекомендуется…
То, что он рассказал Сэму, и впрямь было правдой. Ее поведал Лисицыну во время того приснопамятного расследования один слегка помешанный на своей работе инженер. Так что все правда, кроме двух вещей – во-первых, в бочке была совсем другая химия, ни разу не кислота. Не факт, что безвредная, но и не такой уж монстр. Ну и, во-вторых, Сергей даже в мыслях не допускал, что будет купать женщину в подобной отраве. Кто бы она ни была, чем бы ни занималась, подобного уж точно не заслужила. Вот только это ей знать было совсем необязательно. Как раз наоборот, нужно было, чтоб она поверила в услышанное. И, судя по мутному ужасу, расплывающемуся в глазах японки, ему это удалось.
Обо всем этом он рассказал только сестре, спустя пару часов, у костра, заедая наспех приготовленным бифштексом реквизированный у ученых коньяк. А то девчонка, наблюдавшая весь процесс, от связывания пленных до допроса, все это время ходила как потерянная. Но сейчас в «русского монстра» поверили все, и когда «кислота», маслянисто булькая, хлынула в найденный неподалеку практически не заржавевший бак, смотрели на обычную с виду жидкость с ужасом. А пару минут спустя, когда двое орков – Бакомбо прислал несколько пленных под охраной своих парней малость прибраться, ну и помочь, если что, не самим же заниматься грязной работой – с видимым злорадством на рожах подняли кицунэ, та завопила, переходя тональностью в ультразвук и извиваясь, словно гигантский червяк… В общем, женщина от страха на грани безумия выложила все. Не такая уж она была несгибаемая, дочь самурая…
Увы, знала она не так и много. Скорее, даже наоборот. Невысокого ранга агент японской разведки, после войны оставшаяся не у дел и удачно, как она считала, свалившая с родных островов. Камнефф действительно был тем, кем выглядел – богатым путешественником. Идеальный пропуск в новую жизнь. И когда, будучи в Японии, снял местную красотку на двадцать лет моложе себя, даже не думал о засланных казачках. В самом деле, с предельно обнищавших и год от года балансирующих на грани голода задворок мира свалить хотели бы многие. Только вот остальной мир, памятуя о том, насколько это беспокойный народ, принимать их отнюдь не жаждал.
В принципе, у них неплохо складывалось. В компании миллионера Кэрри за полгода успела побывать на двух континентах, продемонстрировать ему, как она хороша. Во всех смыслах – и в койке, и как помощник в делах. Глядишь, и до чего-то большего бы дошло. Только вот неделю назад выяснилось, что бывших агентов не бывает. С ней вышли на связь, благо интернет в этих местах хоть и паршиво, но работал, и передали приказ об уничтожении американской экспедиции. Как? Это никого не волновало, крутись, как знаешь. И отказ не предусматривался – Кэрри слишком хорошо знала, что с ней будет. «Живые позавидуют мертвым» – это не метафора, а реальное положение дел.
В общем, она смогла договориться с парнями из охраны Камнеффа. Довольно просто, кстати – деньги. Хотя Япония и была нищей страной, банкротом и все такое, на секретные операции денег она найти могла. Не таких и больших, к слову, денег, с запасом вписывающихся в полномочия агента. Начальник охраны, правда, уперся рогом – все же Томас был из тех, кто верен одному нанимателю. Во всяком случае, до окончания контракта. Что же, его и Камнеффа оставили в лагере под присмотром четверых недавних коллег, а основными силами двинулись на перехват, благо точку, где колонна остановится, агентесса рассчитала и обеспечила заранее. Плюс местных орков наняли. Только вот не рассчитали, что те – мясо полное и бесполезное, даже солдаты Бакомбо, связанные понятиями о дисциплине, опаснее.
Результат вышел закономерный. Даже магия не спасла положение. Кэрри была не особо сильна в этом плане, зато учили ее на совесть. Плюс имелась у нее при себе довоенная еще разработка японских конструкторов. Точнее, они только довели до ума чужую идею, но это маловажно. Главное, технология была давно, еще в войну утеряна, но единичные экземпляры управляющих амулетов встречались. С их помощью можно было значительно улучшить собственную концентрацию, добившись при меньших в разы усилиях большего результата. Как, например, с бездарно сляпанным големом, для создания и управления которым в нормальной ситуации потребовалось бы три-четыре мага уровня Кэрри. А здесь пусть с трудом, но справилась она одна.
Амулет Лисицын тут же приватизировал – на всякий случай и во избежание. Не факт, что с его магией он совместим, но это можно будет проверить дома, в лаборатории. У полицейских не самые большие зарплаты, но оснащены они неплохо. После этого уточнил расклады по снайперше и получил неожиданный ответ.
Уже немного пришедшая в себя, а потому не скупившаяся на эпитеты, японка популярно объяснила, какого цвета должен быть гроб, в котором она хотела бы видеть эту дамочку, которая, будучи чемпионкой какого-то штата по пулевой стрельбе, возомнила себя круче обрыва и решила вписаться вначале в охрану Камнеффа, а затем радостно присоединилась к бунту. Вот только если по зверям она палила здорово, страхуя босса, неважного, в общем-то, стрелка, на охоте, то в реальном бою… Если кратко, как над головой первая очередь прошелестела, так она в ступор и впала, и ни единого выстрела ее винтовка, на которую, к слову, возлагались определенные надежды, так и не сделала. В общем, глупая курица было наименее обидным эпитетом из тех, которыми угостила ее Кэрри.
Что же, оставалось принять к сведению, что браслеты со снайперши можно снимать. И вообще, зря он напрягался… Если, конечно, не учитывать, что параноики живут дольше.
– И что с ними делать теперь?
Вопрос звучал сколь обыденно, столь и серьезно. Ненужные (а интерес сейчас представляла только японка) пленные – обуза. Их надо размещать, кормить, охранять… Это притом, что своих людей изначально было негусто, а теперь еще потери. Четверо убитых, еще столько же поцарапанных, к счастью, несильно. С орками все понятно, они-то как раз еще пригодятся, а эти… Зря их в процессе захвата не пристрелили, ну так кто ж знал.
Смит и Трумэн переглянулись – ручаться можно, подумали о том же самом. Затем капитан неуверенно предложил:
– Может, отпустить?
– Лишний раз мараться не хочешь? – иронично спросил Лисицын. – А как же твои парни, которых из-за них положили?
Трумэн заткнулся. А вот Смит, напротив, ухмыльнулся:
– А я предлагаю отдать их под охрану нашему доблестному майору. Выделить ему еще один грузовик, у нас их, благо, хватает. Хватало. А стало еще больше, вот и пускай мучается.
– У него народу раз-два и обчелся.
– Чтоб на почти законных основаниях потоптаться грязными сапогами по лицам белых людей, его орлы пойдут на многое, включая и сокращение времени на сон. Только женщин придется забросить к нашим ограм, не то их в первую же ночь по кругу пустят.
– Тебе их жалко?
– Да.
– Тогда имей в виду, что ваши морпехи – тоже не образец благонравия. А стресс после боя надо снимать.
– Вот теперь я вижу, что вас не зря называют сексистом, – рассмеялся Смит. – У вас все мысли об одном.
– А куда деваться? Как мудро заметил один восточный философ, не говорите, что мужчина – бабник. Был бы он однолюб, до вас бы очередь не дошла.
Собравшиеся дружно заржали. Все-таки насчет стресса Лисицын был прав. Нервные нотки чувствовались. К слову, не такие и серьезные, могло быть и хуже.
– Ну, я тебя предупредил… – резюмировал Лисицын, отсмеявшись. – Впрочем, как знаешь. Решение… интересное.
– Серж, я не сомневался в твоей поддержке, – вновь рассмеялся Смит.
– Ну, разумеется. Ты знаешь, – Лисицын чуть закатил глаза, вспоминая, – я по роду деятельности часто изучал объяснительные записки. Ну, там несчастные случаи и все такое… Помню одну: порывом ветра захлопнуло дверь и прищемило человеку пальцы. Как мне объяснили, не дверь, не ветром и совсем не пальцы, а так – все верно. Вот и ты сейчас, случись нужда, что ни напиши – все за истину примут.
– Это точно, – оценил чувство юмора американец. – Но это все ерунда. Меня больше интересует, что делать с путешественником.
– А что с ним делать? Он не при делах, сами слышали.
– А то, что его могут и кончить, просто чтобы замести следы.
– Тебе не все равно?
– Ты знаешь, нет, – очень серьезно ответил Смит. – Все же он, как ты выразился, мой соотечественник. Да и твой отчасти тоже.
А вот это был уже аргумент. Лисицын задумался на миг, затем повернулся к пленной:
– Лагерь ваш где?
Японка посмотрела на него мрачно, однако запираться не стала. Лисицын прикрыл глаза, вспоминая карту, подумал немного, кивнул:
– Километров тридцать. Алекс, дашь одного бойца?
– Без проблем. Но ты что, хочешь вдвоем…
– Там и один бы справился, – Сергей не стал уточнять, что это был бы он со своей магией. – Эффект внезапности, они вряд ли рассчитывают на то, что мы отобьемся.
– Тогда бери Рэя, – и Трумэн, пользуясь тем, что никто не видит, подмигнул. Угу, понятно, британского шпиона, если что, не жалко. Что же, не худший вариант. – Он как-то хвастался, что когда работал коммивояжером, мог снег эскимосам продать. Вот пусть и покажет свое умение.

Трофейный пикап обладал неоспоримым достоинством – огромным кузовом. И таким же серьезным недостатком – лифтованная подвеска, оснащенная вдобавок огромными колесами, была жесткая, и «козлила» машина зубодробительно. Учитывая, насколько мягко пикапы конкретно этой модели идут в своем исходном состоянии, оставалось лишь проклинать местных самоделкиных, учинивших такое издевательство над отличной техникой. Правда, стоит признать, под днищем получившегося в результате колесного танка сейчас было верных полметра, и застрять на нем теперь выглядело нетривиальной задачей для любого фаната офф-роуда. Хотя дорога и честно старалась, но больше похожие на рвы ямы и жалкие лужи грязи, которые она была в состоянии выставить на пути машины, вездеход попросту не замечал.
Рэй болтал без умолку, и Лисицыну хотелось его прибить. Однако же отрываться от управления… К хорошей проходимости, увы, прилагалась малая устойчивость на курсе, только отпусти руль, и машину сразу же начнет уводить, причем вправо или влево – угадать невозможно. Приходилось терпеть разглагольствования временного напарника, всерьез размышляя о том, чтобы на пару минут остановиться и все же дать ему по шее.
Маша с комфортом устроилась позади – на том диване ей с минимумом усилий можно было оборудовать вполне комфортное спальное место. Вообще, брать ее с собой было спорным решением, но, во-первых, в свете происходящего Лисицыну было спокойнее, когда она у него под присмотром, а во-вторых, на ее способностях он частично строил план разговора с клиентами… Будущими клиентами морга. Ну и, откровенно говоря, имелось еще в-третьих. Когда она уговаривала взять ее с собой, делая при этом глаза котика из «Шрэка», отказать ей было ой как сложно.
Правда, ей немного мешал еще один морпех, буквально напросившийся с ними в поездку и убедивший Трумэна, что без него им никак. Конечно, его резоны лежали на поверхности – он к Марии был с первого дня неравнодушен. Специфическая красота эльфиек (особенно в смеси) впечатление производит даже на конченых педиков, но конкретно на эту особь Купидон потратил не стрелу даже – гарпун, причем из китобойной пушки. Чтоб, значит, наверняка. Сейчас морпех сидел, забившись в уголок, а вредная девчонка, с удобством развалившись на сиденье, закинула ему ноги на колени. Парень млел… Тяжелый случай. А главное, ему ничего не светит, он это понимает, Машка понимает, окружающие тоже понимают, и все равно… О, женщины! Имя вам – коварство…
Хе! В последний раз, когда он уже традиционно прошелся по отсутствию у нее парней, то получил хорошую отповедь. И ведь не откажешь в логике. Посмотрела на него чуть снисходительно и выдала:
– Зато я – не последняя пара обуви на витрине.
– В смысле?
– Сто человек попробуют – один дурак возьмет.
И ведь не поспоришь. Ладно, пусть решает сама – выросла девочка, чего уж там. Не ребенок уже. Время прошло, а он и не заметил…
А еще, Машка сегодня молчала – потому что не успевала даже слово вставить. Случай беспрецедентный, особенно учитывая, что Рэй вроде бы запредельной болтливостью раньше не отличался. Что, в свою очередь, было не вполне стандартно и Лисицыну не нравилось. Хорошо еще ехать было сравнительно недалеко и недолго. Даже с учетом, что тридцать километров по прямой растянулись в итоге на все пятьдесят. Вначале по дороге, которую они топтали раньше, потом, свернув, по другой, менее натоптанной, но, как ни странно, более ровной.
Кстати, помимо не слишком разбитой колеи у этой дороги имелись и другие, хоть и не столь очевидные, достоинства. Например, хватало открытых мест и проскакивали весьма живописные пейзажи. Цинику Лисицыну было все равно, а вот Машка, не бывавшая здесь шесть лет, да и до того, в общем-то, городская девочка, тихо млела. Равно как и от зверья – бегемотов, неспешно дремлющих в небольшой речушке, крокодилов в другой… А уж от вида жирафов, двух взрослых и детеныша, она вообще пришла в состояние, близкое к экстазу.
Как ни странно, ее радостное состояние передалось и успевшему капитально устать Сергею. Не то чтобы совсем, но путь скрасило, позволив чувствовать себя не старым, уже тысячу раз все это видевшим хищником, а пацаном, сжимающим в руках автомат и впервые шагнувшим на африканскую землю. Таким он был восемь лет назад… Что ж, может, и впрямь еще не прошла молодость? И Лисицын поймал себя на том, что непроизвольно улыбается.
Наверное, именно на волне легкой эйфории он даже чуть поддал газу. Меньше двух часов в итоге – и вот она, цель их поездки. Тот самый лагерь, детально описанный пытающимися любой ценой сохранить шкуру пленными.
Лагерь, особенно сейчас, когда большая часть техники ушла, особого впечатления не производил. Здесь и остались-то цистерна, грузовик, автодом и один из пикапов, меньше того, на котором они сейчас приехали. Остальное наемники использовали, чтобы добраться до места атаки, и хорошо еще, что, подготавливая ее, одну маленькую ошибку японка допустила. Если конкретно, там невозможно было скрытно подтянуть эти самые пикапы, иначе установленные в кузовах пулеметы запросто могли бы повернуть результат боя совсем в другую сторону.
Камнеффа, похоже, заперли в автодоме – один из наемников сидел около входа, прислонив к стене потертую М-16, и курил, пуская в небо густые облака дыма. Смачно курил, так, что Сергею, уже вечность как завязавшему с этим делом, самому захотелось. О здоровом образе жизни он явно не слышал и знать не хотел. Лисицын чуть сфокусировал зрение – простенькая армейская магия, весьма полезная в таких ситуациях. Бинокль не заменит, но все ж приблизит картинку. Сейчас, правда, она была призвана больше для удовлетворения любопытства. Заключивший сам с собой пари, Лисицын кивнул и мысленно переложил десятку из левого кармана в правый. Так и есть, трубку курит, зараза! Шикарную такую, в стиле отечественного Шерлока Холмса. А вот остальных что-то пока не видать.
Он покосился на соседнее сиденье и усмехнулся – рядом с ним сидела та самая дамочка-снайперша. Простенькая иллюзия от Маши. На себя, любимую, она наложила личину Кэрри, на Лисицына и сидящего рядом морпеха – двух первых попавшихся наемников, а на Рэя – второй женщины, аргументируя это тем, что их, случись проблемы, меньше опасаются. Такая вот маленькая издевка, ибо на кого работает сей морпех-ренегат – она знала.
Конечно, если среди наемников найдется даже не маг, а просто человек, обладающий зачатками способностей и минимумом знаний, иллюзия не продержится и пары минут. С другой стороны, и хрен бы с ней, она в любом случае даст им право первого хода, а в таком деле даже намек на внезапность многое значит. И потому спасибо отечественной системе образования, позволяющей даже с непрофильной магией иметь вполне удовлетворительный результат. Что сейчас, в общем-то, и наблюдалось. Конечно, можно было бы это сделать и самому, но демонстрировать свои возможности британскому шпиону – нет уж, увольте.
Ага, вот и остальные. Выходят из тенечка, лениво потягиваясь. Расслабились вы тут, ребята. Уверены, что ваши товарищи уже всех там кончили, походя и небрежно. Чему, к слову, весьма способствует сказанное по рации одним из них. Под дулом пистолета, разумеется, но даже намека на недоверие в разговоре не прозвучало. Очень похоже, что почувствовали себя крутыми львами саванны и прониклись нескрываемым презрением к мальчишкам из регулярной армии. А зря, к слову, они-то себя как раз показали вполне достойно. Лисицын притормозил, мягко, насколько это для такого монстра вообще возможно, остановил пикап.
– Ну что, пошли, что ли?..

– …Парни. Прежде чем драться, давайте на память сфотографируемся, что ли. Вы такие молодые, красивые, здоровые… пока еще.
Лисицын старался, чтобы его голос звучал весело, но на самом деле чувствовал себя отнюдь не лучшим образом. Что, впрочем, и неудивительно – выглядеть полным идиотом в собственных глазах не способствует повышению самооценки.
А ведь как здорово все начиналось! Эти умники, считающие себя круче обрыва, даже не дернулись – видимо, в их куцых мозгах появление троицы недавно уехавших товарищей и грядущие неприятности сочетались плохо. А потом они удивленно смотрели на наведенные в упор стволы, и один из них, тот, что курил трубку, удивленно вопросил:
– Ты что, Клык, ополоумел?
Да уж, прозвище того умника, которого изображал Лисицын, вполне соответствовало его внешности. Немалая порция гоблинской (может, и орочьей, но цвет шкуры уж больно светлый) крови оставила свой отпечаток, помимо прочего, и на строении его зубов, наградив соответствующими клыками. А второй отпечаток, можно поспорить на что угодно, совпадающий один в один со следом от ботинка, оставила жизнь, выбив три клыка из четырех. Последний торчал изо рта, привлекая к себе внимание. Такая вот характерная деталь фоторобота и мать клички. Хотя, конечно, за свою карьеру полицейского Лисицын видел варианты и поинтереснее.
– Бросайте стрелялки, руки за головы и мордами вниз, живо!
Учитывая, что у Лисицына со товарищи оружие было уже в руках, а их оппонентам за стволами было тянуться и тянуться, предложение выглядело своевременным и логически обоснованным. Четыре автомата на такой дистанции способны превратить непонятливых в брызги на траве буквально за секунды.
– Сдурели?..
Впрочем, любитель трубок мгновенно заткнулся и вытаращил глаза, причем глядя куда правее Сергея, а сам Лисицын почувствовал легкое покалывание на коже – верный признак сползающей личины. И чуть ироничный голос позади:
– Серж, ты бы сам-то автомат опустил. А лучше бросил. А не то – сам понимаешь…
Одного короткого взгляда назад хватило, чтобы понять – веселье кончилось, не начавшись. А все из-за Рэя, гомика пассивного, чтоб ему орки выхлопную трубу развальцевали, и собственной идиотской самонадеянности. И кто, спрашивается, заставлял этого дятла из виду упускать? Теперь вот расхлебывай, напрягайся.
Рэй держал Машку. Очень профессионально держал, она даже дернуться не могла и все косилась глазами на упирающийся ей под челюсть нож. Хороший нож, к слову, не те устрашающего вида и сомнительной функциональности тесаки, что любит таскать всякая шпана, а средних размеров кинжал. Вроде бы что-то образца едва ли не Второй мировой войны, Лисицын не очень в этом разбирался, да и ракурс был не очень, детали хрен разберешь. Главное, такой нож куда опаснее приснопамятных тесаков. Один правильный укол – и все.
А владеть ножом Рэй явно умел. Во всяком случае, его товарищ, лежащий сейчас в луже собственной крови, умер, даже пискнуть не успев. И при этом убийца даже в крови не испачкался. Можно не сомневаться, для того чтобы отправить Машку к праотцам, ему достаточно лишь слегка шевельнуть пальцами.
Убедившись, что Лисицын правильно оценил диспозицию, Рэй широко ухмыльнулся:
– Давай, давай, Серж, не заставляй девочку нервничать. Как меня учили, вы, русские, всегда благородны и готовы пожертвовать собой ради друзей, а тем более родных.
– А если я неправильный русский? – на автопилоте спросил Лисицын.
Рэй в ответ лишь загоготал, как обожравшийся зерна гусь:
– Учитывая, что на рискованное дело пошел впереди всех, а не погнал подчиненных? Ну, не смеши меня так. И даже если я ошибаюсь, этим ты ничего не изменишь, а свои же потом обструкции подвергнут. Заметь, посмертно. Ты же сам оттуда, должен понимать…
– Следуя твоей логике, любой человек должен быть дипломированным гинекологом. Кстати, Рэй, может, объяснишь мне в таком разе, тебя какая муха укусила?
– Тебе не все равно? Главное, у меня есть деловое предложение… – быстрый кивок в сторону уже успевших вооружиться наемников, – к нашим соседям.
– Ясненько. Ты, кстати, откуда родом? Уэльс?
– Догадался? Как?
Лисицын пожал плечами и объяснил про магическим образом восстановившийся планшет. Рэй серьезно кивнул:
– Да, недодумал я тогда… И ты не прав. Не Уэльс. Я родился в Эдинбурге.
– Значит, я не угадал, – Лисицын пожал плечами. – Я ничего не имею против шотландцев, но сейчас слишком слабый ветер, чтобы ты мог меня напугать. Про инфильтрацию тоже спрашивать не буду – ты ведь наверняка не скажешь. Лучше скажи, какого ты родился?
– Тебе точную дату?
– Да на кой мне дата? Я спрашиваю, какого хрена ты родился? Впрочем, это риторический вопрос.
– Эй, хорош тут зубы заговаривать, – вмешался один из наемников. – Ты, шотландец… Девчонку давай сюда!
– Без проблем. Только сам подойди да перехвати аккуратно, не то стоит нам отвлечься – и ее братец живо отстрелит мне яйца.
– Братец? – ухмыльнулся наемник. Гнусно так ухмыльнулся. Ну, поулыбайся пока, хмуро подумал Лисицын. Я тебе все ДНК выпрямлю, ни один хирург обратно не соберет.
Тем не менее подошел наемник грамотно, обойдя их по достаточно широкой дуге, и перехватил Машу очень аккуратно. Единственно, вместо ножа он использовал пистолет – брутальную донельзя «беретту». Вроде бы – потому что клонов, лицензионных и не вполне, у нее по миру изрядно, и Сергей не считал себя настолько хорошим знатоком импортного оружия, чтоб с десятка шагов гарантированно отличить итальянскую классику, например, от упрощенной бразильской копии. Перехватил – и тут же потащил за собой, к своим приятелям. Рэй демонстративно спокойно шел следом. Ну-ну.
– Хэй, мучачо!
Лисицын непроизвольно поморщился, только полиглота с дубовым произношением ему тут и не хватало. Впрочем, наемник сразу перешел на нормальный английский, видать, просто нахватался то здесь, то там разных слов.
– Бросай оружие.
– Ага, щ-щас-с! Бегу и сопли вытираю.
– Что?
Похоже, по-русски он ни в зуб ногой. Лисицын усмехнулся и, обращаясь к сестре, негромко сказал:
– Маш, ничего не бойся. И не дергайся, а то помешаешь.
Сестра лишь глаза согласно прикрыла. И впрямь, не боится – то ли по малолетству, то ли верит ему полностью. Очень хорошо, а то будет под ногами путаться – еще и ее прикрывай. Зато, судя по тому, как напрягся Рэй, смысл сказанного он уловил.
– Без глупостей, русский…
– Ладно-ладно, спокойно, – Лисицын аккуратно перехватил автомат одной рукой, поставил его на предохранитель, опустил на землю и неспешным шагом двинулся к противникам. Те не протестовали. И, к слову, не потребовали, чтобы он вытащил заодно уж и пистолет из кобуры. Открытой кобуры, стоит отметить. Пожалуй, не такие уж они и профессионалы, хотя, конечно, лучшие ушли организовывать нападение, где, собственно, и вляпались. Те, кто здесь, или похуже, или просто умнее. Последнее им, впрочем, не поможет – самоуверенность губила и парней куда серьезнее.
А вот Рэй – тот глаза сузил. Вот только не успел ничего сказать – мужик, что держал Машу, его опередил:
– А теперь рассказывайте, кто, что и зачем. Быстро!
– А что здесь рассказывать? – прищурился Лисицын. – Ваши приятели на нас напали и теперь сидят, аккуратно упакованные, в уютном кузове. Думал, вы к ним присоединитесь, но теперь, наверное, придется вас просто убить. Если не договоримся, конечно.
– Чертова кукла, – проворчал под нос один из наемников. – Я с самого начала говорил, что нельзя верить узкоглазым.
– Это точно, – вмешался Рэй. – Поэтому я предлагаю вам сделку. Обещаю, что заработаете вы неплохо.
– Не советую, – Лисицын смерил Рэя взглядом с ног до головы. – Он работает на британскую, может, разведку, а может, контрразведку. У них там сам черт ногу сломит, но факт тот, что вляпавшихся они не вытаскивают даже кадровых, а вас и вовсе спишут мгновенно.
– Заткнись, ты, недочеловек!
– Как пафосно. Вы, мальчик, не поклонник Гитлера случаем? То-то, я смотрю, мясо не любите…
– Ничего, скоро ты иначе запоешь, – Рэй справился с эмоциями и вновь заулыбался, став при этом похожим на истинного американца. – Кстати, ты пистолетик-то выбрось.
– С тобой будем разбираться, когда я их убью, – улыбнулся в ответ Лисицын. Знающие его люди, видя эту добродушную, в общем-то, улыбку, предпочли бы испугаться. Рэй не знал, а потому лишь удивленно приподнял брови.
– И что ты предлагаешь? – говорил он чуть снисходительно, а зря. – Хочешь испытать на мне русскую школу рукопашного боя? Так я тебя вполне могу удивить. Правда, ты до этого все равно не доживешь.
Лисицын пожал плечами. Ну, не хочет человек замечать очевидного – его право. И его проблемы. Но все же стоило предупредить – так, чтобы потом никто не мог сказать, что победил он исключительно благодаря внезапности и подлости. Хотя… все равно ведь скажут. Если найдется кому.
– Предлагаю такой вариант, – блеснул он знанием старых фильмов. – Мы берем пистолеты, становимся друг против друга, я стреляю, ты умираешь.
– А если я откажусь?
– Тогда убираем первую часть. Просто я стреляю – ты умираешь.
– Можем начать прямо сейчас. Ты даже пистолет достать не успеешь, – ухмыльнулся Рэй и встал в красивую стойку. – Чемпион города по карате!
Что же, теоретически его позиция была выигрышной. Он-то стоял на расстоянии удара, который нанести быстрее, чем тому, кто возомнил себя ганфайтером, достать оружие. Во всяком случае, он так думал. Лисицын вновь пожал плечами:
– Человек с пистолетом. Обычный пользователь.
Спокойное, даже чуть ленивое на вид движение, хлопок – и дырка во лбу оппонента, медленно наливающаяся кровью. И никаких тебе спецэффектов с черепом на куски и мозгами по стенам. Такое проходит с американскими карманными гаубицами, а оружие советских времен работает куда изящнее.
Вот и все, – безразлично подумал Лисицын, глядя на медленно оседающее тело. Карате и прочие единоборства хороши для поддержания физической формы, применимы в уличной драке, но не в реальном бою. В умелых руках правит бал огнестрельное оружие, а не восточная философия. Главное, успеть это оружие достать, чего от него сейчас явно не ожидали.
Продолжая улыбаться, он повернулся к остальным, окинул взглядом того умника, который держал сестру.
– Он сам захотел умереть первым… Отпусти ее – и уйдешь живым.
– Что? – наемник, похоже, вначале не поверил своим ушам, а потом расхохотался. Искренне, весело. Гибель Рэя ему была совершенно параллельна. Наверное, с его точки зрения ситуация и впрямь выглядела забавно. Их толпа, они держат сестру Лисицына в буквальном смысле за горло, и он смеет им угрожать. Ну, шутник, честное слово. – Брось оружие. Шевельнешься – я ей голову откручу.
– Как знаешь, – Сергей вздохнул. Выстрелить он успеет. А может, и нет – все же он хоть и маг, но стоят они неудобно. Грамотно стоят, козлы! Что же, не хотят так – будет иначе. Риск, конечно. А куда деваться? Пальцы разжались, пистолет глухо стукнулся о мягкую землю. Руки медленно поднялись вверх.
– Ну вот, сам видишь, какой хороший мальчик…
Договорить наемник не успел – Лисицын начал действовать в тот же миг, когда пистолет в руке противника на миг отклонился от головы сестры. Шаг вперед, короткий, резкий взмах, и прямо из сжатой руки вырастает вдруг слабо мерцающее серое лезвие длиной с хорошую шпагу. На середине движения оно наискось пересекает фигуру наемника – лицо, руку, тело… Падает на землю отсеченная кисть, все еще сжимающая оружие. Стремительное движение в сторону остальных противников. Тело превращается в почти бесплотный вихрь, крутящийся между людей, отчаянно пытающихся взять его на прицел или просто достать, ударить… Все это бесполезно, он слишком быстр, а они мешают друг другу, перекрывая прицел. Да и время словно бы замедлилось, сейчас в его темпе лишь один человек – тот, что пляшет среди не ожидающих смерти врагов. И серый, но все более наливающийся тусклым серебром клинок хлещет налево и направо, словно тряпичные куклы разрубая тела…
– Вот так как-то… – усмешка и злорадство в голосе Сергея весьма органично смешивались с усталостью. Давненько он не практиковался. – Теперь понимаешь, почему я стараюсь не распространяться о своих возможностях?
Маша кивнула, не в силах отвести глаз от трупа наемника, еще недавно державшего ее в заложниках и считающего, что контролирует ситуацию. Видок, к слову, у него был еще тот. Конечно, тело не сильно пострадало – серая шпага, так называется это заклинание, как и положено любому клинку, рассекает противников, а не превращает их в желе или горстку пепла… вместе с заложником, чем порой грешат аналогичные приемы стихийных магов. Но вот у ран вид… неприятный. Казалось, плоть на их краях постарела на пару недель, и вид соответствующий, и запах. Разве что червей нет, однако можно не сомневаться – в этом климате они заведутся очень быстро.
Наконец она отвела взгляд от неаппетитной икебаны и хрипло спросила:
– Но почему он так легко скрутил меня? Я ведь посильнее тебя буду…
– Ты… – чуть расслабленно ответил Лисицын, поднимая свой пистолет, обтирая его от прилипшего мусора и внимательно осматривая. ТТ надежен, но, как и всякое оружие, любит чистоту, – допустила кучу ошибок. Во-первых, не ожидала нападения, а когда оно все же случилось, промедлила с ударом. Нет у тебя рефлексов на такой случай. Все же ты, как ни крути, не боевик со стажем, а домашняя девочка. И не вздумай возмущаться, будь иначе, действовала бы на рефлексах. Которых у тебя просто нет. Во-вторых, по той же причине ты не использовала оружие. Я тебе что, зря его дал? Зря учил стрелять? А ты просто не успела, очень много времени потребовалось на принятие решения. В-третьих, Рэй знал, что за магию ты можешь применить, и позаботился о ее нейтрализации. То, что тебя учили по одной методике со стихийниками, для него создало неудобства, но и только. Сколь я понял, он сам не маг, но амулеты… – Сергей тряхнул в воздухе целым ворохом побрякушек на веревочках, сдернутых им с шеи Рэя, – для него делал хороший профи. А моя магия – тот джокер, который очень сложно угадать. И я его применил.
Маша еще раз посмотрела на результаты побоища, зябко поежилась:
– Кошмар. Даже зная, кто ты…
– Тебе нравится или ты впечатлена?
– Пожалуй, второе.
– Вот тем, – наставительно заметил Лисицын, – и отличается теория от практики. Что я могу натворить, ты знала. Как это будет выглядеть – нет. Картинки – они того, запахи не передают, да и масштаб обычно имеют не поменьше. Рекомендую внимательно рассмотреть, дабы позже не впадать в ступор.
– Я и так не впадаю… Ох! – Маша покрутила головой, скривилась. – Я думала, он мне шею свернет. И пальцы у него были липкие.
– Это от пота, наверное, – прокомментировал Лисицын, полюбовался на брезгливое выражение лица сестры, достал платок и флягу со спиртом. Щедро смочил ткань. – Парень здорово нервничал, а от этого у многих потеют ладошки. На, протри, а заодно и лицо приведи в порядок. Оно все в разводах.
Пока девушка занималась вопросами гигиены, Лисицын быстро осмотрел трупы, найдя целую гору оружия и весьма небольшое количество документов. Затем стащил все тела в одну кучу. Следующее действо он не любил – все же непрофильное заклинание, большой расход энергии на преобразование. Но врач – маг широкого профиля, он должен уметь если не все, то многое. И знать хотя бы основные постулаты всех базовых школ. А потому…
– Давай я помогу.
– Лучше передохни.
– Я не устала, – упрямо мотнула головой Маша. Лисицын пожал плечами. Возможно, она и права: когда есть работа, успокаиваешься быстрее.
– Ну, тогда давай. На счет три.
Все получилось как всегда. Короткое марево нагретого воздуха, истаявшие в магическом огне трупы. Не зря говорят, что самый быстрый способ развеяться – кремация. У двух не самых слабых магов процесс занял буквально секунды. И – все, Африка скрыла еще одну тайну.
К слову сказать, она скрыла кое-что и от Лисицына. Откровенно говоря, Сергей был собой недоволен – он-то планировал британца тщательнейшим образом допросить и узнать как минимум, на кого тот работает. А вышло – погорячился. Тем более мозг разрушен пулей, и для допроса трупа с использованием магической составляющей не годен. Обидно… Ладно, что получилось – то получилось, и есть себя поедом в лучших традициях русской классики он не собирался. Так что тело Рэя пошло в общую кучу. Так, на всякий случай. Теперь оставалось решить вопрос с Камнеффом, и, в принципе, всё.
Дверь автодома была аккуратно приперта снаружи бревнышком. Но, когда Лисицын откинул его в сторону, выяснилось, что она еще и заперта изнутри. Как дверь сортира, право слово. И надежность, скорее всего, примерно на том же уровне. Впрочем, проверять, насколько легко она вышибается, Лисицын не стал. Тем более что сортир – это вообще место релаксации. Ибо люди, читающие газеты на унитазе, готовы к любым новостям.
– Тук-тук, насяльника, открывай, однако…
– Кто там? – буркнули изнутри, может быть, излишне нервно, но вроде бы не испуганно.
– Злобный доктор Айболит. Психотерапевт и патологоанатом. Лечу нервные расстройства. И вообще, если мой собеседник взволнован, я стараюсь как следует на него наорать, чтобы успокоился. Подсмотрел у родителей, однако.
– Шутите, значит, – дверь с легким скрежетом открылась.
– Угу. Почти… – усмехнулся Лисицын, заходя внутрь. И практически сразу уткнулся лбом в ствол пистолета, который держал единственный оставшийся верным долгу охранник Камнеффа. Интересно, где он его взял? Хотя в таком жилище на колесах наверняка хватает укромных местечек.
– Оружие бросить!
– Ага, уже бегу и спотыкаюсь, – Лисицын небрежным движением отвел чужой ствол от своего лица. – И не тыкай в меня этой дрянью.
– А…
– А будешь много выделываться, твой силуэт нарисуют мелом на полу, – ухмыльнулся Сергей, с интересом осматриваясь. – Места как раз достаточно. Ну что, пойдемте, что ли. Обсудим ваш дальнейший маршрут.
– Но там же…
– Ваши бывшие друзья? О, не волнуйтесь. Мы их всех уже убили. Впрочем, вы правы, поговорить можно и здесь. Снаружи жарковато…
Автодом изнутри оказался неплох. Лисицыну в подобных бывать приходилось не раз, но этот, безусловно, был самым большим из виденных им ранее. Однако все же одна черта у него с братьями меньшими была общая – предельная функциональность, обеспечивающая максимум удобств при минимуме размеров. Приятным бонусом шли солнечные батареи на крыше, что при жарком африканском солнце обеспечивало постоянное электроснабжение. Неплохо устроился миллионер-путешественник, иные в полноценных вроде бы квартирах живут хуже.
Виски из его запасов тоже родную самогонку не напоминал. Совсем иное качество и, соответственно, вкус. По пищеводу напиток скользнул вниз легко и непринужденно. Конечно, вроде бы за рулем нельзя, но чего-то, напоминающего ГАИ, на ближайших нескольких сотнях квадратных километров не наблюдалось в принципе. Маша последовала примеру старших, правда, в гомеопатической дозе. Стресс надо снимать, иначе возможны не самые лучшие последствия. Иные даже и заметишь не сразу. Крыша – она ведь по-разному ехать может. Главное, какой сегодня таракан за рулем.
– Итак, – Лисицын занюхал виски рукавом, как завзятый пьянчужка, – вернемся к делам нашим скорбным. Вы можете валить на все четыре стороны. Единственный вопрос: доберетесь ли вы до относительно цивилизованных мест?
– Да, – уверенно кивнул Томас. – Правда, бросить придется все, но дорогу в обход неспокойных мест я знаю.
Интересно, почему ее не знал наш майор, – зло подумал Лисицын. Хотя это как раз понятно – он проложил дорогу через земли своего племени. Ладно, потом я проведу с ним воспитательную беседу и сделаю выговор с занесением в грудную клетку. И под лобовую кость!
– Это радует, – сказал он вслух. – Раз так – мы поехали.
– Секунду, – Камнефф вдруг привстал. – Скажите, вы не могли бы выдать мне… моих людей?
– После того, как они вас сдали?
Путешественник вздохнул, плечи его опустились.
Даже Томас поглядел на него сочувствующе. Очень похоже, в свете жизненных коллизий мужик чуточку утратил связь с реальностью. Или…
– Вас интересует японка?
Молчание было ему ответом, но мимику-то никуда не спрячешь. Попал! Ну, Камнефф, ну, дурак! Нет, русский – это диагноз. Сам такой…
– Слышь, ты, свиноамериканец!
– Чего?
– Ну, толстым жиртрестом тебя называть неполиткорректно.
– Его надо называть человеком альтернативной внешности, – ухмыльнулся Томас.
– А судя по ужимкам, и альтернативной ориентации. Спокойно, это шутка. А правда в том, что все ваши беды из-за нее. И что дальше?
Вновь молчание. И понимание – мужик крепко втюрился на старости лет. Пожалуй, Кэрри даже не поняла, что давным-давно своего добилась. Тьфу!
А с другой стороны, она исполняла свой долг. Не сама по себе дамочка, а на свою страну работает. Работала – после такого провала ей дай боги остаться в числе живых. И она наверняка это прекрасно понимает. Да и вообще, куча проблем снимется. Ладно, будем считать, решено.
– Совет да любовь, придурок старый. Я попробую договориться с командованием. Если получится, этих умников мы вечером отправим гулять пинком под зад – нам возни меньше. Дойдут они сюда или нет – их проблемы. Твоей даме сердца я дам в качестве бонуса пистолет и пару обойм. Доберется – ее счастье, нет – хоть будет из чего застрелиться. Устраивает?
– Да… Сколько я вам должен?
– Не все в этом мире решается деньгами, – усмехнулся Лисицын, вставая. – Прощайте. Искренне надеюсь, мы с вами больше не увидимся.

– …Мы просто требуем равноправия. Чтобы белые относились к нам так же, как и мы к ним.
– Капитан, ты слышал? Нет, звучит лестно, конечно, только я бы на такое не велся. А то насиловать каждый год пару тысяч их женщин… Можете считать меня расистом, но на такой подвиг я бы не пошел, уж больно они все страшненькие.
– Да ну тебя, – отмахнулся Сэм. – Ничего ты не понимаешь. Буйствуют маргиналы, а вы негатив распространяете на всех.
– Не на всех, – Лисицын отхлебнул кофе, поморщился – сегодня он у него разве что из ушей не капал. И усталость больше не отгонял. – Лично тебя я считаю куда более нормальным, чем большинство так называемых людей. Только почему-то маргиналов у вас больше, чем таких, как ты, и в этом вся проблема.
Спор был, в общем-то, ни о чем и происходил уже не в первый раз. Все аргументы давным-давно перебраны и по третьему кругу обсосаны. Просто Африка им уже надоела, вот и трепались вечерами о чем угодно, старательно абстрагируясь от рычания хищников, рева крокодилов в ближайшей речке и прочей экзотики. Вот так, уедешь отсюда – будешь думать, как сюда еще хоть разок попасть, а приехав – как бы отсюда домой свалить. Вывих психики, не иначе.
А вообще, удивительно даже, но сегодняшний день прошел без приключений. Вначале, еще вечером, выгнали из лагеря пленных. Разумеется, это мало отличалось от смертного приговора, но, малость подумав, все решили, что так и впрямь будет лучше. И Кэрри Лисицын честно отдал пистолет, вначале объяснив, кому она обязана и свободой, и столь щедрым даром. Еще и полюбовался на ее вытянувшееся в изумлении лицо и распахнувшиеся почти до европейских размеров глаза.
Впрочем, у оборотня добраться шансы и без того имелись. В отличие от остальных – здесь человек без оружия добыча. А она бы и без пистолета дошла… возможно. Ну, справится – ее счастье. Главное, чтобы потом не забывала: в любом конфликте виноваты оба… полушария ее тупой башки. Но это Лисицына волновало уже в последнюю очередь.
Кости и часть требухи одного из наемников они видели утром, отправляясь в дорогу. Недалеко ушел… Впрочем, какая разница? Еще один слабо шевелился в кустах, и остроглазая Маша схватила брата за плечо:
– Надо ему помочь! Он жив!
– Не волнуйся, это ненадолго.
В самом деле, тело перестало шевелиться еще до того, как экспедиция миновала его последнее пристанище. Лисицына, да, в общем, и остальных это волновало в последнюю очередь. Главное, что весь день их колонна уверенно шла вперед с одной-единственной остановкой. Это когда они въехали в деревню и, промчавшись по узким улочкам вдоль глинобитных стен домов, лихо затормозили в самом ее центре.
Здесь было пусто. Даже вездесущие дети куда-то попрятались. Разумное поведение, между прочим. И лишь спустя несколько минут на площадь вышел очень высокий, мускулистый орк с чуть более светлой, чем обычно в этих местах, кожей.
– Привет, Жак, – Лисицын выбрался из машины и, не особенно торопясь, двинулся навстречу здоровяку. – А выглядишь ты как всегда отвратно.
– Да пошел ты! – на чистом русском ответил вождь и с чувством хлопнул Сергея по протянутой руке, после чего по-медвежьи обнял. Казалось, сейчас кости хрустнут. – Вот уж не думал снова тебя увидеть.
Жак был на четверть французом и страшно этим гордился. Еще он был на четверть троллем – и это не было поводом для гордости, зато обеспечило ему фигуру, которой позавидовал бы Геракл, и недюжинную физическую силу, позволяющую выдавливать сок из овощей, просто сжимая их в кулаке. А еще он учился в Университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы, честно выстрадал диплом, вот только применить на практике свои знания, полученные в стране с лучшим в мире техническим образованием, возможности не имел. Ибо дома они были не востребованы, а уехать в места более цивилизованные, да хотя бы в России попробовать остаться, не позволила совесть. Все же Жак был патриотом, поэтому вернулся в родные края, где достаточно быстро стал вождем. Правда, для этого пришлось в ритуальном поединке свернуть шею своему предшественнику, ну да это уже малозначимые мелочи.
Лисицын с ним познакомился во время последней своей африканской командировки. Было много стрельбы, потом еще больше пьянки и взаимные приглашения в гости. Ну, вот и заехал по старой памяти. Откровенно говоря, одной из причин, по которой он был в составе экспедиции, было знакомство с кучей мелких вождей как раз на этой территории. Особенно тех, чьи шаманы практиковали одну с ним магию.
– Пошли! – Орк от избытка чувств хлопнул себя по бокам мощными, больше похожими на перевитые мускулами кувалды, ручищами. – И друзей своих зови! Праздновать будем!
– Погоди. Вначале у меня к тебе будет один… подарочек.
– Судя по твоему тону, не самый приятный, – орк внезапно посерьезнел. – Что-то случилось?
– Сам решай, – Лисицын коротко свистнул. – Эй, майор! Выпускай… этих.
При виде неохотно вылезающих из грузовиков орков, Жак разом посерьезнел, затем повернулся к Лисицыну:
– Как?
– А как оно бывает? – зло скривился Сергей. – Вначале не к тем нанялись, потом не на тех напали…
– Ясно, – Жак неожиданно стремительным для такой махины движением оказался возле пленных и что-то спросил на своем языке. Потом, выслушав ответ, буквально выдернул одного из них и принялся трясти его как грушу, периодически добавляя ему кулаком по морде. Орк трясся и что-то лепетал, но Жак его оправданий даже не пытался слушать, только лупил еще сильнее. Но, тем не менее, головы не потерял – оттолкнул так, что тот рухнул на задницу и по-рачьи, задним ходом, отполз за спины товарищей по несчастью. Затем вождь вновь подошел к Лисицыну. – Что ты планируешь делать с ними дальше?
– Ничего. Твои воины – забирай. Мне жаль, что так получилось, но самим умирать из-за их тупости… Извини, мы – не идиоты.
– Да ясное дело, – Жак скривился. – Вы-то все правильно сделали. Ладно, я найду, чем их развлечь… Что я тебе за их жизни должен?
– Ничего. Мы просто идем своей дорогой. И, уж извини, задерживаться у тебя не будем.
Жак только кивнул. Это было разумно – принимать путешественников как дорогих гостей при таком раскладе значило настроить против себя все племя, а встречать как врагов – это конфликтовать с властями. Притом что его соплеменники сами виноваты. В такой ситуации просто разойтись выглядело наилучшим выходом, и оба это понимали.
Правда, кое до чего они все же договорились. Помимо собственно орков, соплеменников Жака, здесь оставались и огры с их охраной. Если все будет нормально, на обратном пути экспедиция заберет их. Если же нет – что же, вождь давно не мальчик – найдет, как наилучшим образом распорядиться сомнительным активом.
А вот что удивило, так это наличие при них еще и той недоделанной снайперши. Честно говоря, Лисицын про нее вчера совсем забыл, а потом решил, что ее отправили прогуляться вместе с остальными. Жаль девку – ну да и черт бы с ней. Вспомнил бы раньше – обсудили бы момент и оставили, а раз забыли – какой смысл жалеть? Но, как оказались, морпехи умели не только выполнять приказы, но и оставаться при этом мужчинами. Если кратко, ее в последний момент, проведя грамотно спланированную операцию по отвлечению внимания командования, изъяли из толпы и запихнули в ближайший грузовик. Где она, собственно, и продолжила свое путешествие аккурат до этой деревушки. Что же, Лисицын и Трумэн переглянулись и кивнули, принимая к сведению. Смит лишь усмехнулся, а по одному взгляду на хитрую физиономию Сэма было понятно – этот умник принимал в операции спасения прямое и непосредственное участие. А может, и сам ее спланировал, с него станется.
Выдача пленных была сегодня единственной заминкой, дорога тоже радовала, и за день экспедиция прошла почти столько же, сколько, даже без учета вчерашнего простоя, за два предыдущих. И сейчас они наслаждались честно заслуженным отдыхом недалеко от реки и ели шашлык из мяса крокодила. Давненько его Лисицын не пробовал… Конечно, не такой уж она деликатес, эта рептилия, как принято считать, но вкусно. Бонусом шло повышенное содержание гнуса на кубометр воздуха, но с этой напастью они худо-бедно умели бороться.
Сэм, побежденный, но не сломленный, в очередной раз махнул рукой и вгрызся в мясо. К слову, именно сейчас была наиболее заметна его орочья кровь – ножом и вилкой он владел едва ли не получше Лисицына, однако предпочитал именно вгрызаться. Так, чтобы сок по подбородку и брызги во все стороны. Остальные, а собрались здесь практически все, и морпехи, и ученые, разве что британцы традиционно уже проигнорировали общий ужин, от него не отставали, еще раз подтверждая постулат о том, что хорошие манеры в полевых условиях очень быстро исчезают, а вот исконное, дикарское, всегда остается. И, глядя на то, как Машка в точности повторяет действия орка, Сергей подумал, что и эльфы с их врожденным чувством эстетики от людей на самом-то деле отличаются несильно.
Закончив со своим куском, Сэм встал, хлопнул себя по надувшемуся, как барабан, пузу и с гордым видом прошелся туда-сюда по стоянке. Не обнаружив ничего, к чему следовало бы придраться (а вот это уже косяк для правоверного американского сержанта), он хмыкнул и спросил:
– Итак, на чем мы остановились?
– Под ноги глянь – увидишь.
– Тьфу!
– В следующий раз, – усмехнулся Лисицын, – обустраивая стоянку, назначь ответственного за чистоту. А то кто его знает, что за антилопы тут ходили.
– Спасибо. Раньше сказать не мог?
С этими словами американец отнял у назначенного за какую-то провинность охранять их покой морпеха вначале пульт, затем амулет, отключил защитные контуры и направился в реке. Видать, решил оттереть ботинок. Вполне понятное желание – не то чтоб это уже подсохшее дерьмо чрезмерно воняло, но ведь противно! Сэм вообще был чрезвычайно брезглив для орка – небось, в каком-то поколении затесался человек, и его облагораживающее влияние сказывалось до сих пор.
– Как он только крокодилов не боится, – фыркнул кто-то из морпехов.
– Это они его бояться должны, – это уже Машка вставила свои пять копеек. – Он их ест – значит, находится выше в пищевой цепочке.
– Пищевая цепочка – крайне относительное понятие, – задумчиво пробормотал Лисицын, вставая. – На всякий случай я его подстрахую. А то ведь сколько ни вопи, что ты сын прокурора, на медведя это впечатления не произведет.
– Я с тобой…
– Маш, не стоит. И, парни, – он повернулся к морпехам, – восстановите периметр.
Короткая вспышка за спиной, едва Лисицын покинул лагерь, продемонстрировала, что его приказ не стали игнорировать. Это хорошо – Африка не тот континент, что запросто прощает беспечность. Да, кстати о беспечности. Пистолет аккуратно переместился из кобуры в руку. Короткое заклинание – и темнота исчезает, вместо нее появляется черно-белая, но очень четкая картинка. Вот так, заклинания ночного видения есть у многих магических школ, и та, адептом которой является Лисицын, не исключение. Они сильно отличаются друг от друга, но результат один. И сейчас он весьма кстати.
Нет, ну все-таки как приятно чувствовать себя умным. Самым умным! Или хотя бы самым осторожным. Вот он, Сэм, лежит на песочке. Крокодилов рядом, что характерно, нет. Зато из темноты к нему медленно, кажется, что неторопливо, но на самом деле просто осторожно, выдвигаются три серые тени. Очень характерные в режиме «совиного глаза» тени. С неповторимой, отличающейся и от людей, и от любых других живых существ аурой. Днем или в темноте, но без костылей в виде заклинаний отличить их от человека можно, но сложно. Сейчас же перепутать может лишь полный неумеха. Лисицын чуть напрягся, сканируя пространство, и усмехнулся одними губами. Да уж, Сэма они обездвижили легко, против этого вида заклинаний амулета у него точно нет. Короткое, не слишком мощное… Если бы Лисицын не знал, что искать, сам бы не засек, настолько слабые возмущения в магическом фоне оно оставило.
Ага, они его увидели. Повернулись, неспешно двинулись навстречу… Похоже, не распознали еще, с кем имеют дело. И это притом, что магия у них одна. А вот уровни, хе-хе, разные. И кое-кто сейчас в этом убедится.
О, началось! Ребятки испытали на нем то же заклинание, что и на Сэме. Ню-ню. Теперь они начинают удивляться, почему оно его не берет. Пробуют еще раз, уже другое. Третье? О, их арсенал удивительно разнообразен для таких примитивов. Ну что ж, они разозлились! Идут вперед, разворачиваясь полумесяцем. Они что, реально думают, что смогут его – его! – одолеть? А если вот так?
Он снял верхний слой защиты. Самый простой, маскировочный, позволяющий незваным гостям увидеть, с кем имеют дело. И наблюдать закономерный итог. Хотя, конечно, раболепия можно бы и поменьше – все равно им веры нет. Но сохранять гордость не в обычае его визави, так что пусть их. Зато можно не страдать манией величия, а в кои-то веки ею насладиться.
– Господин… – тот, что стоял ближе всех, бухнулся на колени. Через секунду его примеру последовали остальные. Все правильно, даже ночным зрением видно, что они моложе и не сразу поняли, с кем столкнулись. Лисицын улыбнулся, на сей раз куда шире.
– Здравствуйте, здравствуйте, мои дорогие! И кто ж вас, красивых таких, заставил так лопухнуться? Это ведь, братцы, хуже, чем преступление – это ошибка!
– Господин, мы не могли видеть, кто ты!
Красота! Страха в голосе хватит на десятерых.
Впрочем, для этих существ вечный страх перед сильнейшими вообще характерен. Это, можно сказать, часть их культуры. Если к ним вообще можно применить слово «культура».
– Правильно, не могли. Но разве я говорю за себя? Вы осмелились напасть на моего друга. Как вы вообще посмели косо посмотреть в его сторону?
– Мы не знали, что он ваш друг, господин! – нотки истерики в голосе грозили в любой момент перейти в истошное верещание. – Откуда мы могли знать!
– Незнание, – Лисицын шевельнул рукой, заставляя кончики пальцев вспыхнуть зеленоватым гнилушечным светом, – не освобождает от ответственности.
– Господин, не надо! Нас заставили!
Ну вот, сорвался все же на визг. Лисицын поморщился. Даже унижаться правильно не умеют. Впрочем, что с этой швали возьмешь…
– И кто же оказался столь нагл?
– Я.
Вот теперь совсем иное дело. Голос звучал ровно и твердо. Холодный, уверенный. Кто-то сказал бы «безжизненный», но Лисицын чувствовал клокочущие за маской отстраненности эмоции. Просто новый собеседник, в отличие от своих подручных, умел их сдерживать.
Он вышел из-за кустов, заставив Лисицына удивленно моргнуть. Экранировка на уровне магистра как минимум шестого круга посвящения. Это притом, что сам Лисицын едва-едва дотягивал до четвертого и, в перспективе, даже не заглядывал дальше пятого. «Совиный глаз» его, во всяком случае, не видел вплоть до момента, когда он начал двигаться. Да парень крут! И это ощущалось во всем – и в защите, и во властном голосе, и в манере держаться. Он выглядел внушительно, несмотря на то, что был тонкокостный и на полголовы ниже Сергея. Да, это и впрямь опасный противник, такого можно и не пережить.
Пистолет сам собой приподнялся, целясь точно в лицо гостю. Тот лишь рассмеялся, удивительным образом сочетая мелодичность с хриплым вороньим карканьем:
– Ты и впрямь думаешь, что можешь причинить мне вред пулей? Я был лучшего мнения о твоих умственных способностях.
– Прости, – оружие аккуратно вернулось в кобуру. – Рефлекс. Если человека долго учат реагировать на угрозу оружием, это будет первым, что он сделает.
– Понимаю, – без тени насмешки ответил неизвестный. – И даже знание того, что пули здесь бесполезны, не в состоянии остановить мышечную память – она у человека быстрее мозгов.
«Это смотря какие пули», – ехидно вмешался внутренний голос. Впрочем, Сергей тут же загнал его на задворки сознания. Очередь, к примеру, из ДШК пробивает стихийный магический щит восьмого уровня, проверено. Да и с пистолетами не все так однозначно. Есть пули, которые выхлестнут мозги и дракону, не то что магу, пускай даже и штучного уровня. Но спорить об этом не входило сейчас в его планы. Пусть будет сюрприз, если что.
Тени сбоку шевельнулись, то ли намереваясь под шумок удрать, то ли готовясь к атаке. Глупые, ненужные существа. Лисицын усмехнулся, шевельнул ладонью, мгновенно пеленая их простеньким, но мощным заклинанием из арсенала магов воздуха. Повисите, ребята, до вас очередь еще не дошла.
– Вижу, ты не хочешь разойтись миром, – лицо собеседника было плохо видно, однако что оно совершенно не подходит его облику, Сергей вполне мог различить. Чересчур грубое, с крупными чертами – то ли заклинание личины, то ли просто гены так сложились. – Я надеялся, мы забудем об этом… недоразумении.
– Не получится. Прошли бы вы мимо – не было бы и проблемы. А так…
– Ну, ты сам выбрал.
– Да, сам. Единственный вопрос. Зачем было нападать на Сэма?
– На кого? – удивился маг, увидел кивок в сторону орка и пожал плечами. – Накормил бы моих зверушек, а потом одна из них под его обликом вошла бы в ваш лагерь.
– Глупо, – Лисицын поморщился. – Я расколол бы его в три минуты.
– Я не знал, что среди вас есть достаточно сильный маг.
– Да подменыша вычислили бы и без этого, просто на незнании реалий.
– Ему и надо было продержаться час-полтора, пока все не уснут. А потом снял бы часовых – и все. Быстро, просто, надежно. Даже ты не был бы панацеей – просто не успел бы. Впрочем, может, оно и к лучшему? Теперь вместо одного, я смогу отправить к вам сразу двоих диверсантов…
Что же, логично. План вполне реализуемый. И, кстати, надо иметь на будущее в виду, что такое возможно. Однако же каков жук. Ведь куда проще было бы подменить кого-то из бойцов майора Бакомбо. Но ведь понимает при этом, что чужого орка часовой к себе просто не подпустит. Но обломись, товарищ! Хотя, конечно, сейчас им предстоит драка за право жить.
– Ты думаешь, сумеешь?
– Обижаешь. Тебя съедят, как курицу на обед…
Он еще не закончил фразу, а уже нанес удар. Красивый, мощный. Пожалуй, мага уровня Сергея он должен был попросту смести. Не зря же противник был круче минимум на два уровня. Спасло Лисицына то, что его приняли, очевидно, за обычного стихийника. Ну, он же не зря подвешивал шестерок именно стихийным заклинанием. Соответственно, и атака была заточена под щит, который может выставить маг классической школы. Возможность более серьезного образования и, соответственно, широкая вариативность заклинаний во внимание не принимались. Такая вот склонность к переоценке сил и нежелание тратить время на расчет альтернативных вариантов отправили прямиком на кладбище не один десяток магов из тех, которые считали (и порой небезосновательно) себя крутыми. Но все же первый удар противника был страшен.
Ощущение было такое, словно по рефлекторно выставленному щиту врезали гигантским молотом, а затем обрушили на него тяжелый, способный расплющивать металл, воздушный пресс. Добавкой шло температурное воздействие, от минус пятидесяти на уровне груди до плюс двухсот под ногами, и пошедшая волнами земля. Последнее так, в довесок, больше сбивая концентрацию, чем реально угрожая. Все это беззвучно – и оттого еще более страшно. Повезло еще, что противник не пытался оперировать тонкими энергиями, явно оценив уровень силы Лисицына как недостаточный и намереваясь раздавить его – быстро, просто, безыскусно и максимально эффективно. А потому шоком для него оказалось, что когда буйство энергий ушло, Сергей еще стоял, по щиколотку уйдя в землю, но не собираясь сдаваться.
А вот на что чужой маг точно не рассчитывал, так это на ответку. Контратака для него, рассчитывавшего закончить бой одним ударом, оказалась полной неожиданностью, и срочно выброшенный навстречу веер щитов хоть и защитил хозяина, но притом весьма сократил его резервы и вдобавок ограничил в арсенале. Все же заклинания разных стихий частенько конфликтуют друг с другом, и универсальная защита отсекает немалую часть возможностей. Впрочем, ему и того, что осталось, должно было хватить с лихвой. Теоретически.
Несколько секунд они боролись молча. Воля на волю, сила на силу. Со стороны казалось, что два мага просто стоят друг перед другом, но на самом деле их заклинания, схлестнувшись, давили противника так, что в магическом диапазоне трещало, как радио в грозу. И, хотя враг был сильнее, на стороне Лисицына была куда более разнообразная подготовка. И еще фамильная школа, позволяющая, прикрываясь стандартным щитом, пробить в защите противника маленькое, незаметное отверстие. То, чего он даже не почувствовал – сложно понять, что происходит, если того, что намерено тебя убить, официально не существует. А неофициально оно есть, но встречается убегающе редко, считается «настоящими» магами слабым и презираемо ими. И по той же причине не изучается.
Маленький, точечный прокол, держащийся всего несколько секунд. За это время классический маг вряд ли сумеет воспользоваться ситуацией. А вот Лисицын смог, и крошечное, слабенькое, но опасное, как кобра, заклинание-змейка скользнуло в открывшуюся перед ним брешь. И ужалило.
Маг заорал, как смертельно раненный зверь. Разум еще не осознал, но тело уже поняло, что умирает. С лица начала сползать личина – сил ее удерживать уже не было. Да и жить противнику Лисицына оставалось всего ничего. Две, может, три секунды… Все. Осевший на землю куль из мяса и костей уже ничем, кроме внешней формы, не напоминал человека. Впрочем, он и человеком-то не был.
Вот так… Сожрут, как курицу… Снесла курочка яичко. Петушку. С одного удара. На подгибающихся от усталости ногах Сергей подошел к распростертому на песке телу. Ощущения были паршивые – от перенапряжения дружно отказывали органы чувств. Это ненадолго, конечно, вот только сейчас он даже звука собственных шагов не слышал. Говорят, тихо как в могиле? Чушь! Там хотя бы черви шевелятся. Здесь и сейчас его словно бы накрыло колпаком из первосортного вакуума. И лишь когда он убедился, что противник мертв, и, сбросив часть защиты, перекинул резерв силы на восстановление организма, стало чуть полегче. Да, затратно, да, КПД ничтожный, но сейчас это было оправданно.
Плененные им существа даже не пытались бежать. И правильно делали, в общем-то, под раздачу попали бы мгновенно. Лисицын повернулся к ним, устало спросил:
– Мост – ваша работа?
– Какой?
Пришлось объяснить. Пленные дружно закивали, не забывая стонать, что они бы никогда, но их заставили… Последнему Сергей, в общем-то, верил. Еще несколько вопросов… Что же, весьма похоже, их и впрямь использовали для разовых акций. Один раз у моста, еще раз сейчас… Учитывая, что они по большому счету мало что могут, ничего удивительного. Что ж, парни, ничего личного…
Они даже не поняли, что умирают. Просто осыпались серым пеплом. Лисицын кивнул удовлетворенно, подошел к Сэму. Тот как раз начал шевелиться – со смертью наложивших заклятие исчезло и оно само. Оставалось подать ему руку, помогая встать – конечности орка затекли качественно.
– Ну как, все слышал?
– Я был обездвижен, а не оглушен. Сам-то как?
– Бывает и хуже… Проснешься в луже – и пить охота.
– Ясно, – Сэм подошел к трупу мага, посмотрел. – Слушай, это же…
– Именно так, – Лисицын скривился. – Пара минут – и из лагеря примчатся наши орлы – что здесь творится что-то не то, они наверняка слышали. Я считаю, им не надо пока знать лишнего, так что берем этого козла – и в воду, там его быстро слопают. И ты молчишь, основная версия – лежал без сознания. Все понял?
– Ага, – Сэм не стал выяснять резоны товарища, которые заключались, в общем-то, в маскировке собственной магии, просто поверив ему на слово. Наклонился к трупу, ухватил его за ноги. – Ну что, взяли?
Когда из лагеря примчалась группа поддержки, она застала вполне идиллическую картинку и выслушала рассказ об отбитом магическом нападении и успевшем сбежать чужом маге. Им поверили – это вписывалось в общую картину их мировоззрения. И лишь когда улеглись страсти, Сэм тихонечко поинтересовался:
– Слушай, а кто были эти… которые меня…
Лисицын сказал, Сэм присвистнул:
– Вот ведь… А я всегда считал, что это сказки.
– Угу. В нашем мире любую сказку можно сделать былью. Не успей я – не помогла бы тебе никакая медицина. Так что в следующий раз запасись страховкой. Будешь ее мне, как дипломированному врачу, каждый раз предъявлять.
– О’кей, босс. А скидка будет?
– Разве что с самолета.
С этими словами он взял себе еще порцию ужина. После боя жрать хотелось страшно. Машка, сидящая рядом и уже клюющая носом, встрепенулась:
– Как в тебя лезет столько…
– Пусть лопнет презренное брюхо, чем ценный продукт пропадет, – хохотнул Сергей. Нервное напряжение тоже искало выхода, и принятая гомеопатическая доза спирта выглядела явно недостаточной. Как следствие, нервное возбуждение выливалось в такой же нервный смех.
– Ты смотри, растолстеешь, девушки любить не будут…
– Не успею. С такими приключениями я и до следующей пасхи не доживу.
– Кстати, – влезла сидящая напротив Глэдис. – А это правда, что у вас на пасху очень много варварских обычаев?
– Не варварских, а ортодоксальных. Ну, есть такие, а что?
– А… Я одно время общалась с русскими, они у мамы соседями были. Так они яйца красили… А ты яйца на пасху красишь?
– Зачем? Они у меня и так красивые.
Недоуменный взгляд, и – язвительный смех Маши.
Потом до Глэдис стал доходить смысл сказанного, и она начала стремительно пунцоветь. Машка же, недолго думая, тут же растолковала нюансы остальным собравшимся. Американцев вообще легко рассмешить, и через минуту над лагерем стоял громовой хохот.
– Да ну вас! – Глэдис встала и обиженно пошла к своей машине. Лисицын усмехнулся, глядя ей вслед. Ничего, девочка, повзрослеешь – перестанешь так реагировать на мелкие подначки. Вон, геологиня немногим старше, но реагирует куда адекватнее. А с другой стороны, когда исчезнет бурная реакция на все новое – тогда и кончится молодость. И, вполне может статься, лет через десять ты будешь вспоминать этот вечер, да и вообще этот поход с тоской и ностальгией. Потому что сейчас, как ни крути, ты живешь, дышишь полной (во всех смыслах) грудью, а не тихо существуешь, наедая задницу в уютном офисном кресле.

Продолжение истории, сколь неожиданное, столь и неприятное, случилось утром. Когда Лисицын, хорошо выспавшись (и никакие кошмары по поводу невинно убиенных его, что характерно, не мучили), выбрался из машины, он сразу же обратил внимание на царящее в лагере нездоровое оживление. Народ собрался возле одного из грузовиков и, активно жестикулируя, о чем-то переговаривался. Английский Лисицын знал хорошо, безо всяких скидок, но когда толпа, все говорят одновременно, мешая слова, да еще и акцент у каждого свой… В общем, понять, о чем речь, было уже свыше его возможностей.
– Что случилось?
Людей ему пришлось расталкивать плечами – расступаться перед ним на сей раз не торопились. Да и вообще, у морпехов было, такое впечатление, нечто вроде легкого ступора. И, когда Лисицын все же пробился сквозь толпу, он понял, в чем причина.
Глэдис лежала возле своей машины и как будто спала. Лицо спокойное, умиротворенное, как будто она сбросила тяжелый груз. И лишь присмотревшись, можно было понять, что она не шевелится, даже просто не дышит. Черт!
Распихав еще находящихся перед ним, Лисицын одним движением оказался рядом, бухнулся на колени, проводя руками над телом. Сканирование, прием из арсенала медика-мага, позволяющее безо всяких рентгенов и МРТ понять, что с пациентом. Дико сложный и затратный в плане сил прием…
Все было ясно. Удар, простой, не магический. Обычным ножом, которым еще вчера резали мясо. Вот он, нож, валяется чуть в стороне. Один-единственный, хорошо поставленный удар. В спину. В сердце.
Вряд ли девушка даже поняла, что случилось. Умерла, не успев понять, что умирает. Не успев крикнуть, хотя убийца подстраховался – на губах Глэдис кровь. Видимо, одной рукой зажал рот, второй ударил. Просто и безыскусно. Сергею уже приходилось видеть такое в своей практике. И самому делать подобное, когда он снимал часовых. Проклятие!
Подскочил Смит, еще через секунду Трумэн и, наконец, Сэм, после вчерашнего приключения решивший снять стресс и принявший на грудь чуть больше, чем нужно. Выхлоп от него исходил воистину убойный, но на ногах орк держался крепко.
– Что?..
Кто именно задал вопрос, Лисицын не понял. Да и не все ли равно? В двух словах объяснил ситуацию, аккуратно повернул тело девушки на бок. Рану теперь видели все. И что дальше? Нож на экспертизу? Само собой, вот только вчера им пользовалась половина их отряда, отпечатков в пять слоев, и пальцев, и аур, никакой эксперт не разберется. Проводить опрос людей? И что дальше? Вычислить того, кто соврет, что просто спал, нереально. Остается лишь сделать заключение о смерти. И обеспечить достойные похороны. Такие, чтобы потом можно было вывезти останки домой, в Америку. Если, конечно, американское правительство выделит на это средства.
– Он – среди нас, – негромко сказал Лисицын, поднимаясь с колен.
Тело Глэдис висело на его руках и было очень тяжелым. Мертвые почему-то всегда тяжелее живых. Тяжелый, давящий взгляд прошел по толпе, словно прицел, заставляя людей непроизвольно съеживаться.
– Он – среди нас. И он меня сейчас слышит. Так вот, урод, если я тебя найду… Когда я тебя найду, ты пожалеешь, что родился на свет.
Он сам не понимал, чего в нем больше, бешенства или боли. Смешливая девчонка со своими американскими загибами, толикой эльфийской крови… Она была ему никто. Но он мог бы ее спасти, окажись рядом хотя бы на пять минут раньше. Его магия это позволяла.
Он опоздал…
Сергей глубоко вздохнул. Раз, другой, третий… Кровь надо было насытить кислородом – ему понадобятся силы. Тяжело шагнул – и люди расступились перед ним. Несколько шагов – и вот походка уже твердая, как и положено человеку, видевшему смертей в разы больше среднестатистического обывателя. И плевать, что его видят не таким, как прежде – спокойным, непрошибаемым, уверенным в себе до наглости. Сейчас он не желал надевать привычную маску. Пускай видят – и боятся!
Он вышел из лагеря в полной тишине, вошел в лес… Никого вокруг не было – лес тоже боялся его. Правильно боялся. Разве что трава цеплялась за ноги, словно в отчаянной попытке удержать идущее по ней чудовище.
Десять метров, пятнадцать… Странно, несмотря на клокочущие в душе эмоции ни чувство направления, ни контроль дистанции, намертво вбитые армейскими тренировками, никуда не делись. Прогалина, совсем небольшая, но для него в самый раз. Он осторожно положил девушку на землю, с трудом удержался от того, чтобы выругаться. Лопату не взял, а копать здесь ножом… Ладно, плевать.
Короткий пасс – и земля, повинуясь его приказу, расступилась. Заклинание из стихийной магии, для него все же доступное, хотя и очень затратное в плане сил. Ну, не его оно. Теперь огонь. С огнем Лисицын тоже не дружил, но ради такого дела… Несколько секунд, чувство полного опустошения, однако земля спеклась, превратившись в оплавленную, твердую корку. Гроб хрустальный, вот что это напоминало, да и было им, откровенно говоря. Осторожно опустить тело девушки на теплое стекло. В последний раз посмотреть на ее лицо, красивое и совсем живое на вид. Словно она просто заснула и в любой момент готова открыть глаза, чтобы влезть в очередной спор. Еще один пасс…
Вот так, теперь ее не побеспокоят ни звери, ни насекомые. И зомби поднять не сможет даже опытный маг. Заклинание стазиса – в нем тело пролежит без изменений не одно десятилетие. Зачем? На этот вопрос Лисицын не мог бы ответить даже самому себе, просто так нужно. Остаток земли опускается сверху, еще в воздухе спекаясь, и накрывает импровизированный гроб, наглухо запечатывая его. Все, дело сделано. И сил осталось только-только добрести до лагеря. И не показать остальным, чего это ему стоило.

Это был город. Небольшой, но самый настоящий, даже парк развлечений имелся. Вон, колесо обозрения торчит, вздымаясь над кронами деревьев. Так что полноценный город. Только заброшенный.
Подобные города Лисицыну встречать уже приходилось. В Африке вообще всякое можно увидеть. Если уж в чистенькой и прибранной Европе такое попадается, то уж здесь… Разница лишь в том, что в более жарком и влажном климате, да еще в окружении буйной растительности, здешние города рассыпаются куда быстрее, навсегда исчезая в густой листве. Обычно десяток-другой лет – и все, концы найдет разве что археолог со стажем. Только вот никаким Индианам Джонсам они не интересны.
Этот город, как ни удивительно, еще стоял. Лисицын присмотрелся, затем прощупал его магически… Ну да, снова магия той же природы, что и у Маши. Школа жизни. Стоило ожидать – остальные школы в этом плане не слишком эффективны. А так, очень похоже на то, чем иной раз любят развлекаться эльфы. Маша такое иной раз тоже делает, когда с бабушкиных грядок вредителей изгоняет. Здесь помощнее, конечно, накладывал защиту маг куда более высокого класса, однако принцип тот же самый.
Небось эльфы и постарались – их частенько подряжали накладывать такого рода защиту на дома, особенно в местах, славящихся разрушительной флорой-фауной. И получалось у них очень неплохо, это даже сейчас видно. Разве что времени прошло много, заклинания практически выдохлись. Там, где они окончательно иссякли, растительность проникла в город, взломала корнями когда-то асфальтированные улицы, оплела лианами колесо обозрения чуть ли не до середины. Все так, но пока что город держался. Из последних сил, как будто воин, понимающий, что скоро умрет, но отступать некуда. И видеть это было грустно.
Колонна вползала в город медленно и осторожно. Больше опасаться приходилось не сюрпризов, которые могли оставить покинувшие его хозяева. Нет, они-то как раз вряд ли хотели подкинуть гостям какую-нибудь пакость. В конце концов, если верить информации, которую удалось нарыть перед отправкой, город покинули не спасаясь от нашествия орков или еще какой угрозы, а просто потому, что содержать его стало нерентабельным. Золотые прииски, возле которых город, собственно, и был построен, истощились, люди стали уезжать, и город пришел в упадок. Ошибка геологов, неверно рассчитавших запасы ценного металла, такое случается куда чаще, чем хотелось бы. Так что жители просто ушли, аккуратно собрав вещи и оставив лишь пустые коробки домов. В такой ситуации ставить ловушки – извращение.
И все же опасаться стоило. Прошли десятилетия, строения обветшали, корни деревьев, опять же, исправно делали свое дело. Кто сказал, что сотрясения от движения техники не заставят какую-нибудь из стен сложиться, погребая под завалами неосторожных путешественников? Да никто! Вот и двигались аккуратно. Да и, пусть даже защитные заклинания еще не до конца сдохли, в городе могло поселиться… всякое. От диких зверей до какой-нибудь мелкой демонической нечисти. Она любит селиться в оставленных людьми домах, хватало прецедентов.
Честно говоря, войти сюда они должны были еще вчера вечером, но с выходом из-за смерти Глэдис задержались и не успели. Может, и к лучшему, думал Лисицын, мрачно рассматривая когда-то внушительные, а ныне обшарпанные и потрескавшиеся стены домов. Нет худа без добра, в чем-то предки мыслили глубже, чем шустрые, но чересчур поверхностные современники Лисицына. Хотя… Он бы в любом случае постарался вечером тормознуть экспедицию на окраине, а лучше вообще на дальних подступах. Во избежание, так сказать.
Машину тряхнуло на очередном ухабе. Сзади недовольно зашебуршились Машкины питомцы. Вот еще напасть… Что она с ними будет делать, когда все закончится? Не домой же их тащить… Идущий впереди пикап накренился, едва не перевернувшись, и Лисицын, мысленно выругавшись, объехал опасное место. Вот тоже проблема, людей убавилось, а техники, благодаря трофеям, прибавилось. Скоро водителей будет не хватать. Да и хрен бы с ним. Он крутанул руль, объезжая очередное препятствие, и вдруг прямо перед собой увидел цель их сегодняшнего маршрута.
Центральная площадь города производила впечатление. Видно было, что строили ее, как и все здесь, с недетским размахом. Неудивительно, в общем-то, бесхозной земли море, деньги вокруг прииска тогда вращались бешеные, строй – не хочу. Результат не столь красивый, сколь масштабный – квадрат со сторонами порядка ста метров, вокруг здания, невысокие, но массивные до полной монументальности, а посередине всего этого безобразия… Лисицын почти не удивился, увидев то, что до сих пор встречалось во многих городах России. Стоило ожидать чего-то подобного, учитывая, какой ориентации один момент, только-только изгнав французов, официально придерживалась эта страна.
– Сереж, как найти площадь Ленина?
– Длину Ленина умножьте на ширину Ленина, – на автомате ответил он.
– Неправильно. Надо взять интеграл по поверхности.
Лисицын обернулся, увидел насмешливый взгляд сестры. Развлекается она, а заодно уж пытается ему поднять настроение. Что же, молодец, спасибо за попытку.
Выбравшись из машины, он подошел к памятнику, с интересом его осмотрел. Надо же, сохранился мало не идеально, даже протянутая в традиционном указующем жесте рука птицами не засижена. Лисицын присмотрелся – ну надо же! Магии в памятник было влито больше, чем в половину города. Причем не местными доморощенными умельцами и даже не эльфами. Нет, здесь чувствовалась рука давно почившей сверхдержавы, и Сергей, пожалуй, даже взялся бы определить имя мастера. Да уж, не скупились на подарки дикарям в те времена. А зря – чересчур уж дорогие бусы иной раз получались.
Не спеша, хрустя асфальтовой крошкой под подошвами ботинок, сзади подошли Смит и Кобрин. Через несколько секунд к ним присоединился Трумэн. Посмотрел наверх, усмехнулся:
– Любуешься?
– Нет. Памятники мне как-то без разницы.
– Но это вроде как артефакт из вашего прошлого.
– Мертвое – мертвым, живое – живым.
– Это верно, – рассмеялся Смит. – Думаю, здесь и разобьем базовый лагерь. Как считаете?
– Можно и здесь. Я бы проверил дома – остаточная магия достаточно сильная, вполне может статься, их состояние неплохое.
– Это административные здания.
– Какая разница? – искренне удивился Лисицын. – В любом случае толстые стены и окна, из которых можно вести огонь, нам не помешают. Даже если и не пригодятся.
– Согласен, – на этот раз Трумэн был серьезен. – Непонятно, на сколько мы здесь застрянем. Нашим ученым мужам это место кажется вполне подходящим. По их словам, месторождение если и есть, то располагается оно чуть ли не под городом.
– Я ничего не чувствую, – пожал плечами Лисицын. – Впрочем, я и не рудознатец.
– А британцы утверждают, что надо сместиться километров на двадцать, к болотам.
– Вот сами пусть по нему и ползают. Не знаю, как насчет урана, но какую-нибудь лихорадку там подцепить можно запросто, никакие прививки не спасут.
А может, им это и нужно, мелькнула в голове холодная и четкая мысль. Как там геологиня сказала? Микробиологи, а урана здесь быть не должно? Тогда все логично. Ее шеф, уверенный, что искомого нет, предпочтет остановиться в максимально комфортном (и сухом, для Африки в этих местах отсутствие грязи под ногами многое значит) месте. Формально отработать и свалить – вот что он сейчас хочет. И, к слову, остальных это тоже вполне устраивает. А британцы, которые микробиологи, хотят лезть в болота. Где уран даже если есть, то его хрен найдешь. А вот что другое, к минералам отношения не имеющее… Как-то подозрительно все это.
Кстати, а что этот орк делает? Что-то показывает своей помощнице, демонстративно машет рукой… Куда резче, чем обычно. Впрочем, пантомима вскоре закончилась, и, когда их главный геолог отправился по своим делам, Лисицын прислушаться к разговору даже не пытался – абсолютно бесперспективное занятие. За время поездки он уже успел не раз убедиться: разобраться в том, что обсуждают геологи – это то же самое, что пытаться понять женщин. Вроде бы слова обычные, а смысл ускользает. Тем не менее, когда геологиня осталась в гордом одиночестве, он все же поинтересовался, чем было вызвано столь экспрессивное поведение. И получил неожиданный ответ.
– Он здесь родился, – женщина, занятая больше какими-то своими мыслями, отвечала между делом, не слишком задумываясь, что, зачем и кому объясняет. – Его отец был слугой в одном из домов. Здесь же где-то он и похоронен – умер через полгода после того, как наш профессор уехал в Америку учиться. И мать тоже… Он показал, говорит, отсюда видно их дом, но я не поняла и не вглядывалась. Смеется, что раньше его здесь на порог бы не пустили, а сейчас… И говорит, что ему грустно видеть, что здесь происходит.
Ну, это-то как раз понятно. Детство, сколь бы бедным оно ни было, самое счастливое время в жизни большинства людей. И очень сложно возвращаться туда, где тебе было хорошо, в место, о котором идеализированные годами воспоминания оставили благостную картинку. И видеть, что все совсем не так. Лисицын кивнул понимающе, махнул рукой Сэму и решительно зашагал в сторону ближайшего здания. Исследовать их требовалось при любых раскладах.
Из четырех зданий три не произвели на исследователей впечатления. Заклинания консервации, даже если они были, истощились давным-давно, как и во всем остальном городе. Стекла выпали, и теперь дома смотрели на мир пустыми глазницами окон. Внутри буйство природы – за годы ветром сюда нанесло изрядное количество песка, мусора, семян растений и тщательно все это перемешало. В результате что-то, включая полы и перекрытия, сгнило, а что-то, напротив, проросло. Деревья посреди конференц-зала или цветочная поляна в серверной впечатляли… Тем не менее это неплохо вписывалось в сложившуюся в мозгах людей типичную картину постапокалипсиса. Такую можно видеть и в голливудских фильмах, и в сетевом творчестве, и за годы масс-культуры она стала привычной, воспринимаясь мрачно, но далеко не удручающе.
Как ни странно, тяжелее всего пришлось в последнем здании. Раньше в нем располагалась мэрия, и, наверное, именно поэтому в защиту бетонной коробки было влито столько силы. Лисицын даже ошалел немного – по всему выходило, что поддерживающие защиту заклинания даже без подпитки смогут работать еще лет пятьдесят. Зачем? Ну, может, люди все же рассчитывали когда-нибудь вернуться сюда. И даже мародеры, вечные посетители таких городов, не позарились на это место. Почему? Ну, это-то как раз понятно. Внешняя защита периметра, сейчас уже благополучно сдохшая, первые годы, а может, и десятилетия весьма недвусмысленно отваживала чужаков. Несколько скелетов, и зверей, и людей, служили наглядными иллюстрациями к ее эффективности. А потом, видимо, дурное место стали просто обходить стороной. И пускай ныне угрозы уже не было, но и желающих войти тоже не находилось. Возможно, потому, что даже вездесущие орки уже давно перестали посещать брошенный и разграбленный город.
Даже видевшему много и разного Лисицыну было не по себе, когда он шел по коридорам, покрытым совершенно не пострадавшим от времени линолеумом, заглядывал в кабинеты… Столы, на некоторых еще лежат бумаги, оставленные так, словно владелец кабинета в любой момент может войти, сесть и начать работать. Старомодные компьютеры – включай и работай. Забытая на столе кружка… Пожалуй, разве что слой пыли говорил о том, что хозяева покинули здание уже много лет назад.
Да, пыль… Против нее не действует стопроцентно никакая защита. Она найдет себе дорогу, пробьется сквозь микроскопические щели оконных рам, проползет по вентиляции. Но консервирующее заклинание не даст прорасти затянутым вместе с ней семенам растений и спорам плесени, уничтожит бактерии. Поэтому сейчас эта пыль – не более чем серый порошок, ничем не примечательный и по большому счету неопасный.
Зато в здании, как ни странно, работали водопровод и канализация. Обе системы были индивидуальные – скважина, пробитая до водоносного горизонта, мощного, напорного, позволяющего обеспечить здание водой безо всяких насосов, и септик, в отличие от более распространенных и простых гражданских моделей мгновенно разрушающий все, что туда попадало до состояния молекулярной пыли, которая потом вышвыривалась в камеру мусоросжигателя. Высокие магические технологии, из-за дороговизны практически не используемые ныне, здесь когда-то воспринимались как нечто само собой разумеющееся.
Еще были солнечные батареи на крыше. Эти, несмотря на защиту, изрядно деградировали, но свет, когда идущий первым Сэм щелкнул выключателем, зажегся исправно. Не ожидавший этого орк подпрыгнул и выразился непечатно, Лисицын же с интересом осмотрел плафоны. Что же, все логично. Строители применили тогда еще не успевшие окончательно устареть лампы накаливания, а те, в отличие от более продвинутых и экономичных собратьев, мало подвластны времени. Уже неплохо…
Они шли втроем, шаг за шагом исследуя здание и все больше убеждаясь, что, несмотря на общее неуютное состояние, здесь можно с комфортом разместиться. Первыми шли, по очереди сменяя друг друга, Сэм и Лисицын, в центре группы – навьюченный патронами, гранатами, сухпайками и даже комплектом альпинистского снаряжения Джордж. Вряд ли морпеху доставляло удовольствие тащить на себе этот груз, но парень держался молодцом и даже не пикнул. Возможно, потому, что его место в ордере было самым безопасным.
Лишь в кабинете мэра, когда стало ясно, что призрак далекого прошлого угрозы не представляет, они немного расслабились. Сэм бухнулся на широченный диван и, по старому американскому обычаю, закинул ноги на край стола. Никакого вандализма, к слову, просто так они и впрямь легче отходят от нагрузки. Тем не менее Лисицын поглядел на него малость неодобрительно и отправился инспектировать персональный сортир здешнего градоначальника. Кто не был в таких многодневных походах, тот вряд ли оценит, что такое унитаз без турбонаддува и комаров. Ну а Джордж залез в бар и, к своему удивлению, нашел в нем пару бутылок – початую с неплохим коньяком и еще не раскупоренную с виски. Похоже, несмотря на качественно наложенные заклинания эвакуация шла в куда большей спешке, чем следовало из официальных отчетов. И это наводило на определенные мысли.
– Будете?
– Ты плохой солдат, Джордж, – лениво ответил Сэм. – Хороший не спрашивает – он наливает.
– Сэр, так точно, сэр!
Приятно булькнула емкость, наполняя подставленные сосуды. Правда, в кабинете не обнаружилось ничего подходящего, но Лисицын, хмыкнув, вышел в коридор, чтобы буквально через минуту вернуться с несколькими разномастными кружками. Кофейную комнату разграбил, пояснил он, быстро споласкивая посуду, и уже через несколько секунд разведчики убедились, что коньяк за эти годы не выдохся, может, даже стал немного крепче.
– А жизнь-то налаживается, – Лисицын брякнулся в кресло, расшнуровал и стянул тяжелые ботинки, ожесточенно помассировал гудящие ноги. – Отвык я все же, – пожаловался он Сэму. – Потерял форму.
– Ничего, с такой жизнью быстро восстановишь. А если еще такие трофеи попадутся…
– Если в спальне родителей ты нашел поводок и намордник, это не значит, что тебе купят собаку.
– Это ты к чему? – не понял Сэм.
– К тому, что вряд ли кто-то окромя главного босса имел здесь подобные привилегии. Бар, личную комнату отдыха… Так что мечты, скорее всего, беспочвенны. А жаль… Джордж, не стой, как призрак всеобщей скорби, присаживайся тоже.
Морпех, не без основания считающий себя если и не ветераном, то уже достаточно опытным и обстрелянным бойцом, оккупировал еще один диванчик. Удобно здесь, подумал Лисицын. Мне бы на работе такой кабинет!
Увы, уж кто-кто, а он понимал: кабинет такого уровня ему точно не светит. Не генерал, чай, и вряд ли когда-то им будет. Разумеется, деньги за эту командировку, вкупе с его долей алмазов от продажи лекарств, хозяйственно припрятанной Машкой, неплохо поправят финансовое положение семьи, но и только. Разве что здесь что-нибудь подвернется, но это вряд ли. Конечно, горожане могли припрятать что-то особо ценное. А могли и не припрятать. В любом случае искать, не зная, дохлый номер. И спросить не у кого. Разве что призрака какого-нибудь, они в мертвых городах бывают. Однако до сих пор Лисицын не только не видел здесь ни одного, но и присутствия их не ощущал. Так что не стоит заниматься ерундой, лучше сосредоточиться на выполнении поставленной задачи. Кстати о птичках…
– Джордж, вы ничего не хотите нам рассказать?
Морпех удивленно посмотрел на Лисицына. Сэм, который был не в курсе ситуации, тоже. Сергей вздохнул:
– Ну право же, Джордж. Не сочтите за наглость, но что вы здесь представляете какое-то серьезное ведомство, уж не знаю, разведку или контрразведку, мы с капитаном вычислили еще на Кипре. Обратите внимание, инкогнито ваше раскрывать мы не стали, у серьезной конторы свои резоны. Однако же и таскать в заднем кармане гранату с непонятно как держащейся чекой тоже неправильно. Вдруг сработает, а мне совершенно не хочется, чтобы взрывом оторвало половину задницы. Она мне дорога как память.
Джордж несколько секунд смотрел на него, явно думая о том, не учинить ли наглому русскому несчастный случай. Потом, видимо, решил, что еще неизвестно, кто кому учинит, да и рука Сэма, лениво вроде бы растекшегося по дивану, как-то вдруг незаметно оказалась на пистолете. Парень глубоко вздохнул и опустил плечи, словно бы сбросив с себя надоевший и тяжелый груз:
– Сэр, на чем я прокололся?
Лисицын объяснил. Джордж охнул:
– И всего-то?
– Я ж полицейский, – усмехнулся Сергей. – Так что давайте, рассказывайте.
Что же, рассказ вышел занимательным, но не более того. Представлял он управление военно-морской разведки, точнее, Разведуправление корпуса морской пехоты. Откровенно говоря, в экспедицию попал случайно – был внедрен в обычное подразделение для прохождения практики аккурат после обучения, прошел по выдвинутым к участникам формальным критериям, и в результате мяу сказать не успел, как был включен в ее состав. Соответственно, и задачу ему ставили в самых общих чертах – наблюдать, собирать информацию и не высовываться.
Кое-что парнишка, стоило отдать ему должное, нарыть все же успел. К примеру, вычислил своего английского конкурента, но тот склеил ласты. Сумел определить, что англичане такие же геологи, как он сам летчик. Однако на что-то большее Джордж за отсутствием опыта оказался просто неспособен. Увы и ах. Правда, кое-чем он сумел удивить обоих, рассказав один нюанс о ноже, которым была убита Глэдис. И это заставило Лисицына и Сэма озадаченно и тревожно переглянуться. Картинка выходила неприятная. Впрочем, все это могло быть просто совпадением.
– Что ж, парень, – резюмировал Лисицын, когда исповедь морпеха закончилась. – Ты молодец, честно.
– А… Разрешите вопрос, сэр!
– Валяй.
– А скажите, – вряд ли Джордж понял русскую идиому, но по тону сообразил, что это все же положительный ответ. – Нам что-нибудь реально угрожает?
– Думаю, да. Слишком много непонятных и не связанных друг с другом внешних уколов. Так что держи оружие поближе к себе и постарайся от нас особо не отрываться. Глядишь, отобьемся, – усмехнулся Лисицын, не уточняя правда, что если его подозрения верны, то парнишка может оказаться мишенью номер один. Просто как представитель американских спецслужб, оказавшийся не там и не в то время.
– А…
– Ну, что еще?
– Сэр, а правда, что здесь есть места, где алмазы на каждом шагу?
Лисицын с трудом удержался от смешка. Вот теперь перед ним был тот, кем Джордж являлся на самом деле. Пацан, в голове которого все еще плавает нереализованная жажда приключений, подогретая осознанием своей причастности к ордену рыцарей плаща и кинжала. Ну что же…
– Есть такие места. Не совсем здесь, но есть. Однако я тебе предлагаю более простой, офисный способ их добычи.
– Это как? – удивленно приоткрыл рот американец.
– Ты в курсе, что алмаз – это кристаллический углерод? И бумага – она тоже углерод. Говорят, если в офисе складывать все отчеты в одно место, то через пару месяцев гора бумаги создаст такое давление, что нижняя папка превратится в алмаз.
Громовой хохот Сэма, от которого вздрогнули стекла, был лучшим комментарием к его шутке.

Заселение прошло «на ура». Хотя офисное здание не слишком подходило в качестве гостиницы, все же толстые стены создавали иллюзию защищенности, а нормальные туалеты и – верх роскоши – душевая вызвали у Маши радостный вопль, который буквально на пару секунд опередил такой же выброс эмоций у двух других оставшихся в составе экспедиции женщин. Впрочем, и мужчины были наличием сантехнических удобств вполне довольны, и даже Бакомбо, с остатками своих клыкастых бойцов занявший первый этаж, ходил как объевшийся сметаной кот.
Смит на правах начальства радостно обживал бывшие апартаменты мэра. Тень недовольства у него вызывали разве что следы недавних посиделок. Правда, выпивку опытный Сэм успел припрятать, но, судя по слегка подергивающемуся носу, чем здесь без него занимались – секретом для начальника экспедиции не осталось. Впрочем, у Смита хватило ума не пытаться поднять шум, что еще раз убедило Лисицына во мнении: человек в кабинете и человек «в поле» это две разных личности.
Настроение слегка портили разве что вечно чем-то недовольные британцы. Но, учитывая, что исследование зданий заняло несколько часов, вариантов у них не было. Переться куда-то на ночь глядя – нет уж, увольте. Так что, недовольно ворча, эти умники отправились в отведенные им под ночлег помещения. Вот только уже поздно вечером, когда Лисицын, воспользовавшись оказией не только вымывшийся, но и постиравший заскорузлые от грязи и пота вещи, не спеша дефилировал к себе в комнату, один из британцев перехватил его в середине коридора.
– Мистер Лисицын!
– Ну? – Сергей, настроившийся поспать свои законные часов семь или восемь (начиналась работа геологов, а потому торопиться было некуда), посмотрел на внезапно появившееся перед ним препятствие, как на врага народа. Увы, британец на его тяжелый взгляд не отреагировал.
– Мистер Лисицын, я бы хотел с вами поговорить.
– Именно со мной?
– Видите ли, мистер Смит уже спит, капитан Трумэн тоже.
– А я, значит, бодрствую. Ладно. Где будем разговаривать?
– Кофейная комната, я думаю, подойдет.
Логично, подумал Сергей. И нейтральная территория, и подкрасться к ней сложно. Наверняка те, кто ее в свое время оборудовал, ориентировались в том числе и на то, чтобы начальство не застукало их за перемыванием руководящих косточек.
– Только после вас.
Ритуальная фраза оказалась британцу вполне понятной, и через пару минут они уже сидели друг напротив друга за узким, слегка потрепанным столом. Позади шумел, запуская первые, еще пробные пузырьки, чайник, и Лисицын с оттенком омерзения подумал о растворимом кофе, которым наливался все дни, пока сюда ехали, да и дома, на работе, пили его с завидной регулярностью. Впрочем, включить чайник – это тоже своего рода ритуал, пить-то никто не заставляет.
– Итак, – тут Лисицын сообразил, что даже не помнит, как зовут собеседника, – я вас максимально внимательно слушаю.
– Мистер Лисицын… Я знаю, вы – маг.
– Я этого и не скрываю, – пожал плечами Сергей.
Разумеется, не скрывал. Просто не афишировал.
С другой стороны, после недавнего боя у реки это – секрет Полишинеля. Вопрос не в магии как таковой, а в том, адептом какого именно направления являлся Лисицын. Как раз это обстоятельство, как он надеялся, все еще было загадкой для окружающих.
– Я тоже маг. Школа земли.
А про школу жизни ты ничего не сказал, мысленно усмехнулся Лисицын. Впрочем, сейчас это маловажный нюанс. Тем более что в нынешние времена каждый стремится припрятать джокера в рукаве, так что какие уж тут обиды.
– И что с того?
– За нами ведется наблюдение. Я почувствовал его около часа назад. Одна со мной школа, но с несколько иным, хотя и не ярко выраженным национальным колоритом.
Лисицын понимающе кивнул. Магия едина, а вот системы обучения, подход к составлению заклинаний – они разные. Разные школы – это фактически как разные языки. А одна и та же школа, но в разных странах, с разными взглядами на одно и то же – это, скорее, как акценты одного языка, способные внешне отличаться почти до неузнаваемости. Так что и впрямь понятно, о чем хочет сказать британец. Плохо то, что его не проверишь – тонкие воздействия, в отличие от грубых боевых заклинаний, представителю другой школы, тем более столь специфической, как у Лисицына, обнаружить крайне сложно. Пользуясь терминами из радио, совершенно разные частоты. Ладно, придется верить на слово.
– Кто?
– Насколько я могу судить, школа французская. Но от их общепринятых стандартов отличается, и довольно сильно. Возможно, что-то провинциальное.
И это понятно. Местечковые, не слишком любящие столичных снобов, маги довольно часто пытаются если не создать новую школу, то хотя бы развить что-то свое, нестандартное. Чаще всего это приводит только к лишним затратам сил, хотя иной раз выдает интересные результаты, позволяющие серьезно приподняться талантливым провинциалам, о которых при ином раскладе и не услышали бы. К слову, это не самый лучший вариант, нестандартная магия способна преподнести нестандартные же сюрпризы.
– Что еще можете сказать?
– Пока ничего. Кроме того, что наблюдающий за нами маг в городе. Очень характерные возмущения от домов.
– Ясно. Пошли.
– Куда?
– К Смиту, разумеется. А то, видишь ли, спит он, когда такие дела творятся!
Как ни странно, начальник экспедиции не спал. Вторая странность – по пути к его апартаментам, на лестнице, им встретилась подруга и коллега погибшей Глэдис, Виктория. И выглядела она ну очень довольной. Проводив ее взглядом, Лисицын с трудом удержался от улыбки, понадеявшись, что все остальное скроет лестничный полумрак. Что уж там подумал или не подумал британец, оставалось лишь догадываться – одним из достоинств этой нации пиратов и авантюристов было умение владеть собой.
– Входите, – почти сразу отозвался на стук в дверь Смит. Он сидел, развалившись в кресле и лениво отхлебывая из высокого стакана (и где он его только взял) жидкость характерного цвета и запаха. – Присаживайтесь, наливайте, пейте. Я тут нашел интересную захоронку.
Что же, вполне логичное решение. Просто даже потому, что стресс надо снимать. А захоронка, сдуру пропущенная при разведке (и то сказать, замаскировал ее прежний хозяин кабинета качественно, чтобы добраться, пришлось бы сдвинуть один из диванов), поражала если не разнообразием содержимого, то уж обилием точно. Два ящика. Правда, не полных. Увидев это, Лисицын чуть приподнял бровь, и Смит быстро, словно бы оправдываясь, пояснил:
– Парням тоже надо слегка расслабиться. Я тут вызвал дежурного, передал…
Угу. То-то дежурная такая довольная была. И вряд ли только из-за бутылок со спиртным. Впрочем, свои домыслы Лисицын озвучивать не стал. Просто кивнул понимающе, взял одну из бутылок, охладил ее заклинанием, налил себе и британцу:
– Вы правы, сэр. Но у нас, – тут он сделал глоток, одобрительно кивнул – мэр явно знал толк в выпивке, – есть серьезный разговор.
– Слушаю.
Британец изложил ему то же, что и Лисицыну, и Сергей поразился, как может преобразиться только что расслабленный, готовый вроде бы скатиться в сон человек. Вот он полулежал – а вот максимально собран, и заметно, что в голове прокручиваются варианты. Выслушал не перебивая, кивнул:
– Ваши предложения?
Тут британец замолчал – все понятно, он человек ни разу не военный. Лисицын же, обдумывавший ситуацию, пока они шли сюда, выдержав паузу, спросил:
– Определить место стоянки наших… гм… друзей вы сможете?
– Пожалуй что нет, – британец смешно почесал кончик носа. – Разве что определить примерный вектор. Локализовать же их мне не получится.
– Вектор определите – уже хлеб. Они нас вряд ли ждут – знают, что мы остановились на отдых. Стало быть, если решат что-то предпринять, выждут, пока мы уснем. Несколько часов у нас точно есть.
– Предлагаете сыграть на опережение?
– Именно так. Ну, как минимум осмотреться.
– Что же, вполне логично, – Смит потянулся за рацией, но Лисицын предостерегающе поднял руку:
– Они вполне могут нас слушать.
– Тоже верно. Сергей Павлович, если не затруднит, позовите капитана. Будем думать. Профессор…
– Да? – с некоторой паузой отозвался британец. На профессора он явно не тянул и, соответственно, не сразу понял, что обращаются к нему.
– Что вам надо для ваших изысканий?
– Ну… Транспорт, естественно, хотя бы пару солдат для…
– Стоп. Вы про что?
– Про исследование места залегания…
– К черту! – Лисицыну на мгновение показалось, что Смит сейчас взорвется, но тот почти мгновенно справился с эмоциями. – Я говорю про определение направления вероятного про… Французов!
– А-а, – разочарованно протянул британец. – Тогда полчаса времени и комната, где меня не побеспокоят.
– Займите любую по вашему выбору.
– Хорошо. А…
– Вы уже уходите?
– Да.
– А почему так медленно?
Когда мрачно зевающий Трумэн и еще не ложившийся Сэм вошли в кабинет, опередивший их на пару минут Лисицын уже занял лучшее кресло и прихлебывал кофе с коньяком. Спать этой ночью все равно не придется, трезво рассудил он, и потому легкий допинг лишним не будет.
Остальные последовали его примеру. Смит несколько удивленно посмотрел на Сэма, которого, в общем-то, не вызывал, но потом, рассудив, видимо, что присутствие старшего (и лучшего) из солдат лишним не будет. А поскольку время до того, как британец вычислит, откуда исходит угроза, еще было, да и не верил никто, что ученый справится за вытребованные им полчаса, то расклады можно было изложить и обдумать не торопясь.
По сути, перед ними сейчас была задача с множеством неизвестных. До конца неясно, кто, где, какими силами, с какими намерениями. Трумэн, некоторое время обдумывая расклады, предположил даже, что стоит, если следовать математической логике, пойти от противного, предположив, что в город занесло случайных искателей приключений. Лисицын в ответ лишь неполиткорректно хохотнул:
– Да, да, все так и есть. Пойдем от противного, сказал математик физику, и они отошли от профессора философии в розовой кофточке.
Привыкший к общению с ним Сэм понял хохму сразу и тоже расхохотался. Остальным потребовалось некоторое время, но, в конце концов, здесь и сейчас были психически здоровые мужики, не озабоченные тем, как бы не обидеть «меньшинства», поэтому через некоторое время от дружного смеха дрожали стекла. Хотя, конечно, Смит и посмотрел при этом на русского укоризненно, ну да ему это было по должности положено.
Смех разрядил обстановку, сняв висящее в воздухе почти физически ощутимое напряжение, и дальнейший разговор шел в продуктивном ключе. То есть как разобраться, кто это, и пресечь возможные безобразия. Ибо вероятность, что одновременно с экспедицией в город, который уже вечность никто не посещал, зайдет кто-то, не имеющий отношения к непрерывно творящемуся вокруг безобразию, согласно все той же математической логике выглядела убегающе малой.
Британец, как и ожидалось, за полчаса не управился, но и сорок минут – вполне неплохой результат. Выслушав его и нанеся выкладки на карту, ученого не слишком деликатно отправили спать. Он, конечно, желал бы остаться – видно было, что и любопытство, и чувство собственной значимости требуют от него присутствия на военном совете, вот только остальные были с этим в корне не согласны. Так что его спровадили куда подальше, после чего довольно быстро пришли к выводу, что без разведки тут не обойтись. Сектор, в котором мог находиться чужой маг, был не то чтобы запределен, но для активных действий имеющимися у них силами все же великоват. Что же, решение принято, вопрос оставался лишь за его реализацией.

Завораживающе мерцают на небе звезды, и Южный Крест, икона пиратской романтики для всех мальчишек, указывает путь… А вот луны сегодня нет, и это хорошо – меньше шансов, что какой-нибудь чрезмерно зоркий любитель ночных прогулок различит во мраке две тени, практически бесшумно перемещающиеся от дома к дому. Плюс деревья, когда-то высаженные вдоль улиц, чтобы оживить пейзаж и добавить тени в удушливый от жары полдень, сейчас изрядно разрослись, создавая дополнительное укрытие.
Африканская ночь темна, и, если бы не «Совиный глаз», Лисицын точно переломал бы ноги на этих улицах. Да и с ним идти по вспучившемуся, покрытому трещинами и ямами асфальту – удовольствие ниже среднего. А вот крадущийся чуть позади Сэм, на которого Сергей наложил это заклинание (точнее, выдал ему пару очков из собственных запасов, на которые оно уже было наложено), едва не писался от восторга. По сравнению с обычным армейским ноктовизором они выглядели, как небо и земля. Цена, впрочем, учитывая потребную квалификацию мага, который нужен для их изготовления, тоже впечатляла.
В принципе, они потому и шли вдвоем, что еще одного комплекта очков у Сергея не было, а накладывать такое заклинание на человека слишком долго. Намного проще, чем на очки, но долго, потратить же половину ночи ради еще одного, не факт что полезного, участника рейда они себе позволить не могли. Ноктовизоры, конечно, в запасе имелись, но вопрос, насколько хорошо может с ними управляться молодняк не на полигоне, а в реальном бою, оставался для всех открытым.
Вообще, живности на улицах было мало – сказывалось остаточное действие заклинаний. Разве что змеи – эти твари были менее чувствительны по сравнению с млекопитающими, однако ночное зрение позволяло достаточно легко их различать и, в случае нужды, обходить.
Самой большой проблемой были не они. Куда хуже, что Лисицын не знал, где точно искать оппонентов (в недобрых устремлениях визитеров он изначально не сомневался) и как долго идти. Британец рассчитал вектор. Довольно приблизительно, но все же. А вот с дистанцией не сложилось. Не зная силы мага, ведущего разведку, она колебалась от «во-он тех кустиков» до самой окраины города. Как следствие, идти приходилось с максимальной осторожностью, делая широкий полукруг, чтобы не попасть в конус поиска, да еще и прикрывшись от внимания чужого мага плотным маскировочным щитом. Все это занимало немало сил и изрядно тормозило движение.
К счастью, то ли чужой маг оказался не столь уж крепким орешком, то ли просто решил сэкономить силы, но расположился он не так уж и далеко. Не под самым носом, разумеется, но и не в полукилометре, на окраине леса. Так, посередке. И найти его оказалось не столь уж сложно – маскировкой гости себя не особенно утруждали. Оно и неудивительно, учитывая их численный перевес.
Гостей было человек сорок, и для стоянки они, как и участники экспедиции, облюбовали один из уцелевших домов. Правда, не офисное здание со всеми удобствами, а чью-то виллу, построенную на совесть и стойко выдерживающую напор времени. Помимо численности, в качестве козырей у них имелся как минимум один маг – с такой дистанции даже Лисицын смог его почувствовать и локализовать – и бронетранспортер русского производства в экзотической для этих мест модификации. Обычно туземцы предпочитают относительно простые модели, требующие меньше обслуживания, но данный конкретный экземпляр был вооружен тридцатимиллиметровой скорострелкой в футуристического вида боевом модуле. Для штурма здания – самое то. Из плюсов – народ по большей части спал, бдели лишь часовые. Логичное решение, атака, если и начнется, то ближе к рассвету, а сейчас ее будущим участникам требовалось отдохнуть и набраться сил. Второй плюс – людей здесь было не так и много, подавляющее большинство орки, не солдаты даже, а опять какие-то бойцы племенных ополчений, которые стойкость в бою если и проявляют, то в виде исключения. Все правильно, офицеры-французы и туземцы в качестве пушечного мяса. В общем, неприятно, однако могло быть и хуже.
Как это часто бывало, решение пришло в голову мгновенно, и теперь оставалось лишь принять его или нет. Пару минут Лисицын обдумывал расклады, потом шепотом спросил напарника:
– С пушкой управишься?
– Нас этому учили, – чуть слышно усмехнулся орк. – Знакомая машинка.
Где именно он мог познакомиться с таким бронетранспортером, Лисицын уточнять не стал. И так ясно, в принципе. Россия продает оружие всем желающим, а попавшие, например, к арабам образцы иной раз уже через неделю-другую оказываются за океаном. Хорошо еще, новейшие разработки остаются для себя, а на экспорт идет даже не вчерашний день, а позапрошлый год. Впрочем, у американцев такая же проблема, и их танки точно так же испытываются на русских полигонах.
– Тогда слушай, – Лисицын изложил Сэму свой план.
Американец выслушал его, хмыкнул:
– Ну, ты хам… Поэтому может и сработать. Но имей в виду, если они опомнятся, этот гроб не проживет и двух минут. Так что увижу гранатометы – буду сваливать без оглядки.
Лисицын только кивнул – защита бронетранспортера для него откровением не являлась. Если навесить на эту коробку можно было многое, то в плане брони БТР был не особенно крут. Впрочем, удивляться тут нечему – не танк, чай, и не крейсер. Хлопнув напарника по плечу, он еще раз четко обсудил с ним план и ужом скользнул в темноту. Вот так, думал, уж и забыл половину того, чему когда-то учили, но пришла нужда – и организм вспомнил все, причем без дополнительных понуканий. Теперь главное было не нарваться на какой-нибудь особо неприятный сюрприз вроде управляемого минного поля, а уж бесшумно пройти между часовыми он сумеет – учен, хвала богам, неплохо.
С минами оказалось проще всего. Он, конечно, умел их обнаруживать, но здесь и сейчас их не ставили. Оно и понятно. Во-первых, какая зверушка забредет, один хлопок – и хана конспирации. Во-вторых, свой собственный контингент, понятие дисциплины у которого весьма своеобразное. Выйдет какой-нибудь обладатель больших клыков и слабого интеллекта до ветру – и результат будет плачевный. Как следствие, ограничились сигнализацией, управляющие нити которой были выведены непосредственно в дом – чтобы, опять же, приватно оповестить оператора, а не будить всю округу.
Плюс к тому сигнализация, сколь сумел определить Лисицын, к магии отношения не имела. Почему? Ну, самым напрашивающимся ответом выглядели помехи, которые она могла создать для ведущего наблюдение за противником мага. Что, в свою очередь, говорило о его отнюдь не блестящей квалификации. Может статься, имелись и еще какие-то резоны, но гадать сейчас не было смысла. Не поставили – и слава богу, а уж обойти стандартную электронную поделку, определив ее тип, не так и сложно.
Крадясь во тьме (куда там этим лохам-ниндзя), Лисицын отстраненно думал, что в этом доме, похоже, жили когда-то богатые люди. Иметь в городе такое подворье – это ж немалые деньги нужны. Помимо собственно дома, где расположилось – он это, хвала родовой магии, видел отчетливо – большинство незваных гостей, здесь имелась еще куча построек. По виду судя, хозяйственно-бытового назначения – гараж, нечто вроде сарая, крыша которого сейчас провалилась, а единственное окно скалилось на окружающих выбитыми стеклами, какой-то флигель. Он, к слову сказать, очень хорошо сохранился, и как раз из него работал чужой маг.
Приблизиться удалось без особых проблем, разве что последние метры двигался он медленно-медленно, как улитка. Мало ли, вдруг кто-то все же просматривает этот участок, а такое замедленное движение человеческий глаз попросту не улавливает. И вот она, цель. Точнее, окно, с уцелевшим, разве что грязным стеклом, через которое можно, тем не менее, заглянуть внутрь.
Внутри горел свет. Неяркий, синеватый, он исходил из начерченной прямо на полу пентаграммы. Смешно, любые фигуры в магии называют именно так, хотя конкретно у этой было аж восемь тщательно сориентированных по сторонам света лучей, увенчанных некрупными камнями. Лисицын присмотрелся – ну да, так и есть, малый походный набор. Аметист, горный хрусталь, флюорит, крокоит, ну и так далее. Стандартный комплект мага земли, причем, судя по размерам камней, не из дорогих. Но, главное, работает – линии светятся ровно, значит, потери на рассеивание минимальные. Делал пентаграмму не гений, но хороший профессионал, и сейчас он, практически не затрачивая сил, может вести наблюдение на довольно приличном расстоянии.
Что-то твердое уперлось Сергею между лопаток, и спокойный голос на отличном, без малейшего акцента русском произнес:
– Не дергайтесь, господин Лисицын. Не стоит лишний раз поднимать шум…

– Ну я же говорил, что он придет. Этот русский у них вместо цепного пса.
– Ох, и вырву же я тебе гланды, профессор. Через задницу, – пообещал Сергей.
Орк лишь осклабился:
– Ничего, брат, мертвые не кусаются.
Угу, угу, мне ли не знать, злобно подумал Лисицын, но промолчал. Было бы с кем препираться. Конкретно этот индивидуум был здесь далеко не главный. Равно как и тот гоблин, что сейчас возился у своей пентаграммы, зачем-то поворачивая один из кристаллов. Сколь знал Сергей, от того, какой гранью тот повернут, ничего не зависело, но этот ударившийся в эстетство кадр, очевидно, думал иначе. Лисицын прищурился, разглядывая его – ну да, вот и ответ, почему школа хоть и французская, но необычная. Этот – выходец с Кавказа и, сколь мог судить успевший послужить и в тех местах Лисицын, скорее всего из Грузии. А у них там свое представление о многом, и о магии в том числе. Так что результат вряд ли лучший, чем у классической, веками отработанной и отточенной французской школы. Скорее уж наоборот. Зато в оригинальности этой магии точно не откажешь.
А главным тут был, несомненно, темный эльф-полукровка, мордально очень похожий на того, которого Лисицын недавно упокоил на берегу реки. Высокий, худощавый, неопределенного возраста – ну да эльфы живут долго, поди определи, сколько конкретно этому индивидууму. Он сидел за большим, растрескавшимся, но все еще крепким и до ужаса монументальным столом, оставшимся, похоже, от прежних хозяев. Еще в помещении находились два человека, но, судя по их габаритам и выражениям лиц, это были профессиональные хранители, причем отнюдь не своего тела. Оружия на бодигардах висело достаточно, чтобы устрашить небольшую армию. Для таких мест подобный дресс-код вполне актуален уже несколько тысяч лет и, по-видимому, останется таковым еще долго.
Итак, полуэльф, два человека, орк, гоблин, пентаграмма… Еще собственное оружие, сваленное в углу, – чужаков оно, похоже, не заинтересовало. Ну и сам Лисицын, разумеется, сидящий на стуле, с руками, скованными за спиной. Наручники, сколь он мог судить, были зачарованы, что неприятно, однако же не смертельно. Если, конечно, тот, кто накладывал заклинание, применил стандартную защиту от классических магов. Судя по тому, что ток энергии искажался, но не прерывался, так оно и было, а значит, еще можно побороться.
Куда более неприятные ощущения, чем наручники, вызывало отстраненное внимание полуэльфа. Так обычно разглядывают насекомое, прикидывая, раздавить его, засушить для коллекции или пусть себе ползает. Ассоциации препоганейшие. И магом, между прочим, этот умник тоже был не из последних – воздух вокруг него чуть мерцал. В магическом спектре, разу меется. Школу, правда, с ходу не определишь, но исходя из общей предрасположенности эльфов, скорее всего, жизнь.
– Что же, – заговорил он столь неожиданно, что Лисицын едва не вздрогнул. Казалось, что фразу выдала машина, настолько она была ровной, спокойной, а главное, безо всякого перехода, который обычно наблюдается у людей. Никаких мимических признаков, только чуть шевельнулись губы, жившие словно бы отдельно от остальных лицевых мышц. – Мои поздравления – подготовка русского десанта по-прежнему на высоте.
– Что, уже приходилось сталкиваться? – не удержался от шпильки Сергей.
– Приходилось, – не стал отрицать полуэльф. – В молодости меня сдуру занесло в Иностранный легион. Тогда и схлестнулись.
– В плену были?
– Почему? – на этот раз в голосе собеседника прозвучало легкое удивление.
– Очень хорошо говорите по-русски.
– О, нет, – в голосе послышался легкий намек на улыбку. – Просто среди моих предков были в том числе и русские. У старых фамилий все очень перемешано, так что во Франции найти дворянина, в семейном древе которого не затесались выходцы из вашей страны, довольно сложно. Однако же мы отвлеклись. Думаю, нам стоит перейти к делу.
– Вы здесь хозяин, вам решать, – безразлично откликнулся Сергей.
– О, это очень хорошо, что вы понимаете данное обстоятельство, – голос француза звучал весьма довольно. – Это сэкономит нам кучу времени. Как вы думаете, почему я с вами разговариваю, вместо того, чтобы прикопать во дворе или просто бросить в ближайший колодец? Их здесь хватает, живность какая-то в них тоже живет. Думаю, через неделю они даже ваши кости растащат.
– Понятия не имею, – пожал плечами Лисицын. – Не будь вы французом, можно было бы предположить, что просто соскучились по общению с умными людьми. Но, учитывая, что ваша нация не считает остальных за людей, это сомнительно.
– Браво! – полуэльф демонстративно похлопал в ладоши. – Очень изящное, а главное, правильное умозаключение.
– А чего тут думать? Вы да британцы… Гитлер тихонько плачет в уголке… Всей разницы, что они презирают других так, что не придерешься, а вы верещите, как петухи на зоне.
– Не совсем понял последний оборот, – хмыкнул явно не знакомый с некоторыми гранями русского сленга полуэльф. – Британцы тоже верещат. Равно как и у нас умеют презирать красиво. Все зависит от интеллекта конкретного человека. Впрочем, мы отвлеклись.
– Думаю, вы сейчас исправите это досадное упущение.
– Ну, разумеется. Все довольно просто, молодой человек. Если мы не договоримся, убить вас я всегда успею. А вот если договоримся… В этом случае вы подпишете кое-какие бумаги. Потом спокойно вернетесь домой. Мы вам поможем с карьерой. В меру, разумеется. И уж точно снабдим деньгами, причем деньгами легальными. Лишний агент в вашем МВД нам не помешает. Как видите, ничего личного, просто взаимная выгода. Жизнь и перспективы против гибели и безвестности. Выбирайте.
– Звучит довольно щедро.
– Разумеется. Особенно учитывая, что вы убили моего двоюродного брата… Впрочем, мы с ним никогда не были особо близки.
– Там, у реки? Он первый начал. И потом, использовать в качестве группы поддержки вампиров, на мой взгляд, глупо.
– Я ему говорил то же самое, но он уперся. Всегда считал себя самым умным. Как же, чистокровный темный эльф! И очень хотел загрести всю славу. Хотя, конечно, рациональное звено в его плане имелось. Те же вампиры владеют одной весьма специфической магией, которую вы считаете выдумкой и не умеете определять. Иначе еще у моста бы назад повернули. А так… Мы просто убрали ваши танки – они могли оказаться… неуместны.
Ага, ага, не умеем, мысленно усмехнулся Лисицын. Ну, вот совсем не умеем. Вслух же лишь спросил:
– Могу я задать кое-какие вопросы?
– О, разумеется, – улыбнулся француз. – Правда, кое на какие мы вряд ли ответим. Но – задавайте. Один не самый глупый человек сказал: залог будущего сотрудничества – откровенность. Поэтому спрашивайте, время пока есть, ночь длинная.
Лисицын растянул пересохшие губы в улыбке и… огорошил француза, явно ожидающего разговор совсем о другом:
– Тогда скажите мне, с какого перепуга к вам перебежала эта обезьяна?
Кивок в сторону геолога был едва заметен, однако же все неплохо поняли, о чем идет речь. Гоблин, занятый своей пентаграммой, неопределенно хмыкнул, бодигарды растянули губы в усмешке. Профессор непроизвольно сжал кулаки и шагнул было к Лисицыну, однако полуэльф остановил его одним коротким, но преисполненным воистину царской властности движением подбородка.
– Вы сами виноваты, – ответил он после короткой паузы.
– Я? – удивленно приподнял брови Лисицын. – Мы с ним вроде бы даже почти не общались.
– И вы лично, и люди вообще.
– И в чем же, позвольте полюбопытствовать?
Француз усмехнулся:
– Он был мальчиком из задницы мира. Приехал в большую страну за океаном. Чтобы стать равным людям – и преуспел. Голова у него неплохая, работал как проклятый. Стал уважаемым специалистом – но и только. Вне работы он был и остался вторым сортом, которому цедят приказы через губу, и никакие деньги это не меняют. Вы меня понимаете?
– Разумеется, – Лисицын пожал плечами. – Эмигрант остается эмигрантом, и местные, потомки тех, кто создал страну и сами внесшие посильный вклад в ее процветание, за равного его держать не станут. Это нормально. Его дети, а скорее, внуки станут уже коренными, с историей, а он сам…
– Ну вот, вы и ответили на вопрос, почему он вас ненавидит. Разрушенная мечта и все такое.
– Разрушенная мечта – это от нехватки мозгов. Но я-то здесь при чем?
– А вы увели у него женщину, которую он со всей деликатностью обхаживал. А она, соответственно, с вами в машине кувыркалась. И это послужило последней каплей.
Тьфу ты, Лисицын едва удержался и от презрительного плевка в пол, и от смешка. Как все просто. Возревновал к своей геологине. Ну, пускай и дальше ревнует, дебил.
– А как он на вас вышел?
– Довольно просто. У него в роду были шаманы, он и сам кое-что может. Иначе не стал бы крутым геологом. Наше присутствие засек еще позавчера, а этой ночью, соответственно, пришел, опередив вас примерно на час. Не забудьте, это его город, он здесь вырос и знает каждое дерево.
Логично, черт возьми. Стоило это предусмотреть. Впрочем, теперь уже неважно. Пора переходить к более серьезным вопросам. Может, ответы и не пригодятся, но тогда хоть умереть получится с осознанием, что сделал максимум возможного. Вдруг да повезет и удастся уцелеть. Ведь, очень может статься, они Сэма так и не поймали. Шума-то не было, да и в разговоре о нем пока ни единого звука не прозвучало. Плюс этот гад явно сбежал раньше, чем они вышли, а значит, о том, что в рейд ушли двое, знать не мог. Оставалось тянуть время, поэтому Лисицын как можно спокойнее поинтересовался:
– А сами-то зачем к нам лезете?
– К вам? Вы ж вроде представляете тут Россию. Как говорится, наблюдатель. Ну максимум, врач. Вот и наблюдали бы со стороны, а не бегали с автоматом по темным переулкам.
– Там мои друзья. А друзей я не бросаю.
– Гордо и глупо. Впрочем, мои предки ответили бы то же самое. Итак, отвечаю на ваш вопрос. Потому что ваша экспедиция – угроза всему миру.
– Поточнее можно?
– А чего тут точнее… Вы, конечно, человек, от науки бесконечно далекий. От геологии, я имею в виду. Как врач – не знаю, но наука о Земле явно не ваш конек.
– Согласен. Железо я предпочитаю в виде нового автомобиля, а не куска руды.
– Это нормально, невозможно быть сведущим во всем. Однако сам факт отправки сюда экспедиции на поиски урана был примечателен. Легенда, шитая белыми нитками, вот как это называется.
– Ну почему же…
– Потому что еще недавно это была наша земля. На которую мы, – губы эльфа вытянулись вдруг в тонкую, почти идеально прямую линию, а глаза стали бешеными, – еще вернемся. Это – мой дом. Это здесь, в этой комнате, я рос… – он уже овладел собой, голос вновь звучал ровно. – А он, – тычок пальцем в сторону профессора, – был на побегушках у садовника. И мы точно знали, что здесь есть, а чего нет в принципе. Золотые россыпи – да, не слишком богатые изначально и уже качественно выработанные. Для серьезного предприятия абсолютно неинтересные, это разве что кучка старателей могла бы заинтересоваться… Впрочем, неважно. Итак, золото. Минимум алмазов – коренные залежи, как мне объяснили, очень далеко, здесь можно найти лишь то, что принесло водой. Опять же, для того, чтобы гнать сюда драги и добывать промышленным способом, совершенно недостаточно, а старатели – это мелочь. Еще кое-что в неинтересном количестве… Зато в болотах, куда так стремятся некоторые ваши ученые, можно найти кое-что иное.
– Вот как?
– Да. Хотя к геологии это не имеет никакого отношения.
– Что еще там можно найти, кроме малярии…
– О, там можно найти очень много разных видов болезней. А главное, по слухам, в сороковые наши светлые братья, – последние слова он словно выплюнул, – вели работы по созданию новых видов биологического оружия. И японцы тоже – вам ли не знать, что вся современная медицина построена на работах доктора Менгеле и генерала Саро Исии. И японские наработки частично исчезли – очень похоже, результаты деятельности этих вивисекторов от науки ушли на сторону. В общем, если кратко, наша разведка предполагает, что в этих болотах спрятано хранилище биологического оружия. Плюс, возможно, какая-то законсервированная лаборатория. Местные туда не ходят, боятся, мы перед самым кризисом отправили экспедицию, но она не вернулась, и непонятно, то ли попала в засаду местных каннибалов, то ли нашла, на свою беду, то, за чем была отправлена. Больше мы туда благоразумно не лезли, а вот наши коллеги с островов – могли. Тем более, если рисковать предстоит не им, а парням из-за океана.
В голове Лисицына со щелчками начали вставать на места кусочки головоломки. Биологическое оружие. Специалисты-микробиологи в экспедиции. И генерал-эльф на базе… Ну, сволочи, за такую подставу кому-то придется ответить.
– Логично… Я бы тоже в такой ситуации предпочел закопать экспедицию где-то по дороге. Африка и не такое скроет. Ясно и то, по какому принципу людей подбирали. Сгинут – большого шума не возникнет. Вернутся – все равно толком ничего не поймут. Но почему такой своеобразный расовый состав?
– Могу только предположить. Вы же знаете, наши родственнички любят поиграться с геномом. Есть мнение, что оружие, которое они создавали, имеет направленное действие, то есть способно эффективно поражать конкретные расовые группы.
– Японка…
– Наемница, хотя сама этого не знает. Их разведка в глубокой заднице и за соответствующую плату готова помочь любому желающему своими людьми, наработками либо разведданными. Мой покойный родственник имел на островах соответствующие связи.
– Рэй?
– А это кто?
– Уже неважно.
Действительно, неважно. Видать, британский агент понял, что его раскололи, и решил уходить, заодно выпотрошив наглого русского. И ведь почти в этом преуспел. Хорошо, не знал, с кем связался. На кого он работал – официальную Британию или эльфов, уже непринципиально.
– В городе тоже лю… гм… орки вашего родственника?
– Нет, – как-то вдруг совсем по-человечески сочувственно улыбнулся француз. – Скорее уж, ваши.
– Очень интересно… – начал было Лисицын, но договорить не успел. Дверь внезапно открылась, и на пороге возникла затянутая в черное фигура, которую Лисицын меньше всего ожидал здесь увидеть.
– Ой, а вы поглядите, кого я тут нашел! – весело заявил вошедший, демонстрируя всем присутствующим женщину, удерживаемую в жестком болевом захвате. И пока все, целых две секунды пялясь на нее, оставили гостя без внимания, начал действовать.
Пистолет с громоздкой трубой интегрированного глушителя он даже не поднимал, стреляя от бедра. Совершенно незнакомое Лисицыну оружие, судя по практически бесшумному механизму и скорее ожидаемым, чем реально слышным хлопкам, изначально ориентированное на бесшумную стрельбу дозвуковыми патронами. Тем не менее эффект от его применения был сокрушительным. Оба телохранителя рухнули на пол как подкошенные. Полуэльф рыбкой ушел в угол комнаты… Лисицын тут же кувырнулся назад под аккомпанемент мерзкого хруста. Оставалось надеяться, что сломался не его позвоночник, а все же спинка стула. Одновременно он рванул руки в стороны, добавляя магическое усилие. Зачарованные браслеты искажали токи магии, не давая сотворить заклинание, но прямой выброс все же не блокировали. Наручники мгновенно раскалились докрасна, после чего последовал мощный рывок. Запястья обожгло, но и цепь наручников рассыпалась, и Сергей тут же перекатом ушел в сторону, как раз до метнувшегося не глядя в тщетной попытке спастись профессора. Хорошо еще к стулу его не привязывали…
Он вскочил в тот момент, когда орк уже готов был прыгнуть в окно. На миг их глаза встретились. Чего было во взгляде противника больше, злости, страха или просто безумной пустоты, Лисицын так и не понял. Он просто со всей дури приложил его прямо в лоб все еще опоясывающим руку горячим металлом браслета, и искореженные наручники сработали как импровизированный кастет. Орк улетел в угол, сметя по пути что-то, судя по звуку, деревянное, и начал неловко ворочаться, потеряв, видимо, управление над собственными конечностями. А еще через миг в компанию к нему ушел и гоблин, так приложившийся головой об стену, что потерял сознание, и, рухнув, придавил телом профессора, окончательно лишив его шансов выбраться.
– Эй, мусью, вылезайте. Живым вы нам еще пригодитесь. Или я вас пристрелю. Мертвым вы нас тоже устраиваете.
Голос Кобрина – а это был именно он – звучал донельзя убедительно. А вот сам он выглядел совсем иным, чем еще несколько часов назад. Дипломат-недотепа, вызывающий покровительственные смешки у всех членов экспедиции, исчез, вместо него теперь был грамотно перемещающийся и уверенно держащий в руках оружие боец. Пожалуй, даже более профессионально, чем сам Лисицын, как неожиданно ревниво определил Сергей. Да и результат говорил сам за себя – двое убитых, нокаутированный маг, плюс та женщина, что сейчас без движения лежала чуть в стороне. И это в момент, когда сам Лисицын вырубил только одного противника, слабейшего из находившихся в комнате.
– А вы попробуйте меня достать, – раздался злобный голос из-за перевернутого стола. Сейчас в нем явственно прорезался французский акцент, тем не менее логика имелась. Да, француз вряд ли мог высунуться и открыть стрельбу, не рискуя получить пулю, но и его за толстыми досками достать не могли.
Все же бесшумный пистолет, при всех его достоинствах, имеет одну слабость. Из-за невысокой скорости его пули обладают отвратительной проникающей способностью, а потому полуэльф мог чувствовать себя в относительной безопасности. Лисицын, конечно, тут же вооружился «глоком», позаимствованным у одного из павших смертью удивленных телохранителей, но вот стрелять из него… Да, эта дура проломила бы доски и достала того, кто пытается за ними укрыться, но вот грохоту будет! А ведь рядом, и двадцати метров нет, целый дом, набитый вооруженными головорезами. И, хотя из орков солдаты так себе, их все же чересчур много. И это понимали все собравшиеся.
– Пат, а? – хохотнул полуэльф, не пытаясь, тем не менее, предпринимать решительных действий. Орать он, впрочем, тоже пока не хотел – поднятый шум не только будил спящих, но и снимал ограничения с русских. А после того, как они поймут, что на скрытности можно поставить крест, Лисицын отперфорирует его вместе со столом.
– Всего лишь на… – Кобрин посмотрел на часы и усмехнулся, – десять секунд.
– А…
И в этот миг темнота за окном взорвалась.
Сэмуэль Бартон, для друзей Сэм, для подчиненных сержант или сэр, не пытался изображать героя. Пока русские активно развлекались, он занимался тем, чему его всю жизнь учили – и неплохо учили – в Корпусе морской пехоты США, элитном роде войск их пусть и сдавшей за последние десятилетия позиции, но все еще могучей державы. Хорошо еще, что второй русский (вот ведь пройдоха, кто б догадался!) успел его перехватить до того, как он начал активные действия. Поэтому, аккуратно и бесшумно сняв часовых, Сэм забрался в бронетранспортер, осмотрелся в знакомом, но все же изрядно подзабытом, непривычном и, чего уж, тесноватом нутре русской машины, проверил вооружение, быстро прокрутил в голове последовательность действий и стал ждать. Секундная стрелка (он предпочитал такие вот, старомодные часы любым новомодным гаджетам) аккуратно отсчитала положенное число кругов. Все, данная русским фора закончилась, пора было работать.
Мотор взревел почти сразу – видимо, обслуживали его все же люди, а не местные кадры. Впрочем, им такой агрегат и не доверят. Конечно, это не совсем по инструкции, но Сэм не стал ждать, пока он прогреется, сразу же перебравшись на место стрелка. И, не дожидаясь, пока разбуженные звуком работающего двигателя обитатели дома начнут выяснять, что же здесь среди ночи происходит, всадил длинную очередь в ближайшую стену. Благо очки, подаренные Лисицыным, позволяли хоть и смутно, но видеть происходящее за тонким слоем бетона и определить, что народу там изрядно.
Когда работает автоматическая тридцатимиллиметровая пушка, находиться под броней неуютно. Даже найденные здесь же и предусмотрительно надетые наушники до конца не спасают от грохота. Ощущение, будто сидишь в гигантской пустой бочке. Но тем, кто попал под удар этой самой тридцатимиллиметровки, приходилось еще страшнее.
Даже крупнокалиберный пулемет способен насквозь пробить не слишком толстую стену. Пушка же или дробила бетон в клочья, или просто выносила целые блоки. Что творилось с находившимися внутри – оставалось только догадываться, но шансы выжить у них были невелики. А когда разрушения стали больше, дом, кряхтя, подобно смертельно уставшему человеку, осел, погребая под развалинами тех, кто не успел убежать. Может, кто-то и уцелел, но обстоятельный Сэм тут же, не теряя времени, выбрался из бронетранспортера и обошел руины по кругу, швыряя в каждую подходящую щель по гранате. Этого добра у него хватало, в бронетранспортере нашелся целый ящик. Французы обстоятельно подготовились к операции, что сейчас выходило им боком.
Во флигеле же все развивалось предсказуемо. Сообразив, что происходит, Лисицын принялся гвоздить из пистолета, стараясь, чтобы дырки получались как можно выше, прижимая француза к полу, но не причиняя реального вреда. Кобрин же, пользуясь этим, зашел во фланг и выстрелил один-единственный раз, после чего выволок из-за укрытия зажимающего плечо и отчаянно шипящего от боли полуэльфа.
– Вот и все, – устало вздохнул Лисицын, когда они вместе с подоспевшим Сэмом закончили упаковывать пленных. – На сегодня приключений хватит.
– Это точно. Руки покажи.
Надо же, а Сергей и забыл о браслетах, оставшихся от наручников. Даже боли не чувствовал. Зато стоило Кобрину сказать о них, как сразу и вернулась лишняя тяжесть, и боль накатила. А главное, эту заразу после термических экспериментов изрядно перекосило, так что отцепить их смогли с трудом. Минут десять провозились, не меньше.
Вид у рук был, скажем так, неприятный. Запястья – сплошной ожог. Жизни вроде бы не угрожает, однако дискомфорт жуткий. Конечно, Лисицын маг и врач, так что зажить должно быстро, но все равно оптимизма ему ранения не добавляли. Конечно, раны победителей заживают быстро, но дней несколько придется терпеть немалый дискомфорт. Впрочем, плевать, и не с таким справлялся.
Хорошо еще ни Кобрин, ни Сэм не пострадали, и теперь с интересом осматривали трофеи. Первым делом, кстати, выудив откуда-то бутылку отличного коньяка. Ее они втроем сразу же и оприходовали, констатировав, что французы знают толк в выпивке. Опьянения, правда, не наступило, все еще бурлящий в крови адреналин пережег спиртное моментально, однако все же стало легче.
– Что, отвык? – участливо поинтересовался Сэм у Лисицына, видя, как тот неприязненно косится на покойников. – За годы мирной жизни-то, а?
– Я к этому и не привыкал. Веришь – нет, но в плен мне попадать как-то не приходилось.
– Все когда-то бывает впервые, – философски заметил американец и, повернувшись к Кобрину, поинтересовался: – А ты, прости, кто такой? Про лопуха, когда-то отслужившего в армии, не рассказывай, все равно не поверю.
– И не надо, – дипломат усмехнулся. – Настоящие имя-фамилию раскрывать не имею права, называйте, как раньше. А так… У нашего МИДа тоже есть свои, подконтрольные только ему, структуры. В том числе и для специальных операций. Мы, конечно, не «Альфа» с «Вымпелом, не краповые береты и не спецназ ГРУ, но тоже кое-что могем.
Это точно, могет он. Вполне неплохо могет. Обыватель выругался бы на тему «скотина, мог бы и предупредить». Лисицыну же оставалось утешиться, что «служба». Сам виноват, детектив недоделанный. Мог бы и сообразить, что люди вроде Бестужева с Лешко вряд ли привыкли пускать дело на самотек. Сто процентов – пока Лисицын героически «создавал шум», бегая с автоматом наперевес и стреляя во все, что движется, этот кадр работал. И работал хорошо, раз его никто не заподозрил, а сам он оказался в нужное время и в нужном месте. Сделал и самого Лисицына, и американцев с англичанами, и французов. Честь ему и хвала! Хотя, конечно, оставался еще один вопрос, который стоило решить.
– Ну и на хрена был нужен этот спектакль? – мрачно поинтересовался Сергей. – Я имею в виду, зачем ты поцапался с Машкой?
– Понимаешь, мне надо было, чтобы все думали, будто мы с тобой разругались в хлам. Оперативная необходимость… Вы же с сестрой… В общем, ваши актерские способности меня удручали. Вы прямые, как палки. Вот и пришлось разыграть спектакль одного актера. Кто ж знал, что реакция Марии будет столь экспрессивной.
– Тебе повезло, что она мне не проговорилась сразу, иначе моя реакция была бы интереснее.
– Да ну?
– Грохнул бы и закопал под кустиком, – без улыбки ответил Сергей. – На дикарей списал бы. И я не шучу.
– Верю. Уж попытался бы наверняка. Но давайте отложим пока лирические отступления и поговорим с нашими… гостями.
Лисицын подумал секунду, кивнул и рывком выдернул из сложившейся в углу кучи малы самого малоценного, сиречь геолога-перебежчика. Толчком усадил его на чудом уцелевший стул.
– Ну, скотина, отвечай давай…
Правда, сообразить, на какие вопросы должен отвечать насмерть перепуганный орк, он так и не сумел. Вроде бы и так все ясно. Единственным вопросом, который он задал, был: «Зачем ты убил девчонку, скот?» Спрашивал он с надеждой, что все же ошибается, и Глэдис – дело рук этого урода. Честное слово, он бы его даже убивать пока не стал. Однако профессор отчаянно сучил ногами, верещал, что это не он, и, насколько мог судить Лисицын с помощью окончательно вернувшейся к нему магии, говорил правду.
Что же, жаль. Кобрин тоже спросил у профессора что-то маловажное, Сэм и вовсе промолчал, так что мучения геолога были закончены очень быстро. Подзатыльник – и лети себе в угол, приходи в себя и думай о своей горькой судьбинушке. А на его место, прямо на мокрый (профессор не смог сдержать позывы мочевого пузыря) стул брякнулся гоблин.
Да уж, этот кадр был совсем иной. Зыркал гордо и злобно, периодически шевеля огромным мясистым носом и всячески демонстрируя, что ничего не боится. Наверняка и магию бы применил, но в запасе полуэльфа нашлись еще две пары соответствующих наручников, одни из которых надели на гоблина, а вторыми украсили самого француза. Может, он и не маг. Даже скорее всего не маг, если и в критической ситуации не пытался колдануть. Вот только береженого и Бог бережет, а небереженого конвой стережет. Изрекший этот бессмертный афоризм Кобрин явно гордился своим красноречием и был очень удивлен, когда гоблин не пошел на сотрудничество.
Что же, не пошел – значит, не пошел. Два удара по морде – и вопрос решился самым положительным образом, все же гоблины редко отличаются стойкостью в безнадежных ситуациях. Информация пошла, но вот ее ценность…
Георги Шеварднадзе, дальний родственник когда-то министра иностранных дел СССР, а потом и президента независимой Грузии. Впрочем, это маловажно, поскольку данного конкретного индивидуума в пять лет увезли во Францию, где он и остался. Возвращаться в родные горы для него в силу происхождения было опасно, да и вообще, там периодически начиналась такая буза, что в Европе, несмотря на все заморочки последних десятилетий, было куда спокойнее.
Вот только жить как-то надо, а особых капиталов у родителей Георги не было. Их сбережений еще достало на то, чтобы дать образование детям и оставить себе на безбедную старость, но не более того. Вот и пришлось Георги работать по специальности, благо магом он был весьма одаренным. И сюда поехал именно в качестве наемного мага. Все же, как ни крути, работа с риском, но оплачивается хорошо. Конечно, руки вряд ли останутся чистыми, но деньги не пахнут. И вдобавок противниками будут не только американцы, к которым гоблин относился безразлично, но и русские. А вот последних Георги не любил.
– За что же вы нас так? – усмехнулся Лисицын. Ответ ему был известен, просто хотелось почувствовать себя очень умным. Ну, у каждого свои слабости. И гоблин не подвел.
Ух, как много было сказано про обиды, причиненные их несчастной стране русскими. Абсолютно забывая при этом, что именно русские спасли грузин как нацию, не дав туркам слопать их, подобно спелой груше. И, что характерно, без особых усилий. «…Пену сладких вин на расшитые шальвары сонный льет грузин», великий поэт знал, о чем писал. Нет, среди этого народа хватало храбрецов, да и просто талантов, вот только проявить себя они смогли в составе великой империи, а не богом забытого горного княжества. Впрочем, забывать добро – это тоже их традиция.
Однако когда гоблин перешел к обидам более современным, удивился Сэм. Если на историю давнюю, еще до его рождения произошедшую, ему было наплевать, то современные конфликты он, как профессиональный военный, знал неплохо. И был очень удивлен, что ответственность за собственное неумение дать отпор этот умник возлагает на кого угодно, кроме как на соотечественников.
Откровенно говоря, с точки зрения Сэма все было просто и логично: сильное государство, преследуя собственные интересы, активно строит соседей. Америка этим уже сколько десятилетий занимается. Дело житейское, а взаимное недовольство – то всего лишь пропаганда, и касаются такие разговоры исключительно серьезных игроков. Мелочи же гавкать не положено. Тем не менее сейчас именно это и происходило. И очень удивило американца то, что Америка, оказывается, тоже виновата. В чем именно, он тут же попытался уточнить и получил весьма эмоциональный ответ.
– Если бы вы дали нам современное оружие, – процедил Георги, с ненавистью косясь на Лисицына, – мы бы остановили этих варваров, а потом гнали бы их до Москвы.
– Да вам давай, не давай, толку все равно нет, – поморщился Сэм. В отличие от Трумэна, его предки политиками не были. Да и сам он был ни разу не политик, а исключительно военный, и рубил правду, не оглядываясь на то, насколько она была неприятна собеседнику.
– Ваша беда, – хмыкнул Лисицын, – в том, что вы считаете, будто вам все и всегда должны. Это, впрочем, относится практически ко всем народам. Только кто-то имеет достаточную ресурсную базу, интеллектуальный потенциал и храбрость, чтобы сделать претензии обоснованными, а кто-то нет. Вы – не имеете, в том между нами и разница.
– Посмотрел бы я…
На что бы он посмотрел, так и осталось загадкой – видимо, и сам не вполне представлял это. Сергей улыбнулся:
– Да чего тут смотреть. Козел, получивший по рогам от медведя, может считать себя экспертом в охоте на хищников. Только ружья ему все равно никто не даст. И еще. Даже с пулеметом наперевес козел всегда остается козлом. Подумай об этом.
– Ты… Ты…
Ругательство, выданное гоблином, Сергею было незнакомо. Впрочем, он и не старался запоминать нецензурные выражения на экзотических языках. Скучно это и неинтересно. Только рукой махнул:
– Сейчас он станет вспоминать, как хорошо им жилось, пока не пришли русские.
– Да, мы жили хорошо! Без вас! Это было замечательное время!
– У тебя, я смотрю, весь негатив тех лет сводится к прикосновению холодного железа к голому телу.
– В смысле?
– В смысле, горшки в детских садах тогда были исключительно железные.
Ответом ему стало очередное ругательство. Лисицын вздохнул:
– Я понимаю, что ты по капле выдавливаешь из себя раба. Понимаю, что занимаешься этим всю жизнь. Не понимаю только, почему ты похож на сморщенный тюбик, а раб никак не кончится. Ладно, может, хватит с него? Толком все равно ничего не скажет, а скоро рассвет.
Вопрос был серьезный. Как только станет более или менее светло, Трумэн поднимет всех и двинет сюда, им на выручку. Поэтому стоило поторопиться. С этим были согласны все, и допрос решили форсировать.
Гоблина отправили отдыхать в компанию к профессору, а сами оказались перед выбором: полуэльф или женщина. Полуэльф наверняка информированнее. С другой стороны, он уже многое сказал, а то, что еще не прозвучало, выцарапывать придется клещами. В буквальном смысле слова. Поэтому решили для начала переговорить с дамой – при нынешних раскладах она выглядела перспективнее.
– Ну что, красивая девушка Полина, – Лисицын улыбнулся пленнице своей фирменной улыбкой. Такой он когда-то пугал не в меру молчаливых подследственных, его опера специально приглашали. Точнее, водили к нему молчунов на экскурсии. Заведут, а ты такой в халате, да с инструментами, да стол как раз готов… Остается только улыбнуться. Очень хорошо способствовало развязыванию языков. И сейчас получилось неплохо – девушка рефлекторно дернулась, пытаясь оказаться от него подальше. – Я смотрю, не срослось у вас с лейтенантом… Давайте так. Не срастется разговор с нами – вы срастетесь с грунтом. Как вам этот вариант?
– Да пошел ты…
– Интеллигентной девушке и слов-то таких знать нельзя, – Сергей выслушал, не перебивая, ее эмоциональную тираду и улыбнулся, на сей раз почти ласково. – Но если вы меня хотите разозлить, то очень зря. Я, понимаете ли, сейчас на работе. А работу и эмоции смешивать не стоит, непрофессионально это. Я вас, случись нужда, на ломтики разрежу без малейших эмоций. И пока вы не расскажете мне, как дошли до жизни такой, от вас не отстану.
– Да я, скорее, сдохну…
– Это вас не спасет, – Лисицын усмехнулся и, наклонившись к ее уху, признался собеседнице, кто он. Та ощутимо спала с лица и побледнела. Хотя чего тут нервничать? У его магии больше дурной славы, чем реального зла. – Так мы говорить-то будем? Или, может, начнем?
Вот что значит хорошая репутация! Он ее и пальцем не тронул, а выложила дамочка все. Хотя чего тут, в сущности, выкладывать-то было? Она просто сделала свою работу, исполнив распоряжение посла, которому совершенно не нравилось, что кто-то из его ведомства имеет контакты и ведет сотрудничество с враждебной страной. Тот факт, что сам он делал то же самое, но с не менее враждебной Францией, выносилось за скобки. В общем, министерство одно, а группировки разные.
Украдкой наблюдающий за Кобриным, Сергей понял – в раскладах тот уже разобрался и теперь обдумывает, как бы поставить в известность свое начальство. Хотя чего тут не понять. Вначале посол (а как играл, хрен в чем-то заподозришь!) попытался сорвать работу, просто сдав Лисицына французской агентуре прямо там, в городе. Когда тот оторвал наглецам головы, эвакуировал засветившуюся Полину под крылышко французов. Сентиментальный человек, однако мог ведь и ликвидировать, оно даже надежнее бы вышло. Что сейчас, в общем-то, и подтверждается. А вот сюда она потащилась, конечно, зря. Впрочем, учитывая, что шашни с полуэльфом, главой, кстати, французской разведсети в этих местах, она закрутила моментально, с ее точки зрения логика была. Женская, правда.
Поучительная история, хотя по большому счету сейчас мало на что влияющая. Лисицын переглянулся с остальными и вслух задал вопрос, который наверняка мучил каждого из присутствующих, причем с обеих сторон: что с пленными делать дальше? С одной стороны, терять ценные источники информации как-то неохота. С другой, оставлять их в живых – делиться этой информацией с американцами. Учитывая же, что экспедиция, в сущности, под эгидой США и проводится, как бы ни пришлось их вообще отдавать. Дилемма, однако. Но, так уж получилось, от необходимости принимать судьбоносное решение их избавили.
– И что это вы здесь делаете?
Лисицын повернулся, удивленно поднял брови:
– Алекс?
– Ну да, все мы здесь, – Трумэн вошел в дверь, окинул взглядом картину «допрос в полевых условиях», понимающе усмехнулся. – Как, многое узнали?
– Да, потом расскажу. Или сам расспросишь.
– Да мне без разницы. Вон ему интересно будет.
Кивок головы обозначил интересующееся лицо.
Ну да, Смит, кто б сомневался. За его спиной Джордж, Маша – ну куда ж без нее… Еще маячат на заднем плане оба британца, морпехи… Лисицын удивленно поднял брови:
– Вы что, всей толпой сюда приперлись?
– Да нет, Бакомбо с его головорезами там оставили. Толку от них все равно немного, пусть хоть базу охраняют.
Логично, в общем-то. Лисицын кивнул:
– Ладно, берем этих да буксируем на базу. Что узнал, я потом расскажу, а их сами расспросите.
Трумэн кивнул, но только он хотел отдать распоряжение, как Маша, поднырнув ему под локоть, разом оказалась напротив Сергея.
– Ты… Ты… Ты…
– А я что?..
За это Лисицын тут же заработал кулачком в грудь. И еще несколько раз. И продолжалась экзекуция до тех пор, пока он не поймал девушку за руки. После чего пошли обвинения в том, что он оставил ее одну. И что бы она делала, если б он погиб? Затем сопли-слезы… В общем, милая семейная сценка, вызывающая набор понимающих смешков у всех присутствующих.
Хорошо еще долго психовать и обижаться Маша не умела. Не тот характер. Слезы высохли очень быстро, после чего вернулся интерес к окружающему. И в первую очередь к представительнице одного с ней пола. Обойдя стул, на котором все еще сидела Полина, по кругу, девчонка осмотрела ее во всех подробностях. Хоть и видела раньше в посольстве, но там Полина была для нее лишь лицом за стойкой, теперь же, пользуясь случаем, она явно стремилась узнать побольше и рассмотреть угрюмо молчащую дамочку во всех подробностях. Затем встала напротив, уперла руки в бока и, под удивленными взглядами остальных, спросила:
– Сыр любишь?
– Нет.
– Странно. Такая крыса – а сыр не любит…
– Да пошла ты…
– А тебе бы на диету сесть, – будто не услышав затейливое пожелание сексуальной прогулки в неведомые дали, хмыкнула Маша. – Говорят, лишний вес плохо отражается на работе сердца. Да и мужчины таких не любят.
– Что, отбить хочешь? И не надейся. На твою фигуру ни один нормальный мужик не клюнет.
– Возможно, – Машка окинула взглядом свои пропорции, затем телеса собеседницы и самокритично согласилась: – У тебя параметры интереснее. Что поделать, кому-то Бог дает большие сиськи. А на ту, которой не дал, у него более серьезные планы. Кстати, а кого тут отбивать? Вон того? – кивок в сторону пленного француза. – Какой смысл? Кстати, привет, дядюшка. И как тебя угораздило связаться с этой мымрой?
Глаза выпучили все. И Лисицын, и Полина, и американцы, и сам француз. Маша усмехнулась презрительно:
– Что, не узнал? А я вот узнала. Разрешите вам представить – мой дядя. Точнее, родство чуть более далекое. Он двоюродный брат моего деда, ну да эльфы живут долго, и это накладывает определенный отпечаток на восприятие. Как видите, данный экземпляр хорошо сохранился. И почти не изменился с момента, когда я видела его в последний раз.
– Однако же, леди, вы не слишком почтительны, – усмехнулся Смит.
– А с чего бы? Моего отца из-за этого брака изгнали из рода, мать травили… В обоих смыслах слова. Причем он особо активно в этом участвовал – наверное, чувствовал собственную неполноценность. Так что мне сейчас даже интересно наблюдать за ним.
Француз ответил на темноэльфийском. Удивительно красивый все-таки язык. И совершенно непонятный. Хуже, чем латынь, которую Лисицыну пришлось зубрить в студенчестве. А вот Машка поняла, и лицо ее словно закаменело и стало бледным-бледным.
– Что он сказал?
– Ничего особенного, – удивительно спокойно ответила девушка. – Просто назвал человеческой подстилкой. И подзаборной шавкой.
Шаг вперед – скорость, с которой Маша двигалась, вышла за пределы восприятия Сергея – и обутая в кроссовку нога с размаху проехалась по скуле полуэльфа. Уж очень удобно тот сидел. Голова мотнулась так, что Лисицын подумал, шея сломается. Но нет, француз только удивленно захлопал глазами – видать, кости у него были крепкие. На лице стремительно наливалась кровью огромная багровая ссадина.
– Укусила собака? – голос Маши звучал ласково-ласково. – Злая, небось? Ну ладно, не плачь. Сейчас укусит добрая.
Ко второму удару полуэльф был готов, но когда тебя изо всех сил пинают между ног, сохранить аристократически безразличное лицо сложно. С тихим шипением он втянул в себя воздух и сложился пополам. И тут же новый удар в лицо, такой, что заставил его распрямиться. По полу с отчетливым стуком покатились выбитые зубы.
– Вот такая я, – на лице девушки блуждала отстраненная улыбка. – Добрая-предобрая, правда?
Лисицын схватил ее за плечи, развернул и прижал к себе. Девчонка всхлипнула, и тут же плечи ее затряслись, а обильно выступившие слезы намочили рубашку. Обычная истерика. Он чертыхнулся мысленно, погладил ее, как в детстве, по голове. Взгляд ненароком зацепился за успевшие порядком отрасти волосы. Белые у корней, они придавали девушке какой-то пегий окрас.
– Все-все-все. Тихо-тихо… Все, я сказал! Он уже свое получил. Все нормально. На, – Сэм очень оперативно сунул ему в руки фляжку. – Глотни. Один глоток, я сказал!
– Кха!!! – не слушая его, девчонка высосала сразу полфляги фирменного американского самогона. – Что за гадость!
Ну, гадость, не гадость, а сработало пойло вероятного противника как надо. Во всяком случае, щеки девушки порозовели, и думать о чем-то кроме как продышаться от этой отравы она сейчас была не в состоянии. Чего Лисицын, в принципе, и добивался. С женской истерикой можно бороться по-разному. Можно по щекам отхлестать, а можно вот так. Правда, что вреднее для организма – вопрос открытый.
– Все, пакуйте его, парни, – Лисицын повернулся к морпехам. – Только не поломайте, когда тащить будете. Синяки я не считал, не проверишь, но кости вроде бы все целые, имейте в виду.
Предупреждение было не лишним. За время путешествия девчонка стала любимицей всей группы, и ее, судя по некоторым обмолвкам, считали чем-то вроде негласного талисмана. В такой ситуации полуэльфу и впрямь могли случайно оторвать что-нибудь ненужное. Голову, например.
Шипящего сквозь зубы француза утащили, остальные пленные смогли покинуть комнату своим ходом. Когда их увели, Смит осуждающе покачал головой:
– Думаю, вам стоило бы быть чуть более сдержанной, и…
– Не ваше дело!
Смит заткнулся чуть ошалело. До сих пор он ни разу не слышал от этих двоих подобного тона. Да, русский и его сестра были до ужаса неполиткорректны, вольны в суждениях, иногда резки, часто язвительны, но притом очень хорошо чувствовали грань, которую нельзя переходить. Во всяком случае, ни один из участников экспедиции не смог бы сказать, что его оскорбили – разве что дали жесткий отлуп в ответ на собственный косяк. Но сейчас…
Сейчас на Смита глядели две пары глаз, очень разных, но и невероятно похожих. Чем? Скорее всего, выражением. Очень схожая гамма чувств, преобладающим в которых было презрение. Смит, человек умный (а другого руководить экспедицией не поставили бы), сразу понял, что здесь не просто оттоптанная мозоль, а нечто большее. И лезть в это узкое, практически семейное дело не стоит. Хотя бы потому, что это опасно для здоровья. И уж как минимум его пошлют, далеко и надолго, полностью наплевав на авторитеты. В этой ситуации лучше всего было спустить вопрос «на тормозах», что он и сделал, пожав плечами и замолчав. И был прав.
Откуда ему было знать, что там случилось в прошлом? Знал только Лисицын, даже его мать и бабушка не посвящались в тему. Просто из-за того, что Машка прекрасно понимала: женщина может запросто разболтать информацию. Не со зла, а просто не следя за речью. Пожилая женщина, да в разговоре с подругами – тем более. Именно поэтому только брату она когда-то один-единственный раз облегчила душу. Просто в момент, когда не было сил держать все это в себе и надо было хоть с кем-то поделиться болью.
Все просто было, еще одна вариация на тему старой, как мир, истории. Темные и светлые эльфы издавна враждовали. И так же давно поняли, что война не приносит выгоды. Именно поэтому обе стороны уже много веков держали нечто вроде негласного, однако от того не менее жесткого перемирия. Но если эльфы старые, опытные, повидавшие мир и контролирующие свои эмоции к положению дел привыкли и, в общем-то, против таких раскладов ничего не имели, то шустрая молодежь… О, этой дай только побурогозить, ломая «замшелые традиции» и пытаясь создать что-то новое. Не понимая даже, что их родители когда-то пытались сделать то же самое.
Иногда подобное выливается в эксцессы, подчас кровавые. Но если рукой на перевязи или шрамом на лице можно похвастаться перед сверстниками, а старшие вряд ли станут вмешиваться, не мешая детишкам зарабатывать собственные шишки, то кинжал в сердце – это уже куда серьезнее. И проблемами грозит нешуточными, причем для обеих сторон.
Что уж не поделили темный эльф из Франции и светлый из уважаемого сицилийского клана, так и осталось неизвестным. Машка не говорила, а скорее всего, и сама была не в курсе. Все же к моменту, когда ее судьба пересеклась с Лисицыным, ей было всего десять лет. Но кое-что она знала.
Поединок двух молодых – им обоим не исполнилось еще и шестнадцати – эльфов кончился смертью одного из юнцов. А это уже грозило серьезными, вплоть до открытой войны, последствиями. Разумеется, сородичи не оставят без поддержки, но это относилось к обеим сторонам. А большой войны никому не хотелось. Эльфы любят кушать в хороших ресторанах и гонять на дорогих тачках, а не умирать из-за ошибки пары самонадеянных мальчишек. И потому на компромисс, демонстративно показывая окружающим, что не больно-то и хотелось, радостно пошли все.
Старейшины обоих кланов (о, уж они-то знали друг друга, кажется, вечность, и как врагов на поле брани, и как соперников на совместных попойках) посовещались и решили… В той ситуации, наверное, это было мудро. Раз темный убил светлого, то пускай его клан даст равноценную замену. Не другого эльфа, разу меется. Просто одна из женщин-дроу, по выбору отца погибшего, пойдет ему в наложницы, благо тот вдовец, и родит ему сына или дочь. Компромиссное решение, изрядно бьющее некоторых по самолюбию, но спасающее от взаимной резни. И, как это часто бывает с подобными решениями, что-то пошло не так.
Отец и мать Машки, так уж получилось, неплохо поладили. И, в конце концов, плюнув на условности, узаконили свои отношения. Под благовидным предлогом – детям надо расти в семье, а не считаться официально прижитыми на стороне ублюдками. И вот тут все взвыли, потому как ситуация с наложницей – это, в общем-то, овеянная веками традиция, подобное не раз случалось в прошлом. А вот межрасовые браки в среде эльфов, что темных, что светлых, не приветствовались. Еще можно было сдать назад, но парочка уперлась рогом… В общем, отца Маши изгнали из клана, его жену официально нет, однако грохнуть пытались раз пять, не меньше. Зря, что ли, они смылись из Европы в эту задницу мира, где на многое смотрели терпимее? Просто из-за того, что в окружении полудиких орков приходилось воздержаться от взаимной резни. И привело это в результате родителей девочки в тот самый аэропорт, где они и погибли. А с ними и оба старших брата Маши. Вот такая история… Которую остальным знать ну вообще не стоит.
Впрочем, когда они вышли на улицу, все успели взять себя в руки. И Лисицын, глядя на плывущие в небе облака, почти весело заметил:
– Самое обидное, что это все еще не конец.
– Что вы имеете в виду? – Смит, пользуясь моментом, тоже спешил разрядить обстановку. Остальные с интересом повернулись к опять начавшему рожать какую-то нестандартную мысль русскому, и даже ко всему привычный Сэм, как раз направившийся к успевшему полюбиться бронетранспортеру, остановился, дабы не пропустить ничего важного.
– Есть один момент, – Лисицын бодро повернулся к тому ученому, который вечером засек чужое наблюдение. Сейчас тот, опоясанный ремнем с пистолетом и придерживающий висящую за спиной М-16, выглядел донельзя воинственно. – Немного забегая вперед… Хотя вы через пару часов услышите то же самое от первоисточника. К снаряжению нашей экспедиции приложили руку эльфы. Вот сколь я могу судить, у нас в группе просто обязан быть соглядатай от них. И не один – остроухие не любят ставить все на одну карту. Но кое-кого я, как мне кажется, вычислил.
– И кого же? – судя по взглядам, заинтересованы были все.
– Да вот его, – Сергей без малейших признаков вежливости и хорошего воспитания ткнул пальцем в ученого. – Магия земли. И магия жизни, не так ли? А ее без толики эльфийской крови не освоишь. Во всяком случае, именно так утверждают наши генетики. Лично я склонен им верить.
– И что? – хладнокровию британца можно было позавидовать.
– Да ничего особенного. Только косвенные данные, конечно, однако же микробиолог, который выдает себя за геолога, владеет эльфийской магией и настаивает на том, чтобы мы лезли в места, где, судя по оперативным данным, у эльфов были спрятаны то ли хранилище бактериологического оружия, то ли лаборатория по его изготовлению, а может, то и другое вместе… Учитывая расклады, думаю, нам стоит вернуться. Проверить вас как следует, в американском посольстве и в присутствии наших специалистов, дабы всякие ненужные домыслы не возникали. И если вы чисты, продолжить работы. Как смотрите?
– Предложение нашего русского товарища выглядит как минимум логично, – не задумываясь, кивнул Смит. – Потерять сутки-другие менее опасно, чем подставить под удар всю экспедицию. Тем более что это не займет много времени – у русских здесь есть вертолет, способный на одной заправке с минимальным грузом смотаться туда-обратно. Я надеюсь, они нам не откажут?
– И я надеюсь, – кивнул в ответ Кобрин, причем, судя по выражению его лица, он имел соответствующие полномочия и заранее не завидовал тем, кто рискнет вставлять палки в колеса. Особенно в свете открывшихся обстоятельств и связанных с ними возможных неприятностей.
– А я против! – голос британца звучал холодно. – Это противозаконно, и…
– Ты еще нам о правах человека втереть попробуй, – Лисицын улыбался одними губами, вроде бы не пытаясь делать лишних движений, но заметно было, что к бою он готов. Маша плавно шагнула в сторону, ее рука легла на кобуру. Расстегнутую, как заметил Смит. Кобрин зеркально повторил ее движение, шагнув в другую сторону. Эта группа, похоже, даже не сработавшись толком, уже хорошо понимала друг друга.
И все же британец оказался быстрее. Кем бы он ни был, стрелять его научили неплохо. Пистолет оказался в его руке словно по волшебству. Хлоп! Хлоп! Хлоп! Вот только Лисицын по-прежнему стоял на месте, улыбаясь. И лишь очень наблюдательный человек обратил бы внимание на то, что каждый раз его поза чуть-чуть, почти мгновенно и абсолютно без перехода, изменялась.
А потом он вдруг шагнул вперед, столь быстро, что британец не успел отреагировать. Пистолет улетел в сторону, а самого ученого отшвырнуло назад, прокатив по серой, утоптанной земле. Правда, очень аккуратно, можно сказать, нежно – весьма похоже, он ничего всерьез не повредил. Встал на ноги, во всяком случае, без посторонней помощи.
– А я ведь знаю, кто ты, – негромко сказал он, выпрямляясь. – Видел я уже такое.
– Где? – с интересом спросил Лисицын.
– А вот это уже неважно, – британец тряхнул руками, разминая кисти. – Ну что, поединок?
– Зачем? – Лисицын выглядел удивленным. – Эти ваши поединки – замшелые традиции, я бы сказал так. Да и вообще, по отношению к русским вы их соблюдаете, лишь когда вам выгодно. Поэтому, извини уж, тебя сейчас просто упакуют и отправят на потрошение. Думаю, наши американские коллеги с радостью этим займутся.
– Да я тебя…
Лисицын чуть заметно шевельнул пальцами, и маг замер, выпучив глаза. Вот так-то, друг ситный, этого ты и не ожидал. От подобных Сергею ждут чего-то вроде психосоматической блокады, на крайний конец банального паралича. Но никак не того, что вокруг тела мгновенно образуется тоненькая корочка сгущенного воздуха. Ощущение, будто окунули в бетон, а потом дали застыть. Заклинание, откровенно говоря, совсем другой школы, и вообще его используют крайне редко, но Лисицыну оно нравилось. И потом, ожидая от него классических для его магических предпочтений действий, защиту от такого обычно не ставят. Как сейчас, например. Не подозревая даже, что он, спасибо родному образованию, маг широкого профиля. Все-таки европейцы – изрядные снобы и не раз уже прогорали только из-за того, что не давали себе труда как следует изучить русских.
Аккуратно обойдя вокруг поверженного врага, Сергей вздохнул. Жаль, что не получится его так и оставить. Во-первых, такое заклинание, сотворенное кем-то, кроме воздушника, жрет непозволительно много энергии. А во-вторых, через несколько минут этот умник задохнется. Лисицын потратил десяток секунд на то, чтобы наложить уже обычный паралич, вновь шевельнул пальцами, снимая блокаду, после чего убедился в том, что британец нормально дышит.
– Все, пакуйте, – и, повернувшись к коллеге плененного мага, усмехнулся: – Надеюсь, вы не будете против проверки?
– Н-нет… – впечатленный увиденным (и стволами развернувшихся в его сторону автоматов, которыми ощетинились морпехи), второй ученый был, как старая дева, на все согласный.
– Вот и хорошо. И да, последнее. Алекс, скажи, зачем ты убил Глэдис?
Это было неожиданно. Для всех, кроме Сэма и Джорджа. Эти двое оружие не поднимали, но за капитаном (и, к слову, за Лисицыным тоже) наблюдали очень внимательно. Пауза, висящая в воздухе, стала вдруг очень тягучей, словно замедлилось все – и ветер, и мысли, и само время. А потом, разбивая это вязкое состояние, будто камень зеркало, раздался спокойный голос Трумэна:
– Серж, ты что, с ума сошел? После такой ночи, конечно, я не удивлюсь, но…
– Я бы сам предпочел именно такой вариант, – Лисицын вздохнул. – Но, увы, единственная улика сейчас указывает на тебя.
– Точнее?
– Глэдис была убита ударом ножа, которым все резали мясо. Все, и его рукоять была захватана, измазана отпечатками пальцев и следами аур до полной невменяемости. Удар точный, хорошо поставленный, но это тоже ни о чем не говорит. Здесь новичков в принципе нет, любой мог справиться. Работали грамотно. Одной рукой зажали рот, сделав это чересчур резко – губы разбиты, – второй нанесли удар. Опять же, на такое способны почти все. Но кое-кто (а вот знать, что это Джордж, капитану пока не следовало) заметил одну деталь. Указывающую, что характерно, на тебя.
– И какую же? – голос Трумэна звучал холодно и спокойно.
– Видишь ли, – Сергей едва заметно усмехнулся. – У тебя привычка пользоваться исключительно своим ножом, а в тот вечер ты активно работал тем же кухонником, что и остальные. Притом, что твой был на поясе. А ведь ты в этом плане брезглив. К чему бы это, не подскажешь? Не для того ли, чтобы размазать свои следы между остальными? Впрочем, я думаю, ты слетаешь в посольство вместе с нашими… гостями, и там легко снимешь с себя подозрение, не так ли?
Что мог ответить на подобное Трумэн, осталось тайной. Возможно, он и нашел бы нужные слова, но в этот момент раздались негромкие, но столь четкие, что разом перекрыли все посторонние звуки, аплодисменты. Лисицын, да и все остальные развернулись почти мгновенно, и этого как раз хватило, чтобы увидеть, с кем они имеют дело. Но, увы, только на это, поскольку буквально через мгновение они были с ног до головы опутаны невесть откуда взявшейся, мгновенно проросшей травой, которая вдобавок оказалась прочнее стальной проволоки.
– Браво!.. – Светлый эльф, вошедший в ворота, производил весьма эффектное впечатление. Высокий золотоволосый, с невероятно правильными чертами лица. Фигура совершенная, пышущая одновременно силой и гибкостью. Это тебе не перегруженный мускулами качок из спортзала и даже не профессиональный военный, это совсем другой уровень. Тот, когда на соответствующую генетику наложены отработанные за тысячелетия методики тренировок. Прямо хоть картину с него пиши.
Единственное, что портило впечатление, так это надетая на него хламида. Вроде бы не стесняющая движения, но выглядящая как-то несерьезно. Вдобавок, судя по количеству завязок и петель, одежда эта вполне могла называться «кошмар эксгибициониста». Пока их развяжешь, жертва успеет спокойно уйти неспешным прогулочным шагом. Однако, если кто-то надевает такие шмотки, идя на опасное задание, стало быть, он уверен, что они достаточно функциональны. Поэтому надеяться на то, что эльф в критический момент запутается в своем одеянии, не приходилось.
– Вы очень вовремя, мессир, – Трумэн, единственный, кто остался на свободе, облегченно вздохнул. – А то мой друг оказался чересчур умным. Я уж думал, придется драться.
– И он бы вас убил, – без улыбки ответил эльф. – Его подготовка лучше вашей, да и маг он не из последних. Кстати, я так и не понял, какой школой он владеет изначально. Впрочем, сейчас это маловажно. Сумма уже на вашем счету. Я надеюсь, вы сможете добраться до цивилизованных мест самостоятельно?
– Разумеется, – Трумэн кивнул в сторону бронетранспортера. – Подарок ваших конкурентов пришелся весьма кстати.
– Очень хорошо. В будущем с вами свяжутся – думаю, у нас будут предпосылки к дальнейшему сотрудничеству.
– Ну и сволочь же ты, капитан, – прохрипел Сэм. Трава изрядно ему мешала, сдавливая грудную клетку, но рот оставался свободным.
– Извини, – развел руками Трумэн. – Ничего личного. Мне заплатили, чтобы я не препятствовал девчонке, – кивок в сторону Маши, – поехать с нами. Ну и довез ее до места, разумеется. Знал бы ты, сколько заплатили – сам бы впереди меня побежал.
– А Глэдис-то за что?
– А ей я поручил спрятать пассажирку. Она слишком много знала. И невовремя втюрилась в нашего русского друга. Могла проболтаться, а мне не нужны были осложнения.
– Хватит, капитан, – новый голос звучал куда более властно. – Понятно, что вам хочется попрощаться с товарищами по оружию, но сейчас вы можете идти.
Вот так, безо всякого уважения… Предателю могут платить очень большие деньги, но в глазах того, кто его купил, он останется половой тряпкой и лишнего церемониала не заслуживает. Лисицын мысленно усмехнулся, хотя, конечно, к оптимизму обстановка не слишком располагала, и принялся рассматривать новых действующих лиц, сейчас не спеша входящих во двор.
Ну, стоило ожидать. Эльфы, числом пятеро. Все такие же совершенные, как и маг, спеленавший их. Аж в морду дать хочется… Каждому. И желательно не по одному разу. Но держатся уверенно, ощущая себя хозяевами положения. Хреново, но побарахтаться шанс еще остается. А заодно оценить, кого сюда принесло.
Судя по одежде, эльфы явно относились к числу ортодоксов. Во всяком случае, ни один цивилизованный человек такие хламиды под страхом смертной казни не наденет. А вот пистолеты в кобурах явно современные, это уже хуже. Традиции традициями, но замена луков со стрелами на огнестрельное оружие у эльфов прошла сразу и практически безболезненно. Как только появились образцы с приемлемой отдачей, разумеется – эльфы тонкокостны, и какая-нибудь аркебуза запросто могла бы вывихнуть или сломать плечо неосторожному стрелку. Они и людей-то, бывало, калечили… Ну и беруши, конечно, хотя впоследствии тонкий слух эльфов к звукам выстрелов адаптировался, так сказать, естественным путем.
Что, интересно, за клан они представляют? В тонкостях их высокохудожественной (ну, это они так считали) вышивки, которой одежда эльфов в некоторых местах была покрыта до состояния несгибаемости, Сергей не разбирался совершенно. Но явно не рядовые воины. И драться с ними будет тяжело, это вам не местные орки, которых можно жрать на завтрак. Он чуть напряг мышцы, почувствовал, как трава тут же начала сжиматься. Хреново, значит, в лоб с этим не справишься. Ну да его магия не блокирована, и то неплохо.
А один из эльфов, самый представительный на вид, между тем обошел всех по кругу, брезгливо разглядывая, словно энтомолог-любитель невесть как попавших в его коллекцию навозных червей. Улыбнулся:
– Ну вот, ты и вернулась.
– Это вы мне? – голос Маши звучал иронично.
– Ну разумеется. Ты – дочь нашего клана, и…
– Да пошел ты, – Машка шевельнула руками, и трава сползла с нее, втягиваясь обратно в землю. От Лисицына не укрылось, как на миг изменилось лицо эльфийского мага. Остальные, видимо, не поняли – все эльфы маги, но далеко не все могут похвастаться силой, да и заклинание накладывали не они, а у этого глаза на лоб полезли. Конечно, тут же вернулась маска небрежной расслабленности, однако выводы можно сделать однозначные – освободилась сестренка отнюдь не по его воле. А значит, она не просто сильнее этого умника, а сильнее кратно. Впрочем, Машка – девушка талантливая. – Так, а теперь рассказывай, как космические корабли бороздят просторы Большого театра.
Это было забавно – наблюдать отвисшую челюсть эльфа. Классику советского кино он явно не знал, что было очевидным пробелом в образовании. Маша же аккуратно отряхнула с себя прилипшие к одежде травинки и поинтересовалась:
– Так зачем вы на нас напали?
– Все было сделано ради того, чтобы вернуть тебя…
– Я не получала ни одного письма с приглашением. Из этого, а также из услышанного ранее, я могу сделать два вывода. Во-первых, о моем существовании вы не знали вообще. А во-вторых, узнали уже здесь, когда я прилетела в Африку. Подозреваю, кто-то в посольстве у вас есть. Как вернемся, попрошу, чтобы проверили.
– Ты должна почувствовать зов крови и идти с нами!
– Интересно, – Маша задумалась на миг, а потом щелкнула пальцами. – Ладно, вашу аргументацию я выслушала. Теперь моя очередь. Во-первых, я русская. Не эльф, не дроу. Я – русская. Во-вторых… – небрежный жест в сторону Сергея, – это – мой мужчина. В-третьих, когда моих родителей убивали, ни одна сволочь нам не помогла. Ни вы, ни ваш хваленый спецназ. Притом, что лично вы, – палец девушки обвиняюще уперся в лицо одного из эльфов, да так резко, что тот рефлекторно дернулся, – там были. Я помню ваше лицо. И не один. Но почему-то не вы, а эти люди меня вытащили. То, что мне тогда было десять лет, ничего не значит, я все понимала. В-четвертых, я вам ничего не должна. В-пятых – вот, – девушка показала собеседникам оттопыренный средний палец. – Этого достаточно?..
– Как ты смеешь… – начал старший и осекся, глядя в маленькое черное отверстие пистолетного ствола. Как Маша успела его выхватить, никто не понял.
– В-шестых, – каким-то новым, очень спокойным голосом сказала она, – я умею очень быстро доставать оружие и метко стрелять. В-седьмых… – пистолет громко хлопнул, и эльф рефлекторно дернулся. Из разорванной пулей кобуры на его ремне торчала исковерканная рукоять оружия, – я очень боюсь. А когда я боюсь, то вся дрожу. Видите, как палец на спуске дергается? Так что пошли вон, или я всех вас тут завалю и не замечу. Патронов у меня полный магазин, на вас хватит.
Ну ладно, довольно игр. Тех нескольких минут, которые Маша своим пламенным монологом выиграла, отвлекая внимание, хватило, чтобы понять, какое именно заклинание применил эльф, и подобрать наилучший вариант противодействия. Как всегда, это было наиболее простое и убойное атакующее заклинание из собственного арсенала. Лисицын шагнул вперед, чувствуя, как осыпается тонкой пылью удерживающая его трава. Увидел изумленные глаза эльфов, глядящих почему-то даже не на него, а на его следы. Точнее, мертвые проплешины там, куда он наступал. Все верно, сил в свое заклинание он влил изрядно, там сантиметров на десять вокруг и на столько же в глубину разве что бактерии выживут.
– Маш, погоди их отпускать. Стоило бы задать им несколько вопросов. Ах да, – короткое магическое усилие, и на стоящем позади БТРе, начавшем разворачивать башню, разом заклинило механизм поворота, а заодно и люки. – Капитан! Ты там сиди внутри, не вылезай. Все равно сил не хватит.
Из-под брони раздалось что-то громкое и неразборчивое. Лисицын мстительно улыбнулся.
– Ты кто?
О-па! Эльфийский маг уже пришел в себя достаточно. Чтобы задавать вопросы. Быстро к нему дар речи вернулся – и это притом, что он видит, как с морпехов, одного за другим, соскальзывают удерживающие их путы. И понимает, что магия его разом перестала работать. А чего тут особенного? Природа – она единый, живой организм. Магией эльфов ею можно управлять, но когда она понимает, с чем столкнулась, то подчинению разом приходит конец. Ибо она знает, что такое смерть, и боится ее куда больше эльфийской плетки.
– Я – ваш самый страшный ночной кошмар, братцы-кролики, – улыбнулся Лисицын. – Я некромант. Поэтому у вас сейчас довольно простой выбор: честно ответить на мои вопросы, и я сам решу, останетесь ли вы живы. Или просто умереть, а затем я допрошу трупы. Выбор за вами, господа.

– Некромант, значит, – Кобрин, сидя у костра, перемешивал уже начавшим тлеть прутиком угли. – Я, честно говоря, так и не понял, почему эльфы так испугались. Не самая же сильная магия.
Лисицын усмехнулся. Ну да, знания на уровне среднего обывателя. Ничего удивительного, учитывая, как мало людей владеет некромантией. И как ничтожен среди них процент тех, кто по-настоящему умеет работать с этой магией.
– Некромантия… Почему-то все уверены, что это – магия, основанная на работе с мертвецами.
– Но… Разве не так?
– Это только низший, самый примитивный уровень, – отмахнулся Сергей. – Ему можно обучить любого, имеющего хотя бы задатки магических способностей. На низших ступенях ею владеют вампиры, местные шаманы… Для них такой, как я – чуть меньше, чем бог. Эти умники, к слову, и создали нашему искусству нездоровую репутацию магии слабой и подлой. Настоящие же некроманты, изначально родовыми способностями обреченные на этот путь, имеют дело совсем с иными силами. Кто-то из магов владеет огнем, кто-то умеет свертывать пространство, наша же истинная стихия – время.
Да-да, то самое время, которое официальная наука так и не сумела подчинить. А мы умеем это делать без особых усилий, просто такова наша природа. Леопарда помните? Я просто ускорил вокруг себя ток времени. Совсем немного, локально. Пока он прыгал, я успел спокойно подойти, занять комфортную позицию и не торопясь прицелиться. Все ведь просто. Хотя есть и другие варианты. К примеру, состарить суставы противника лет на пятьдесят и с интересом понаблюдать, как он пытается шевельнуть хотя бы пальцем. Множество вариантов. А главное, в силу своей природы диапазон частот, которые мы используем, отличен от тех, которые характерны для магии классической. Именно поэтому, нас практически не удерживают подавляющие магию наручники, большинство щитов тоже малоэффективны. Вы сами видели, что я могу. И справиться со мной адептам классической магии очень сложно – сил-то хватает, но они этого просто не умеют.
– А тебе с ними?
– Тоже не слишком удобно, – признался Лисицын. – Но о классической магии, включая школу жизни, известно если не все, то многое. И мне не так уж тяжело подстроить свои возможности под их уязвимости. Плюс меня-то основам классической магии учили с детства, а вот их некромантии – никогда.
– Интересно, почему о твоей специализации никто не знает?
– Насчет никого – это ты загнул. Кому положено – те в курсе. А вот твои боссы да, не знали. Кто ж их к картам армейского спецучета допускать-то будет?
– А…
– Ну, разумеется, – ответил на невысказанный вопрос Лисицын. – Кого положено я поставил в известность и сразу же получил официальное разрешение на эту поездку. Меня бы из страны и не выпустили иначе.
Заныли запястья. Он их подлечил, конечно, но все равно… Помнится, когда закатал рукава, и Маша увидела, что стало с его руками, она срочно хотела кого-нибудь убить. Еле оттащили тогда от дядюшки, который сейчас, кстати, без особого комфорта расположился в одном из грузовиков. Родная контрразведка им очень заинтересуется… Но моральное удовлетворение – это хорошо, а ожоги – плохо. Шрамы теперь излечивать придется еще долго.
Видимо, пытаясь снять боль, он чересчур резко повернулся, и Маша, дремавшая, прислонившись к его плечу, недовольно засопела, но не проснулась. Сергей замолчал и предпочел больше не ерзать. Кобрин же, видимо, решив уйти от скользкой темы, негромко сказал:
– Эх, повезло тебе с девчонкой…
– Угу. А особенно с ее страстью ко всякой живности. Куда я, спрашивается, ее гепардов теперь дену?
– Я не о том. Ты заметил, как она на тебя смотрит?
– Тем более не уверен в своей удаче. То, что она смотрит на меня не совсем как сестра, я знаю давно, но, надеюсь, до того, как повзрослеет, она еще успеет одуматься.
Дипломат лишь многозначительно улыбнулся и посмотрел на Трумэна. Капитан, связанный без особой жестокости, но профессионально, ответил ему злобным взглядом. А вот от комментариев воздержался – мешал кляп во рту. Эх, какой броневик из-за тебя пришлось бросить… Увы, но если у машины разом превращается в пыль смазка, наглухо ржавеют все соединения, разрушаются шланги и прокладки, а до кучи заклинивает всё до единого подшипника, то без хорошей, а главное, специализированной мастерской его уже не реанимировать.
Вот так. Эльфов они аккуратно упаковали. Вернутся в цивилизованные места – там найдутся компетентные люди, которые займутся этими кадрами. Причем – в этом можно было не сомневаться – даже официально враждебные державы найдут ради такого дела общий язык. Случались прецеденты. Стоило бы их прибить, конечно, ну да ладно. Тем более теперь, когда известно, что здесь творилось, тем, кто сумеет уклониться от карающей лапы закона, придется драпать как можно дальше. Хотя, разумеется, план этих умников отличался недетским размахом.
Примерно два десятилетия назад, когда из этих мест окончательно отступили французы, а бардак еще не начался, в стране наступило нечто вроде правового вакуума. И тогда окрестности брошенного города показались эльфам подходящим местом для реализации одного весьма интересного плана. Лисицын только головой покрутил, узнав, что именно они затеяли. Хотя… Почему бы и нет?
Со своей, весьма специфической точки зрения, эльфы занимали явно недостойное их место среди остальных населяющих планету рас. Впрочем, это мог сказать о своем народе кто угодно. Даже люди, хотя они вроде бы доминировали. Все и всегда чем-то недовольны и хотят большего, в этом отношении психология всех народов едина.
Причину не самых приятных для эльфов раскладов Лисицын, как врач, мог бы назвать не задумываясь. Малочисленность. Да, эльфийские организмы кое в чем совершеннее конкурентов. Движутся заметно быстрее, живут дольше, в силе если и уступают, то ненамного. Культура древнее, опять же, хотя умственные способности не превосходят человеческие. Но вот с численностью беда. Когда-то традиции препятствовали возникновению больших семей. Ныне это признано ошибочным, но привычка осталась, да и рывком численность не набрать. Вот и скатились за тысячелетия из состояния доминирующей расы к числу одной из многих.
В такой ситуации требовались планомерный подход и время. Учитывая эльфийское долголетие, за два-три столетия можно было наладить демографию, но уязвленное самолюбие требовало исправить ситуацию максимально быстро. А древность культуры, позволившая накопить немало информации, порой даже ненужной, подсказала и вариант решения.
Эльфы знали, что существует множество миров, подобных Земле. Древо миров, как они их называли. Параллельные миры, как называли их люди. Но если для людей они были не более чем гипотезой, то эльфы когда-то сталкивались с одним из таких миров вживую. Знания тех времен были частично утрачены, но остались кое-какие намеки на то, как можно открыть врата между мирами. И родилась идея найти мир, населенный эльфами, ну а дальше… Дальше открывался широкий простор для комбинаций, вплоть до договора о военной помощи. Правда, зачем они нужны соседям, если те и без них круты, оставалось не вполне понятным, но с этим вопросом решили разобраться на месте. И вообще, решать проблемы по мере их наступления, хотя такой подход и свойствен больше людям.
Считающиеся непролазными (а на деле отнюдь ничем не выдающиеся, с кучей сухих островов) болота показались экспериментаторам подходящим местом. Самая большая проблема виделась в том, что эльфы все же цивилизация биологическая, а для открытия портала между мирами требовался океан энергии. То есть или нечто вроде атомной станции, или столь же мощная магия. Естественно, эльфы выбрали второе.
Своих сил им не хватило, но был старый способ. Магия крови, чтоб ее… Она, конечно, официально запрещена, однако среди долгожителей-эльфов хватало тех, кто успел научиться еще до принятия соответствующих конвенций. Немало жертв, в основном людей и орков, умерло на алтаре, пока велся поиск подходящего мира. Но вот когда он завершился, случилось сразу два события.
Во-первых, расчеты показывали, что потребность в энергии на открытие портала кратно выше, чем для проведения даже самого масштабного поиска. А это значит, нужно много жертв. Очень много. Причем не только орков, которых по местным лесам шлялось немало и которых у племенных вождей легко было купить за доллар пучок. Работорговля, особенно пленными, в этих местах процветала, и, закупив их в сопредельном государстве, можно было не опасаться излишнего внимания. Но если эти жертвы могли дать энергию, то для ее модуляции требовались совсем иные – люди. Или, как вариант, сами эльфы. И с тем, и с другим были сложности. Если начать отлавливать людей, это привлечет внимание. Тем более что в болотах уже пропала одна экспедиция, когда жертвы требовались для поискового заклинания. Получилось грязно, слухи пошли, и пресечь их сразу не удалось. Новые исчезновения – это будет уже перебор. Эльфы же… Они самопожертвованием вообще не увлекались. Воспитание не то.
Ну а вторым событием оказался отец Машки. Он, зараза остроухая, был к этому проекту с какого-то боку подвязан. Как, что – это нюансы, главное, когда начался бардак, он находился в городе, с семьей, и погиб в тщетной попытке вывезти их из полыхающей страны. И все бы ничего, но управление будущим порталом оказалось закодировано на его генетические данные. Зачем он это сделал? Скорее всего, из благих побуждений. Чтоб, значит, если попадут к чужакам, они не то что воспользоваться – даже понять, с чем имеют дело, не смогли бы.
Сейчас это задержало работы на несколько лет. Вплоть до того, что пришлось создавать новые блоки, позволяющие обойти запрет. И тогда же появилась уверенность в том, что исчезновение французской экспедиции давно и прочно забыто. А значит, можно организовывать еще одну облаву на людей. Ну, спишут все на очередных чудовищ так до конца и не исследованных земель, газетчики выдумают каких-нибудь призраков черного континента… Главное, с эльфами их не свяжут, не ассоциируются с ними африканские болота. А людишки – они и сами прибегут, благо жадность имеет свойство застилать им глаза. Тут, главное, придумать хорошую приманку.
Для организации экспедиции не потребовалось много времени. Уран – он всем нужен. Второй слой легенды – микробиологические исследования. Он же – страшилка, неплохо отпугивающая любителей копнуть глубже, чем требуется. Главное, людей набрали с двойным запасом, причем молодых и сильных – то, что нужно для будущей гекатомбы. И в самый последний момент выяснилось, что среди них дочь того самого хитреца, что невольно подложил им такую свинью.
Это было уже чистой воды удачей. Генетика – она штука сложная, но был неплохой шанс, что Машкина кровь сможет разблокировать управление. Это будет куда надежнее, чем нагромождение вторичных пентаграмм. Оставалось лишь обеспечить ее прибытие, а для этого всего-то и надо было, что договориться с капитаном – люди падки на золото. И все бы у них получилось, если бы среди путешественников не оказалось неучтенного некроманта. И еще, разумеется, потому, что девчонка оказалась сильнейшим магом. Такой вот итог смешения кровей, в перспективе способный забросить Машу на вершину профессиональной пирамиды. И, вот неожиданность, она почему-то не собиралась проникаться идеей превосходства эльфов над другими расами. Зато набить кому-нибудь физиономию была совсем не против, что многие в тот день ощутили на себе.
Что же, можно сказать, все закончилось. На месте намечающегося портала руины, глыбы раскрошенного бетона и скрученные в бараний рог куски стальной арматуры. Взрывчатка может сработать даже получше заклинаний, главное знать, как ее применить. Загоны для орков (идея концлагерей живее всех живых) разрушены, сами клыкастые разбежались по лесам. Те из эльфов, кто не успел спрятаться и не погиб, сейчас едут в цивилизованные места, где их вывернут наизнанку. В багажнике машины Лисицына подпрыгивает на ухабах внушительных размеров ящик с неограненными алмазами – эльфийская заначка, а теперь нигде не учтенная премия и ему, и всем, кто остался верен присяге. Работа, в принципе, закончена. Осталось только одно незавершенное дело. Очень личное для некоторых из них.
– Время! – Лисицын тронул Машу за плечо, и та моментально вскинулась, будто и не спала. – Приступим… Маш, давай ты все-таки пойдешь в машину.
– Ну уж нет. Вместе заварили кашу – вместе и расхлебаем. Ты сам говорил, что в таких делах нет места брезгливости и чистоплюйству.
– Говорил, – вздохнул Сергей, понимая, что спорить бесполезно. – Сэм…
– Угу, – орк встал, потянулся всем могучим телом и, нагнувшись, подхватил Трумэна за шиворот. – Извини, капитан, но ты сам виноват. Жизнь за жизнь.
Втроем мужчины достаточно быстро растянули руки и ноги Трумэна, привязав их веревками к заранее вбитым в землю кольям. Откровенно говоря, больше Сергею их помощь не требовалась, равно как и присутствие сестры, но они стояли и не уходили. И, честно говоря, он был им за это благодарен.
Негромкие слова, чужие любому из миров. Вспыхивает пентаграмма. Трумэн извивается, отчаянно пытаясь вытолкнуть изо рта кляп, но это уже ничего не значит. Поток холодного воздуха, способного заморозить айсберг. Купол серо-зеленого огня, накрывающий место действия. Лисицын творил это заклинание второй раз в жизни, но он знал, что не ошибется. Несколько секунд – и купол погас, а вместе с ним исчез, рассыпался невесомым пеплом незадачливый офицер, решивший поменять друзей на деньги. И никаких тебе спецэффектов, что так любят маги других школ.
– Ой! Это что…
Все повернулись к удивленно хлопающей глазами девушке. Глэдис сидела у костра и, похоже, ничего не могла понять. Лисицын шумно выдохнул – дело сделано. Некромантия многогранна и позволяет иной раз то, что не сумеет никакой другой маг, будь он сильнее хоть вдесятеро. Он как-то сразу вдруг устал, опустился на бревно и некоторое время бездумно смотрел в костер. И пришел в себя как раз, чтобы услышать слова Маши, обращенные к свежеспасенной американке:
– …а будешь на него заглядываться, я тебе сама башку оторву.